Андрей Филатов – Все рассветы – твои… (страница 6)
Именно с результатов одной из таких «пятиминуток» она и пришла на еженедельное планерке к Арсению Георгиевичу.
Кабинет гендиректора был, как всегда, полон безмолвной, давящей важности. За столом сидели его ближайшие заместители, включая холодную и безупречную Анну. Арсений слушал отчеты, откинувшись в кресле, его пальцы были сложены домиком, а взгляд был направлен куда-то в пространство, но было ясно – он не пропускает ни слова.
Когда слово дали Варваре, она встала (это добавляло презентации весомости) и подошла к большому экрану, куда вывела подготовленную схему.
– Арсений Георгиевич, коллеги. По итогам недели. Финансовый блок функционирует стабильно. Все текущие операции закрыты. Основная проблема, на которую я вышла – хроническое затягивание закрытия авансовых отчетов сотрудниками из отдела продаж и логистики. Средний срок – 45 дней против регламентных 10. Это создает постоянный объем невыясненных сумм и искажает картину затрат.
Она сделала паузу, дав цифрам усвоиться. В кабинете повисла тишина.
– Я проанализировала причины. Основная – сложная и неудобная для пользователя форма отчетности в нашей системе и отсутствие жесткого контроля со стороны их непосредственных руководителей. Я подготовила два варианта решения. Первый: упростить и автоматизировать форму подачи авансового отчета, что займет три рабочих дня усилиями IT-отдела. Второй: внести в KPI руководителей подразделений пункт о соблюдении сроков сдачи отчетов их сотрудниками. Это создаст прямую материальную ответственность. Оба варианта не исключают, а дополняют друг друга. Готовлю служебную записку с детализацией.
Она говорила четко, без лишних эмоций, оперируя только фактами, цифрами и конкретными предложениями. Никаких «мне кажется» или «я думаю». Только «я проанализировала», «подготовила», «готовлю».
Арсений перевел на нее свой тяжелый, оценивающий взгляд. В его глазах мелькнуло нечто похожее на интерес. Он кивнул, коротко и четко.
– Разумно. Оба варианта реализуйте. Держите на контроле. Я ценю системный подход, Варвара Алексеевна. Продолжайте в том же духе.
Это была высшая похвала. Не «хорошо» или «молодец», а «ценю системный подход». Он говорил с ней на языке эффективности, и она доказала, что свободно на нем изъясняется.
Варвара кивнула и села на место, чувствуя на себе десятки взглядов. В основном уважительных. Но один взгляд был подобен прикосновению льда к коже. Это был взгляд Анны.
Кто ты такая? – бушевало у нее внутри, в то время как ее лицо оставалось маской учтивого внимания. Кто эта московская выскочка, которая за три недели навела тут такой порядок, что я теперь выгляжу этакой милой, креативной бездельницей, которая думает о корпоративах и цветах в офисе? Он заметил. Он оценил. Со мной он говорит о выборе места для следующего тимбилдинга и о том, какой шрифт выбрать для нового рекламного щита. А с ней – о системном подходе, о KPI, о эффективности. Она ему не интересна как женщина, нет… я вижу, он смотрит на нее без капли мужского интереса. Но как специалист… она становится ему нужна. Полезная. Ценная.
В ее душе закипала ярость, холодная и острая. Нет. Нет, так дело не пойдет. Он мой. Я столько лет рядом, я выстроила все эти процессы с нуля, я была его правой рукой, когда он только начинал строить эту башню! Я заслужила большего, чем быть оттесненной на второй план каким-то новым бухгалтером с холодными глазами и блокнотиком!
План созревал в ее голове мгновенно, отточенный годами интриг.
Надо сделать так, чтобы ее «системность» дала сбой. Не глобальный, нет. Мелкий. Но очень заметный. И очень публичный. Чтобы он увидел не супергероиню, не идеальную машину по решению проблем, а обычного человека, который может ошибаться. Который под давлением может дрогнуть. Чтобы его взгляд на нее стал… приземленнее. Человечнее. И чтобы в этом «человеческом» он разочаровался.
На ее губах, пока докладывал следующий руководитель, застыла тонкая, едва заметная улыбка. Охота была объявлена.
Школьные будни. Вечер дома
Конец сентября окончательно сдал свои полномочия октябрю. За окнами на Южно-Моравской рано темнело, и в стеклах уже не отражалось солнце, а лишь тусклое, размытое свечение уличных фонарей и окон противоположных домов. В квартире стало заметно холоднее, отопление еще не включили, а погода не ждала с холодами. В квартире пахло готовящимся на кухне рагу, свежевыстиранной хлопковой тканью и легким, едва уловимым запахом от новой пары кроссовок Алены.
Войдя в прихожую, Варвара первым делом наткнулась на разбросанные, как после шторма, атрибуты подростковой спортивной жизни. Рюкзак, из которого наполовину вылезал учебник по биологии, валялся прямо на полу. Рядом, приняв причудливую позу, лежала форма волейбольной команды – синие трусы и майка с номером «11», пахнущие потом и энергией. Сверху на этом хаосе покоились вповалку кроссовки, шнурки которых раскинулись в стороны, словно щупальца спящего осьминога.
Усталость, принесенная с работы, была приятной, мышечной. Варвара, не раздумывая, повесила пальто, переоделась в старые удобные джинсы и мягкий свитер и, как заправский боцман на корабле, принялась наводить порядок. Она аккуратно повесила форму на вешалку, поставила кроссовки в ряд, отнесла рюкзак в комнату дочери. Это был не просто быт – это был ритуал заземления, переключения с «главного бухгалтера» на «маму».
Из-за приоткрытой двери в комнату Алены доносились ритмичные звуки молодежной музыки. Звук был навязчивым, но Варвара его почти не замечала; он стал частью фонового шума ее жизни.
На кухне царил свой, съедобный хаос. На столе красовалась полуочищенная морковь, на сковороде шипел лук, а из кастрюли доносился терпкий, согревающий душу аромат тушеного с говядиной и перцем готовящегося рагу – ее коронного блюда, которое она готовила почти на автомате, снимая стресс.
– Ален, иди накрывай на стол! – крикнула она, не повышая голоса.
Через минуту дочь появилась на кухне, раскрасневшаяся после ритмичных танцев (разучивала что-то новенькое), с еще блестящими от пота висками. Она молча принялась расставлять тарелки, вилки, наливать в хотспот воду для свежего чая. Между ними царила комфортная тишина, прерываемое лишь шипением еды на плите.
За ужином лед тронулся. Алена, проглотив первую ложку, оживилась.
– Мам, ты не представляешь, что в школе! Нам вчера объявили – на каникулах, с четвертого по седьмое ноября, будет экскурсия по Золотому Кольцу! Владимир, Суздаль, Кострома, Ярославль! И еще какие-то там… – Ее глаза горели таким восторгом, что Варвара невольно улыбнулась.
– Это же круто! – продолжила Алена, но ее лицо тут же помрачнело. – Но там… там 18 800 стоит. И сказали, чтоб до пятницы сдали, кто едет. А едут почти все…
Варвара, не прерывая жевания, мысленно пролистала внутренний калькулятор. Двадцать тысяч с учетом карманных на поездку. Это два ее ежемесячных платежа по ипотеке за эту квартиру. Это новые зимние сапоги Алене и хороший пуховик, которые уже пора было обновить к сезону. Она сделала глоток воды, отставила стакан и улыбнулась дочери через стол, той самой, теплой, ободряющей улыбкой, которая стоила ей немалых усилий.
– Конечно, сдадим. Это же Золотое кольцо! Я сама в твоем возрасте мечтала туда съездить, но не сложилось. Ты мне потом все расскажешь и покажешь тысячу фотографий.
Напряжение с лица Алены спало, сменившись сияющей радостью. Она тут же начала тараторить о том, что нужно купить в дорогу, что взять с собой, и как здорово будет устроить чат с одноклассниками в поезде.
Разговор плавно перетек на волейбол. Алена с жаром рассказывала о новой тренерше, о сложной подаче, которую она наконец-то освоила, о предстоящей товарищеской игре в конце недели.
– Ты придешь? – спросила она, и в ее голосе прозвучала та самая детская неуверенность, которую она тщательно скрывала днем.
– Обязательно, – твердо пообещала Варвара. – Во сколько начало? Я предупрежу Анну Игоревну, что уйду пораньше.
В этот момент ее телефон, лежащий на столе рядом с салфетками, предательски вздрогнул и осветился очередным сообщением. Экран мигал без перерыва. Это был тот самый родительский чат, который жил своей собственной, бурной и часто абсурдной жизнью. Сообщения прыгали одно за другим:
«Уважаемые родители, напоминаю, сбор на экскурсию – до пятницы!!! Деньги передавать через классного руководителя.»
«А форма для поездки какая? Нам сказали что-то теплое и удобное.»
«Девочки, а кто-нибудь знает, кормить их там будут или еду с собой давать?»
«Кто сдает на воду в класс? Я купила две бутыли, хватит?»
«Мой вообще не хочет ехать, говорит, скучно. Как уговорить?»
Варвара машинально провела пальцем по экрану, пробежалась глазами по обсуждению. Это был постоянный, никогда не прекращающийся фон ее материнства. Сборы, расписания, формы, уговоры. Она отложила телефон экраном вниз, пытаясь отгородиться от этого цифрового шторма хотя бы на время ужина.
– Опять родители суетятся? – с легкой насмешкой в голосе спросила Алена, отлично понимая, что происходит.
– Вечнозеленая тема, – вздохнула Варвара, но в ее глазах не было раздражения, лишь легкая усталость. – Главное, чтобы ты хотела поехать.
– Еще бы! – фыркнула Алена, и снова они погрузились в мир своих тарелок и тихих домашних разговоров, пока за окном сгущались октябрьские сумерки, а телефон на столе временно затихал, набираясь сил для новой порции сообщений. Варвара ловила этот миг – миг простого человеческого счастья, ради которого она и крутилась, как белка в колесе, разрываясь между отчетами Фирсова и школьными экскурсиями.