Андрей Филатов – Все рассветы – твои… (страница 4)

Опасна, – холодная, как бритва, мысль пронеслась в голове Анны. Не просто профессионал. Профессионалов много. Она умеет располагать к себе. Сразу взяла быка за рога: и старую гвардию усмирила, и технаря очаровала. И Максим… Слишком уж заинтересован. Он что, забыл, чьи интересы здесь представляет? Она может понравиться не только ему. Может понравиться и Арсению… ему… Фирсову. Нет, так дело не пойдет. Надо аккуратно осадить. Найти ее слабое место.

Максим проявляет интерес

Его визиты действительно участились. То с отчетом о работе системы, то с «вопросом по межотдельному взаимодействию», то просто «уточнить».

– Варвара Алексеевна, я тут случайно услышал, вы любите зеленый чай с жасмином? – как-то раз он появился на пороге с двумя стаканчиками чая из кофемашины премиум-сегмента, что стояла в кабинете топ-менеджеров. – Я своего робота-пылесоса запрограммировал его воровать, – пошутил он, ставая чашку перед ней.

Он мастерски вплетал в разговор легкие, аккуратные сплетни.

– Между нами, Анна Игоревна, конечно, гений стратегии, но считает себя немного незаменимой. Иногда создает проблемы на ровном месте, лишь бы продемонстрировать контроль, – бросил он как-то невзначай, внимательно следя за ее реакцией.

Варвара вежливо благодарила за чай, кивала на его слова, но тут же мягко, но недвусмысленно дистанцировалась.

– Спасибо, Максим, вы очень внимательны. Но с системой у меня пока все понятно, сложностей не возникает. – Или: – Спасибо за информацию. Мне пока важно разобраться в процессах, а не в личностях.

Приятный, умный, обаятельный, – размышляла она, провожая его взглядом. Но… слишком старается? Чувствуется расчет. Или это просто его стиль общения – всех очаровывать и собирать информацию? Не сейчас, Максим. Сейчас у меня нет ресурсов ни на что, кроме работы. Работа. Только работа. И она снова погружалась в цифры, отгораживаясь от всего мира стеклянной стеной и своим непроницаемым спокойствием.

Представление боссу (кабинет Арсения Фирсова)

Путь к кабинету Арсения Фирсова напоминал ритуал посвящения. Анна Лашина, ставшая ее немым и безупречным проводником, шла впереди по безмолвным коридорам верхнего этажа, где ковры поглощали каждый звук, а на стенах висели не репродукции, а, как показалось Варваре, подлинные, суровые абстракции, стоившие больше, чем ее годовой оклад. Воздух здесь был другим – прохладным, стерильным, напоенным тихим гулом климат-контроля и запахом дорогой кожи и старого дерева.

Двойные массивные двери из темного, почти черного дерева с латунной фурнитурой были лишены табличек. Их охраняла не секретарша, а сама аура непререкаемой власти. Анна, не сбавляя шага, толкнула одну из створок, и Варвара переступила порог.

Пространство, в которое она вошла, заставило ее на мгновение забыть о дыхании. Это был не кабинет. Это была вершина горы, с которой божество взирало на свой мир. Панорамное остекление во всю стену открывало потрясающий вид на Воронеж, раскинувшийся в дымчатой дымке под рассеянным солнечным светом. Казалось, стоило протянуть руку, и можно коснуться куполов церквей и макушек высоток.

Сам кабинет был выдержан в строгом, почти спартанском минимализме, но каждая деталь кричала о колоссальной стоимости и безупречном вкусе. Пол – полированный темный сланец. Гигантский стол из цельного куска матового черного дуба, на котором не было ничего, кроме тонкого моноблока Apple, стопки бумаг и старинного бронзового письменного прибора. Кресло за ним – шедевр эргономики и дизайна, больше похожее на трон. Ни единой лишней бумажки, ни намека на беспорядок. Воздух был насыщен тишиной и концентрированной энергией тотального контроля. Здесь принимались решения, от которых зависели судьбы тысяч людей.

За столом, погруженный в чтение какого-то объемного отчета, сидел он. Арсений Георгиевич Фирсов. Он не просто занимал пространство – он его доминировал, наполнял собой. Сорок восемь лет сидели на нем не тяжким грузом, а шлифованной уверенностью. Спортивное телосложение угадывалось даже под идеально сидящим пиджаком темно-серого цвета. Волосы с проседью были коротко и практично стрижены. Лицо с резкими, волевыми чертами выглядело сосредоточено.

Анна, остановившись в нескольких шагах от стола, нарушив тишину своим ровным, почтительным голосом, который здесь, в этой пещере льва, звучал тише и ниже.

– Арсений Георгиевич, разрешите представить вам нашего нового Главного бухгалтера, Варвару Алексеевну Яркову.

Фирсов медленно поднял голову. Не отрываясь от документа, а закончив мысленно читать абзац. Его взгляд, серый и пронзительный, как лезвие скальпеля, упал на Варвару. Это был не просто взгляд – это было сканирование. Быстрое, безэмоциональное, за долю секунды считывающее все: от качества швов на ее пиджаке до малейшей дрожи в кончиках пальцев. Варвара почувствовала этот взгляд почти физически, как луч радара. Он не смутил ее, но заставил внутренне выпрямиться, собрать всю свою волю в кулак.

Он кивнул, коротко, всего один раз. Его голос был низким, бархатистым, абсолютно ровным, без малейших эмоциональных вибраций. В нем не было ни дружелюбия, ни неприязни – лишь констатация факта.

– Фирсов. Рад, что ключевая позиция наконец закрыта. Анна Игоревна высоко оценила ваши компетенции. Надеюсь, ее оценка объективна.

Варвара встретила его взгляд, не опуская глаз, но и не бросая вызова. Ее собственный голос прозвучал спокойно и четко, без тени заискивания или робости.

– Благодарю вас, Арсений Георгиевич. Стараюсь оправдать доверие и принести пользу компании.

– Отлично, – он произнес это слово так, будто поставил галочку в невидимом чеклисте. – Финансовый блок – критичен для всех наших операций. Все текущие, операционные вопросы решаете с Анной Игоревной. Крупные решения, стратегические инициативы, бюджетные вопросы – только ко мне. Не терплю сюрпризов. Удачи. – И, закончив краткий инструктаж, он так же плавно, без малейшей паузы, опустил глаза на отчет, снова погрузившись в цифры и графики. Аудиенция была окончена. Меньше минуты. Ни секунды лишнего времени.

Анна едва заметно кивнула Варваре в сторону двери. Они так же молча вышли в беззвучный коридор. Тяжелые дубовые двери закрылись за ними, снова отсекая тот мир абсолютной власти от остального.

Сноб. Холодный, как айсберг. Занят исключительно собой и своими глобальными планами. Чувствуется колоссальная уверенность, граничащая с высокомерием. С ним ясно – не высовываться, не создавать проблем, делать свою работу безупречно. И да, Анна – его единственные ворота и единственный проводник. Его правая рука, его тень. Ясно, кто здесь настоящий хозяин положения, – пронеслось в голове Варвары, пока они шли обратно. Она чувствовала странную смесь облегчения (все прошло быстро и без эксцессов) и легкого, непонятного разочарования. Она ожидала… чего? Какого-то признака, что он видит в ней больше, чем просто новый винтик в механизме? Глупость.

***

Молода. Но выглядит собранно. Глаза умные, взгляд прямой, не отводит – уже хорошо. Не ломается, не лебезит. Анна хвалит – значит, голова действительно есть, и она уже, кажется, успела это доказать на практике. Любопытно, как долго продержится под давлением и в наших реалиях. Пока – обычная функциональная единица. Ничего особенного, – отложил в ячейку своей памяти Арсений, даже не отрываясь от графика квартальной отчетности. Он мысленно поставил галочку напротив «Главный бухгалтер» и переместил фокус на следующую, куда более важную проблему. Он нанимал профессионалов, чтобы не отвлекаться на них. Она была нанята. Задача выполнена.

Новоселье

Прошлая рабочая неделя, завершившаяся ледяным сканирующим взглядом Арсения Фирсова, осталась за толстыми стенами «AFG Technologies». Теперь, в субботний вечер, реальность Варвары сузилась до размеров двухкомнатной квартиры на Южно-Моравской, пахнущей свежей краской, древесной пылью и… мамиными пирогами. Это был островок хаоса, но хаоса созидательного, наполненного не отчетами, а надеждами.

Последние коробки, похожие на бумажные скалы, все еще громоздились в углах, но основные контуры жизни были уже расставлены: диван у стены, книжные полки, ждущие своего содержимого, кухонный стол, застеленный новой, чистой скатертью. В густом и теплом воздухе смешались запах древесины и клея от нового, еще пахнущего магазином кухонного гарнитура, сладковатый аромат сдобного теста и едва уловимый дух усталости, приятной, как после долгой прогулки.

В эпицентре этого творческого беспорядка царила Алевтина Федоровна, мать Варвары. Ее никак нельзя было назвать «старушкой» или «бабкой». Это была небольшого роста, молодо выглядевшая женщина, чей возраст – около шестидесяти – можно было увидеть разве что в паспорте, а не по некоторой седине, изящно уложенной в строгую, но современную стрижку, и не по сетке мелких морщинок у глаз – скорее, от смеха и прищура на солнце, чем от возраста. Она суетилась у новой, еще блестящей плиты, как опытный капитан на мостике корабля. Ее руки мастерицы-хозяйки, ловко управлялись с чайником, сковородками и противнями, из духовки которых уже шел божественный дух.

– Варюша, куда этот диван двинем? Сюда, к стене, или туда, к окну? – раздался звонкий голос Нины из зала. Подруга Варвары, среднего роста яркая блондинка с хулиганскими веснушками на носу, сдвинув с места тяжеленный диван, стояла, уперев руки в боки. На ней были старые джинсы и футболка с каким-то ироничным принтом, а на лице – выражение полной готовности к подвигу.