Андрей Фролов – Арлекин снимает маску (страница 64)
— У него получится? — тихо спрашивает он, усаживаясь за крохотный стол.
— Надеюсь…
— А я думал, они могут всё.
— Про тайную полицию так думают во все времена, — вздыхает Бель, умоляя высшие силы поспособствовать его начинанию. Если переговоры Максима пройдут без успеха, их замысел станет пустым пшиком.
— И это, по сути, правда, — добавляет мим. — Но они тоже люди. Ошибаются, как и все. А ещё их может элементарно не хватать. А ещё они, как показала практика, способны на предательство… Да, Ленька, система сильна. Но не всесильна. Такое было бы возможно лишь в условиях тотальной диктатуры и общественного контроля, и то не всегда, примеров масса. Как ни крути, а человек — крайне непредсказуемое животное, и общество так и не придумало универсальных и гарантированных систем управления собой…
Бельмондо отрывается от окна, опускает жалюзи.
Открывает шкафчик над раковиной, вынимает бутылку дорогущего дагестанского коньяка. Желание становится нестерпимым, и он торопливо расплёскивает коричневую маслянистую жидкость по двум тонкостенным стопкам. Оборачивается к столу, но зуммер с недовольством мотает головой. Пожав плечами, Алекс выливает одну из порций в сливное отверстие. В кухне тут же резко пахнет алкоголем.
— И сними уже наконец мою любимую пижаму…
— Правда? — неправдоподобно удивляется Лёня. — Прости, я думал, ты её уже не носишь…
— Ну вот с чего ты это вообще решил?
Обоих окутывает уютная тишина. Они проводят вместе немало времени, да и вообще дружат давно, чтобы ценить её цепенящее очарование. Может, и не с детства, но достаточно, чтобы знать, с какой скоростью на лице товарища отрастает щетина…
Феромим поднимает стопку, подносит к носу.
Втягивает многогранный аромат, наслаждаясь нотками винограда и дуба. Облизывает губы, покачивая нектар перед лицом. А затем вздыхает и тонкой струйкой льёт коньяк в раковину. Если они победят, без средств к существованию «пахучка» не останется, купит себе ещё. Хоть десять ящиков. А если проиграют, потому что у одного из членов группы будет дурная голова…
— Ты придумал интересный план, — с тоской наблюдая за его руками, признаёт Куликов. — Но зачем тебе соваться самому? Отдай исполнение на откуп «кофейникам»! Дружище, я просто уверен, что у них тоже найдутся парни, прошедшие нейропластику и напичканные нужными модулями.
— Не могу, — твёрдо отвечает Алекс, пряча бутылку в шкаф. — Я должен её увидеть. Лично. Должен убедить. Не придумал ещё, в чём, но я смогу. И точно знаю, что у меня это выйдет лучше, чем у Вышки или любого из его коллег по Корпусу.
— Ты псих, — бесстрастно констатирует Леонид, туша сигарету.
— Возможно, — так же серо и тускло отвечает ему друг. — Я в лабу, нужно собрать вещи…
Бель думает, что Зерно останется на кухне ковыряться в планшете и выискивать в спатиуме самые сенсационные новости, но тот плетётся следом. Они минуют гостиную, где на диване застыл неподвижный Максим. Капитан что-то негромко говорит виртуальному собеседнику, но из-за шлема посторонние не могут разобрать слов, лишь приглушённое бормотание.
В лаборатории Куликов осторожно пристраивается на табурет, стараясь не мешать. Сам же хозяин норы начинает неспешно и вдумчиво нагружать саквояж инвентарём, способным пригодиться на завтрашнем задании. Вещей понадобится немало, а потому он расстёгивает «молнию» на днище, раскрывая потайное отделение и увеличивая объём сумки.
Уложив в неё несколько париков и женских украшений, он открывает шкаф с препаратами. Вынимает упаковку псевдобарбитуратов. Выколотив пару ампул, бросает их в железную ступку и начинает методично перемалывать в пыль.
— Что ты задумал? — спрашивает, причём без особенного интереса, Лёня.
— Готовлю наш ответ Чемберлену, что бы эта фраза вообще не значила, — с излишней резкостью отвечает мим. — Сегодня ночью я никуда идти не готов. Да и Вышка едва держится на ногах…
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — кивает пиксельхантер, более в расспросы не вдаваясь.
— Ага, — не прекращая измельчать ампулы, подтверждает Алекс.
Закончив, пересыпает препарат в крохотный полиэтиленовый конверт, прячет в кармане штанов. И продолжает собирать вещи, способные пригодиться в грядущем представлении. Действовать приходится наугад, интуитивно, но Бельмондо не зря называют лучшим, а потому он полностью доверяет своим чувствам и ожиданиям.
Завершив сборы, курьер ставит тяжёлый саквояж у двери и возвращается на кухню. Зерно следует за узкоглазым полукровкой, будто щенок, который не хочет оставаться один. Выдав ему одну из чашек свежезаваренного кофе, Бель ссыпает снотворное во вторую и старательно перемешивает. Часы на холодильнике сообщают, что Вышегородский пробыл в одиночестве уже более сорока минут.
Отставив чашку с сюрпризом, Алекс берётся за третью, в несколько больших, задумчивых глотков вливая в себя горький напиток. Куликов пьёт мелко и редко, время от времени делясь вестями, откопанными на посадских и федеральных каналах.
В Посаде введено военное положение, все гражданские свободы и права временно ограничены. Начинает действовать комендантский час. Ходят слухи, что Жнецы задумали стянуть в Марусино силы всех сибирских националистов из соседних регионов, превратив слободу в Вольный Град Мара. Военные приступили к операции, пробив Стену в шестнадцати местах и начав эвакуацию мирного населения. По неподтверждённым данным, солдаты наткнулись на сопротивление неизвестного противника, но и Алекс, и Лёня точно знают, что кроется за этой блёклой формулировкой.
Власти призывают сохранять спокойствие и больше времени проводить дома. Москва обеспокоена, но выражает уверенность, что конфликт будет погашен в самое короткое время. Сводки об убитых и раненых начинают ужасать цифрами, уже похожими на настоящие. Движение общественного транспорта на левом берегу Оби практически парализовано, «Толмачево» взят под усиленную охрану армии. Жители слобод, граничащих с неспокойным районом, все активнее сваливают подальше, образуя на дорогах и магистралях многокилометровые пробки. На востоке и юге Посада произошло ещё семь терактов. Полицию перебрасывают от Стены в запоздалой попытке взять ситуацию под контроль…
Когда до обозначенного Вышкой времени остаётся три минуты, из гостиной доносится голос капитана:
— Алекс, я закончил!
Взяв чашку с разведённым в кофе лекарством, мим возвращается в большую комнату. Зерно, уже раздражая привязанностью, волочится за ним.
— Ты готов выдвигаться? — спрашивает Максим, едва парень появляется на пороге.
Стягивает шлем, оставивший на его онемевших лбу и висках извилистые следы-вмятины. Встаёт и вертит корпусом, затёкшим от неподвижного сидения.
— Сова ещё не выбрался, но цел… Какого чёрта ты ещё не одет?
— Я почти готов, — спокойно, как только может, отвечает ему Бель и протягивает кружку. — Что тебе сказали?
— Детальное досье на Марианну Гардт будет составлено в течение часа. Полноценную генокарту не обещают, слишком уж высокого полёта птица, но наши спецы работают на пределе сил. Должен с удивлением отметить, — он изгибает бровь, машинально, даже не взглянув на парня, забирая кружку с остывающим кофе, — идея воспринята с энтузиазмом. Если, конечно, оно тебе вообще понадобится…
— Ты ведь понимаешь, — мягко прерывает его Алекс, многозначительно кивая на сферу «Менгджинг», — что я спрашиваю о
— Да, конечно, — Вышка делает небольшой глоток и даже не морщится от гадкого вкуса. — Кажется, получилось. Точка контакта намечена на 15–30.
У Бельмондо внутри что-то обрывается. Словно где-то в районе кадыка был подвешен булыжник, который срезали с верёвки и теперь он со свистом летит сквозь лёгкие и желудок, чтобы ударить по организму дрожанием ног.
— Кто выбран? — спрашивает он, не совсем веря в удачу.
— Вторая внучка, как ты и предположил. Которая Маша, она любимица. А ещё там была мутная история с насилием со стороны национальных меньшинств, но эта информация крайне засекречена и требует тщательной проверки. В целом наши аналитики предполагают, что это будет наиболее верным вариантом.
Макс отпивает ещё. И ещё.
— Времени в обрез, но возможность разведать оперативную обстановку у нас всё ещё сохраняется.
— Хорошо, — признаёт Бель, хотя по его лицу этого подтвердить никак нельзя. — Давай допьём кофе, затем я перевяжу твою рану, мы перекусим и выдвинемся.
— Нет времени пузяки набивать, — отмахивается капитан. Ещё два часа назад миму казалось, что бледнее тот уже быть не может, но сейчас вояка выглядит, как натуральный восставший мертвец. — Мука уже на Тобольск пошла, и нам бы не мешало…
— Ты истеришь, — спокойно говорит ему Бельмондо. — Присядь и выдохни.
— Алекс…
— Уже двадцать шесть лет я Алекс, — без угрозы, но с нажимом прерывает его молодой человек. — Час отдыха ничего не решит. И даже два. Всё самое важное случится не сегодня, а завтра в половину четвёртого. Или не случится вовсе. Но нервических скачков по Посаду это не предполагает, поверь. Да ты посмотри на себя, Максим! С ног падаешь. Много ты сделаешь завтра, если сейчас не придёшь в себя?
Несколько секунд Вышегородский рассматривает его серьёзным, чуть помутневшим взглядом. Бессознательно ощупывает грудь под заскорузлой майкой, покусывает губу. Наконец признаёт, что ферокурьер прав.