Андрей Фролов – Огню плевать (страница 15)
А вот атмосфера… она отличалась разительно.
Во-первых, не было слышно привычной струнной музыки, на мой вкус излишне резкой и неровной, но почитаемой большинством чу-ха. Во-вторых, сам колодец был совершенно пуст, причем не только низкие диваны с обычно скучающими на них самками-трудягами, но и изогнутый стол для записей и расчетов.
Я взлохматил волосы, посыпая глянцевый пол налипшим песком, и в недоумении осмотрелся. Уютные дома, даже самые затрапезные, имели привычку работать круглосуточно. А если уж и закрывались, то обязательно выставляли на крыльцо пару сотрудниц, приносивших гостям извинения и подсказывавших адрес ближайшего схожего заведения.
Через мгновение оказалось, что тишина была не полной.
Задрав голову, я наконец разобрал голоса — сразу несколько чу-ха (в основном самцы) на повышенных тонах спорили в глубине третьего яруса. В остальном же уютный дом напоминал расселенную постройку, подготовленную к сносу…
Из неприметной двери справа выскочила одна из Черных Юбок. В простом, но стильном платье одноименного цвета, с боевым раскрасом на морде и салфеткой в лапах.
Переведя дух, я двинулся было к ней, но самочка прошелестела мимо меня со скоростью опаздывающего гендоиста, даже не удостоив взглядом. А еще я заметил, что ее яркая косметика поплыла от нескромного потока слез. По узорным плиткам зацокали непростые подошвы ритуальных туфель. Перебежав холл,
— Эй, уважаемые?..
Я хотел непринужденно выпалить это на весь пустой колодец, но давящая тишина этого обыкновенно шумного места вынудили лишь сдавленно просипеть. Потоптавшись возле стойки, я обошел ее в надежде найти хоть какие-то ответы… и только сейчас заметил в холле еще троих чу-ха.
Троица бесшумно расположилась в дальнем конце холла за широкой расписной ширмой. Все были одеты в форменные фиолетовые комбинезоны лицензированных манджафоко. Сидели на мягких подстилках, обложенные клавиатонами и переносными консолями для калибровки и диагностики синтетов.
Заметив меня, операторы кукол сдвинули консольные очки на низкие лбы и теперь обеспокоено переглядывались, словно я застал их за чем-то крайне неприличным.
— Куо-куо, парни! — как можно приветливее улыбнулся я и переплел пальцы. — Как жизнь? Может, расскажете, что тут вообще происходит?
Но ответили мне вовсе не манджофоко.
Из той самой двери, куда скрылась зареванная самочка, вдруг появился крепкий поджарый чу-ха. Почти моего роста, короткошерстый, весьма плечистый, хоть в его породе встречались и покрупнее. Не тупомордый, судя по отсутствию на скулах хирургических шрамов, но определенно с полузабытой военной выправкой. На плече удобной куртки виднелась нашивка уютного дома, хотя мне служивый был незнаком, вероятно, его наняли сравнительно недавно.
— Уходи! — коротко бросил он, и его низкий голос породил в колодце неприятное эхо. — Мы закрыты.
— О, пунчи, как славно, что ты вышел меня встретить!
Я оставил испуганных манджофоко в покое и сделал несколько шагов в сторону незнакомого вышибалы. Поднял руки, примирительно демонстрируя раскрытые ладони.
— Но дело в том, что мне очень нужно тут быть. Прямо очень. Позови поговорить кого-то из взрослых, и после этого я сразу покину ваше уютное гнездышко.
Карие глаза охранника сжались в щелки, скулы отвердели, а губа приподнялась, обнажая здоровенные желтые резцы. Он оглушительно хрустнул костяшками когтистых пальцев и медленно двинулся вперед. Теперь его голос стал еще ниже, а из-за стиснутых зубов слова казались бессвязным рычанием, будто он носил обязательный намордник банды «Обет молчания»:
— Я сказал, выметайся, бесхвостый урод!
С моих губ сорвался невольный стон. Вот терпеть же не могу, когда мне так беззастенчиво тычут в лицо физическим несоответствиям местным эталонам красоты!
Едва вышибала приблизился и совершенно по-хамски потянулся, чтобы схватить за плечо, я перехватил его правую кисть и безжалостно выломил наружу.
Хрустнуло.
Громила пронзительно зашипел, оскалился, но не стал выкручивать лапу из болезненной хватки бесхвостого урода; сделал короткий шажок назад и выхватил из-за спины обычный строительный молоток на удобной ручке.
— Изобретательно! — хохотнул я и подался ему навстречу.
Замахнуться противнику, конечно же, давать было нельзя. Поэтому я как можно сильнее сократил дистанцию и смачно хлопнул крепыша по левому уху.
Вообще рукопашная с чу-ха — это еще та возня. Разумеется, невероятно опасная — некоторые из этих тварей умеют вертеться, будто змееголовые демоны самого Бансури. Но главное, что я запомнил с самой первой потасовки: если нет кастета или не хочешь ломать, лупи ладонью — при ударе по ушам прямоходящие крысы быстро теряют координацию.
От удара охранник уютного дома будто потерялся в пространстве.
Глаза его расширились, помутнели, и он почти выронил молоток. Но все же попытался сонно извернуться и тяпнуть меня за кисть. Разжав захват, я выругался и потянулся за кастетом. Не попал пальцами в карман, выругался еще раз.
Громила, тем временем, немного пришел в себя. Перехватил оружие, без замаха ударил снова. Я втянул живот и привстал на цыпочках, едва увернувшись от металлического жала, нацеленного в ребра. Но вместо того, чтобы разорвать дистанцию, снова насел и еще раз хлопнул его по ушам, на этот раз сразу двумя ладонями.
Охранник пискнул, поплыл, покачнулся. Молоток наконец-то прозвенел по гладкому полу, но его хозяин оказался вовсе не прост — качнувшись назад и опершись на толстый хвост, он пнул меня в левое бедро массивным ботинком, почти угодив в пах.
— Байши… — задохнулся я, отлетая от противника и падая на четвереньки. Бедро откликнулось онемением. Будь этот чу-ха натуралистом, я бы уже истекал кровью из перебитой артерии… — Это уже обидно…
Громила мягко скользнул в сторону, кончиком хвоста подцепил молоток и ловко подкинул его себе в ладонь. Стиснув зубы и все еще не спеша подниматься на ноги, я потянулся за собственным «Молотом». Посмотрим, чей эффективнее!
— Прекратите!
Громкий властный голос прокатился по колодцу уютного дома, заставив нас на мгновение оцепенеть. Покосившись на лестницу, я заметил немолодую чу-ха в глухом черном платье с длинной юбкой-колокольчиком. Вцепившись в перила второго этажа, она испепеляла нас взглядами; седые усы гневно топорщились.
— Немедленно прекратите, — уже тише повторила она и продолжила спускаться по лестнице.
— Госпожа… — сдавленно огрызнулся вышибала. — Мои извинения за заминку, но я уже почти вышвырнул этого бледношкурого ублюдка прочь…
— Не нужно, Гвоздодер, я знаю этого юношу… Спасибо за хлопоты, но перестань на него нападать… — И когда я уже отнял пальцы от рукояти башера, снова понизила градус тона: — Ланс, милый, ты наконец-то
Я с кряхтением встал, скрывая кобуру под пальто, но не спеша застегивать. Пожилая чу-ха спустилась с лестницы в холл и теперь направлялась к нам, шагая мелко и с достоинством. Ее плотная юбка приятно шуршала по гладким плиткам.
— Нет, я не к твоим девочкам, Лоло. Нужно поговорить, — как можно беззаботнее протараторил я, незаметно растирая бедро и не отводя глаз от Гвоздодера. — Это быстро, клянусь, всего пара вопросов. Поверь, я не полезу в ваши дела, чем бы ни были вызваны эти «технические причины». Клянусь.
Да, вынужден покаяться, у меня в норе есть старое кресло, которое скрипит реже, чем я произношу ничем не подкрепленное слово «клянусь»… Заботливая Лоло, вероятно, об этом догадывалась, потому что ее седую мордочку скривило в гримасе.
— Это
— Более чем.
— Это вопросы от Нискирича?
— Нет, госпожа, я тут по собственной воле.
Лоло остановилась в нескольких метрах от нас с Гвоздодером, снизу вверх рассматривая меня цепким змеиным взглядом. Невольно покосилась наверх, откуда еще доносились встревоженные голоса. Неодобрительно и красноречиво уставилась на молоток в лапе Гвоздодера.
Тот смутился, спрятал оружие за пояс и отступил.
— Хорошо, Ланс, — наконец решила хозяйка уютного дома. — Пойдем в салон. Но только быстро.
— Не займет и пяти минут!
— Выпьешь?
— Не стоило и спрашивать.
Госпожа Лоло поцокала коготками по сенсорам гаппи и вызвала служанку. Пропустив ее в сторону салона для привилегированных гостей, я неспешно захромал следом. Напоследок подмигнув громиле, все еще в растерянности наблюдавшим за сценой.
Гвоздодер снова прищурился и ответил взглядом такой ненависти, что на мне чуть не задымилось пальто.
Лоло раздвинула полупрозрачные стеклянные двери и скрылась в полумраке салона. Из узкой дверцы рядом выскользнула совсем молоденькая самочка в широком поясе прислужницы, и шмыгнула за госпожой, чуть не сбив меня с ног. Развернувшись на пороге, я неторопливо вытер подошвы о специальный коврик, мягко прикрыл створки и еще раз улыбнулся Гвоздодеру.
Неспешно прошелся вдоль полок со статуэтками, наслаждаясь качеством пружинящих циновок. Постучал по прутьям просторной, снабженной всеми удобствами клетки с парой белоснежных мышей внутри — подражая вистар высшего общества, хозяйка уютного дома тоже содержала питомцев, заученно восхищаясь: «ох, какие же они милые!», или «совсем как мы, только примитивные», или «они так забавно бегают, но вот на задних лапках ходить почти не умеют», а подчас и поражая гостей таинственным «знаете, говорят у нас с этими малышами масса общих генов, и по некоторым теориям они являются нашими предками, не сумевшими перешагнуть важную ступень эволюции»…