Андрей Фролов – Арлекин снимает маску (страница 66)
Несколько минут Алекс лежит на спине, жадно и по возможности бесшумно втягивая воздух широко открытым ртом. Ощущает запах чужого человека, въевшийся в его простынь; слышит сопение друга, спящего на другом краю большой кровати. И пытается понять, сумел ли простить отца? Ответа нет, потому что нет на свете ничего более запутанного и сложного, чем отношения отпрысков и их родителей…
Сбросив ноги на пол, Бельмондо выбирается из-под одеяла и встаёт. Взгляд его падает на объёмный, обтянутый тёмно-коричневой искусственной кожей кофр, способный трансформироваться в переносную лабораторию феромонного колдовства.
— Вставай! — отчётливо проговаривает Алекс, не взглянув на Зерно.
Тот мычит, ворочается. Сначала натягивает одеяло до ушей, словно ребёнок, которого будят в школу. Но уже через секунду с недовольством выныривает и сонно осматривается.
— Как жаль, что это всё не сон…
— Жаль, — соглашается Бель, стягивая пижаму и переодеваясь в стерильную одежду.
Открывает жалюзи, всматривается в ещё тёмный двор за окном.
Трясёт головой, будто хочет избавиться от последних осколков ускользающего кошмара, и бредёт в гостиную, где спит Вышегородский. Почти не удивляется, обнаружив того проснувшимся. Капитан сидит на диване, где и провёл бо́льшую часть минувшего вечера, уже погрузившись в недра инфоспатиума. Заметив хозяина квартиры, он саркастически усмехается, но кивает всё же приветливо.
— Извини, — с порога говорит ему мим, почёсывая щёку. — Знаю, мы потеряли кучу времени, но так было нужно. Кроме того, теперь мы в расчёте.
— В расчёте, — признаёт Максим, обеими ладонями растирая бледное лицо. Он по-прежнему обнажён до пояса, но сегодня повязка на груди выглядит куда свежее и чище. К виску подключён кабель, но шлемосферой на этот раз мужчина решил не пользоваться. — Но кое-чего нам удалось добиться даже во сне.
И расплёскивает изображение с компьютерного дисплея на настенный слайдекс, с которого вчера им троим вещал покойный Дубинин. Алекс проходит глубже в комнату, разворачивается на пятках и сосредоточенно читает сводки, бегущими строками семенящие по экранам пяти мемотических каналов.
— Правительство Посада, МЧС и служба бактериологической защиты выступили с заявлениями, что ситуация в Марусинской слободе взята под контроль, — комментирует Макс, не дожидаясь, пока Бель самостоятельно вникнет в курс дела. — Про вирус пока открыто не говорят, но власти бросили несколько пробных шаров, что в зоне операции возможно введение карантина. Дескать, из тюремного блока сбежала группа заразных заключённых, ха. Жнецы отступили. Не знаю, какова в этом роль твоего приятеля Орктоса, но их активность внутри Стены значительно снизилась. В слободу введены миротворческие силы из полиции и волонтёров, военные почти не вмешиваются.
— А что с противоядием? — спрашивает курьер.
— Его заканчивают синтезировать прямо в эти минуты, — негромко, но с плохо скрываемым ликованием говорит Вышка. — Химики Корпуса бились всю ночь, но… Слушай, Алекс, у тебя найдётся лишняя футболка?
Тот возвращается в спальню. Зерно уже исчез в ванной, вновь разоряя хозяина норы на горячую воду. Порывшись в платяном шкафу, Бельмондо находит несколько вещей, ему самому великоватых, и несёт их капитану.
— У «Анти-Синтагмы» оказался не самый сложный химический состав, — натягивая футболку с логотипом Ново-Николаевской футбольной команды, продолжает Максим. Морщится, расправляя складки на груди. — Вероятно, именно поэтому Дубинин и решился доверить её секрет первому встречному…
— Они будут страдать, — тихо произносит Алекс, ещё не отошедший ото сна, в котором снова видел молодого и улыбчивого отца. Он пялится на слайдекс, где мелькают свежие кадры пожаров, разбитых машин и занесённых песком улиц. — Марусинцы, которых удастся дезинфицировать.
— Будут, — кивает оперативник.
На первый взгляд кивает равнодушно, жестоко. Но если присмотреться, то мужчина делает это с намеренным эмоциональным дистанцированием от объекта обсуждения, что присуще любому профессиональному военному. Или патологоанатому. Или феромиму.
— Удаление паразитических наростов «Синтагмы» придётся и вовсе производить хирургическим путём. Говоря проще — выкорчёвывать новообразования из людей. Но прогрессирование прекратится. И в Корпусе выразили надежду, что кого-то даже спасут… Подключим Красный Ромб, волонтёров из национальных общин, откроем пункты вакцинации. А для начала и вовсе зальём Марусино с неба, используя весь пожарный флот Посада.
— Что там Орлов?
— Пока не комментирует. В его штабе ограничиваются сообщениями, что военные продолжают держать руку на пульсе ситуации и войска не выведут до полной стабилизации обстановки.
— Удалось что-то нарыть про Гардт?
— Немного, но удалось. Досье на терминале, изучай… Сам ещё толком не вникал. Но даже беглый просмотр позволяет сделать вывод, что у тётки чугунные яйца, и вскрывать её советую самыми ударными мужскими зельями. Кстати, наши аналитики предполагают, что если Гардт решится бежать, то это произойдёт в течение ближайших двадцати часов.
— Мы успеем, — с уверенностью говорит Алекс.
Сдвигает в сторону мятый плед и усаживается на диван, ещё хранящий тепло спавшего на нём капитана. Приглушает на слайдексе звук, но оставляет изображение. В комнате появляется Зерно, с остервенением вытирающий волосы любимым полотенцем Бельмондо. Зуммер наконец-то переоделся в свои собственные вещи, бросив пижаму в корзину с грязным бельём.
— Кофе всем? — весьма бодро интересуется он. — Может, пожрать закажем?
— Кофе свари побольше, — недовольно нахмурившись, но удержав раздражение, отвечает Бель. — А вот заказывать ничего не нужно, пошарь в холодильнике. Что найдёшь, над тем и шамань…
Куликов удаляется хозяйничать на кухне. Хлопает дверца холодильника, Лёня недовольно бормочет, гремит посудой, включает кофемашину. Максим же вынимает из таджикской сумки невесомые детали бронекостюма, рассматривая многочисленные сколы и пулевые отверстия.
Отстранившись от происходящего в квартире — присутствие чужаков всё сильнее раздражает его, но парень старается не подавать виду, — Бельмондо штудирует данные, собранные Корпусом на Марианну Гардт. Пальцы его левой руки непроизвольно постукивают по краю журнального столика, по лицу то и дело пробегает тень.
Едва взглянув на первый шот, протокольный, запечатлевший корпоративную воротилу en face в три четверти, Алекс успевает порадоваться, что не успел ничего съесть. Блестят две пары глаз, выдавая открытый вызов и врождённое стремление к провокации. Не лишённая оригинальности причёска скрывает непростой рельеф черепа. Вышка, конечно, предупреждал о паразитарных краниопагах… Да и сам мим повидал немало Ускользающих, чтобы до сих пор воротить нос. Но трансформация, произошедшая с Марианной Олеговной, всё равно вызывает в нём дрожь. Пугает. Отвращает.
Курьер пытается понять, каково это — вести переговоры с
Подавляя отвращение, Алекс заставляет себя воспринимать Марианну Гардт безоценочно и профессионально, как был обучен. И уже готов с головой нырнуть в коллекцию неприглядных снимков и биографических сведений, как замечает, что его личный кабинет инфоспатиума пестрит ворохом информационных сообщений. И одно из них оповещает, что Бела вызывают. По закрытому, известному лишь немногим каналу. Прямо сейчас…
— Максим? — произносит он, заставив капитана с тревогой поднять голову. — У меня тут личный вызов… Отправитель заблокирован, но я предполагаю, что это или из цеха, или полиция… Мне ответить?
Он думает, что оперативник запретит ему. Но вместо этого Вышегородский лишь подсаживается ближе. Не выпуская из рук набедренник, подбородком указывает на лежащий на столике шлем.
— Прими, — советует тот вдруг. — Но осторожно, не выдавая ни местоположения, ни деталей своих вчерашних похождений. Дай знать, что ты в порядке и обязательно выйдешь на связь уже завтра утром. Меня, разумеется, ты никогда не видел…
Алекс кивает и притягивает к себе сферу «Менгджинг», всё ещё подключённую к терминалу пучком ребристых шнуров. Надевает, с недовольством заметив, что Вышка хоть и разлогинился из персональных вирт-кабинетов, окна сетевых операторов не закрыл. Почистив дисплей, Бель опускает забрало и погружается в цифровое пространство личного виртуального царства.
В отличие от сверстников, привыкших обставлять кабинеты самой яркой, помпезной и вычурной мебелью, какую только можно сгенерировать в инфоспатиуме, сетевое хранилище мима больше напоминает его же лабораторию в реальном мире. Стерильность, прохладная белизна и минимализм наполняют зал, за нарисованным окном которого шумит нарисованный высокогорный водопад.