Андрей Филатов – Все рассветы – твои… (страница 1)
Андрей Филатов
Все рассветы – твои…
Пролог. Все сначала
Воздух в Воронеже в тот день был тяжелым и влажным, точно промокшая вата. Небо, затянутое сплошной пеленой свинцовых туч, низко нависло над крышами домов, а упрямый осенний дождь, не ливень, а мелкий, назойливый, монотонно стучал по стеклам новеньких, еще пахнущих заводской смазкой пластиковых окон. За ними простирался вид на старый парк, где пожухлая листва, прибитая к асфальту, плавала в лужах-зеркалах, отражающих унылое небо. Хмурый день. День переезда.
Квартира на Южно-Моравской, 40, пахла свежей краской, пылью из-под сдвинутых грузчиками коробок и легкой ноткой одиночества, которое всегда витает в еще не обжитых стенах. Повсюду, образуя причудливый лабиринт, громоздились картонные коробки, скрепленные скотчем и помеченные размашистыми надписями черным маркером.
В центре этого хаоса, подобно капитану на тонущем корабле, пытающемуся навести последний порядок, стояла Варвара. В тридцать три года она совсем еще не ощущала какой-то вес от пережитых лет, была достаточно молода и активна. Все жизненные изменения произошли только внутри, отточив ее характер опытом и снабдив мудростью на порядок больше, чем у ее сверстников, осанка была прямой, голос – ровным и собранным, без единой нотки паники, а глаза, распахнутые как два огромных окошка небесного цвета, неизменно лучились глубиной и солнечностью.
– Диван – в гостиную, осторожнее, пожалуйста, углом не заденьте только! – ее слова резали влажный воздух, четкие и выверенные, как бухгалтерский отчет. – Книги – вот в ту комнату, это кабинет. Ищите коробку с маркировкой «Библиотека».
Ее взгляд скользнул по комнате, выхватывая из полумрака фигуру дочери. Алена, тринадцать лет, вся погруженная в свой внутренний, недоступный миру подростковый кокон, сидела на полу, прислонившись к стене, в наушниках. Одной рукой она рассеянно ворошила содержимое раскрытой коробки с надписью «Алена. Личное».
– Мааам, – голос дочери прозвучал приглушенно, сквозь музыку, доносящуюся из наушников, окрашенный привычной для этого возраста легкой угрюмостью. – Где мои наклейки? Тот самый набор, с единорогами?
Варвара глубоко, почти неслышно вздохнула, сдерживая первую, готовую сорваться с губ фразу: «Сейчас не до наклеек, Аленка». Вместо этого она ответила спокойно, стараясь, чтобы голос не дрогнул:
– В коробке «Алена. Разное». Потом найдем, когда разбирать будем. Сейчас главное – расставить все по местам.
Новый старт. Вот он. Пахнет картоном, краской и страхом. Только бы школа ей подошла, только бы не дразнили, с ее московской выправкой. Только бы работа не подвела, я должна быть идеальным специалистом, я не имею права на ошибку. Ради Алены. Ради себя. Хватит. Хватит оглядываться на прошлое, Варвара. Оно осталось там, в Москве, в той пустой трехкомнатной клетке, где так пахло ложью и предательством.
Ее пальцы сами потянулись к ближайшей коробке, отыскали на ощупь угол фотографии в разбитой стеклянной рамке. Она не стала ее доставать, лишь провела подушечкой пальца по острой трещине. На фото она, улыбающаяся, с безумным счастьем в глазах, и маленькая Алена, два года, на руках. Снимок был сделан совсем в другой жизни. Резким движением она затолкала фото в рамке обратно, вглубь, под стопку старых журналов, придавила сверху книгой. Очень неаккуратно шел тот контейнер с хрупкими вещами. Или просто слишком много в нем было разбитого.
***
К вечеру дождь, наконец, стих. В распакованной по минимуму квартире царил уставший, но мирный хаос. Свет настольной лампы, которую удалось найти и подключить первой, отвоевывал у сгущающихся сумерек маленький желтый островок вокруг кухонного стола. Пахло свежезаваренным чаем – «приветственным», как шутя называла его Варвара, ритуалом освоения нового пространства.
Алена, сняв наконец наушники, сидела, поджав под себя ноги, и медленно помешивала ложечкой сахар в своей кружке. Подростковая бронебойная угрюмость слегка пошатнулась, обнажив обычную, детскую неуверенность.
– Нравится? – тихо спросила Варвара, отпивая горячий чай. Он обжигал губы, но это было приятно, это было чувство согревающего тепла.
Алена пожала одним плечом, не глядя на мать.
– Нормально. Комнаты… хорошие. Школа завтра… честно, страшновато немного.
– Всё будет хорошо, – голос Варвары прозвучал убедительнее, чем она чувствовала сама. Она положила руку на тонкие, еще совсем детские пальцы дочери. – Ты умница. И с характером, – вся в маму. Разве тебе какой-то новый класс страшен? Давай-ка лучше выберем тебе наряд на завтра? Самый крутой, чтобы с порога произвести фурор.
Уголки губ Алены дрогнули, тень улыбки мелькнула на ее лице. И в этот миг, в теплом свете лампы, среди коробок и еще не развешанных штор, было то самое хрупкое, драгоценное мгновение тепла, ради которого и затеваются все новые начала…
Школа №72 (Первые Шаги)
Школа №72 встретила их не просто гулом, а целым симфоническим оркестром из сотен молодых голосов, смеха, скрипа дверей, щелчков замков и оглушительного, ни на секунду не стихающего топота ног по свеженатертому до блеска линолеуму. Это был живой, дышащий организм, и сейчас он находился в самой активной фазе своего утреннего цикла. Воздух, густо замешанный на запахах школьной столовой, дешевого парфюма старшеклассниц и чистящих средств, казалось, вибрировал от энергии.
Алена, зажатая в водовороте этого людского моря, нервно теребила ремешок своего нового, слишком яркого рюкзака. Ее пальцы бессознательно скручивали и перекручивали серую лямку, выдергивая из нее микроскопические ниточки. Варвара чувствовала ее напряжение каждой клеткой своей кожи, но сама была собранна, как струна. Ее собственная тревога была надежно упрятана под маской делового спокойствия.
Их ждала Людмила Петровна, завуч, женщина с фигурой, напоминающей крейсер, и взглядом, способным просканировать насквозь и выдать полный психологический портрет за три секунды. Ее кабинет пах старыми фолиантами и властью.
– Яркова Алена? – голос у Людмилы Петровны был низким, без единой приветливой нотки, но и без открытой неприязни. Чисто оценочным. Ее взгляд скользнул по Алене, затем перешел на Варвару, анализируя, взвешивая, присваивая баллы. – Расписание, правила внутреннего распорядка, список рекомендованной литературы. Ваш классный руководитель – Юлия Сергеевна, географ. Молодой, но перспективный специалист. Надеюсь, вы быстро вольетесь в коллектив. У нас нет времени на долгие раскачки.
Она встала и, движением, не терпящим возражений, предложила пройтись по школе. Ее экскурсия была лаконичной и деловой, как военный брифинг.
– Спортивный зал. У нас сильная сборная по баскетболу и волейболу. В прошлом году взяли серебро на областных соревнованиях. Актовый зал. Театральная студия «Метаморфоза» – лауреаты нескольких конкурсов. Столовая. Питание по картам, никаких наличных.
Варвара лишь кивала, отмечая про себя чистоту и оснащенность. Но главное, что она ловила краем глаза, – это реакция Алены. При словах «волейбол» и «сборная» дочь выпрямилась, перестала мять ремешок, и ее взгляд, до этого блуждавший по стенам, прилип к массивным дверям спортзала, откуда доносился знакомый, любимый стук мяча о паркет. Варвара поймала этот взгляд – и в ее собственной груди что-то дрогнуло, сжавшийся комок тревоги начал понемногу разворачиваться. Справится. Раз есть точка опоры, она справится.
***
На них оборачивались. Школьники, стайками и поодиночке, провожали новенькую и ее мать оценивающими, любопытными взглядами. Шепоток было не разобрать, но их смысл угадывался без труда.
– Смотри, новенькая… Интересно, в какой класс? – прошипела одна девица с ярко-розовыми наушниками на шее.
– Крутая, – безразлично бросил ей в ответ высокий парень со скучающим видом.
– А мама-то… Строгая, ничего не скажешь. Сразу видно – бизнес-леди какая-то, – фыркнула другая, и ее подружки захихикали.
Варвара уловила эти слова, доносившиеся из-за угла у раздевалки. Они не задели ее. Напротив. Они стали тем самым щитом, который ей был нужен. Она еще больше выпрямила спину, подняла подбородок, и ее взгляд стал абсолютно непроницаемым, ледяным. Пусть думают, что хотят. Ее задача здесь – продемонстрировать Алене уверенность и не дать никому даже мысли, что эту девочку можно тронуть.
Их встреча с классным руководителем, Юлией Сергеевной, стала заключительным, обнадеживающим аккордом. Молодая, улыбчивая женщина с живыми глазами и энергичной походкой сразу же обратилась к Алене, а не к ней, Варваре, что было огромным плюсом.
– Алена? Очень рада!.. Любишь спорт?.. Отлично!.. Как раз сегодня у нас тренировка сборной после уроков. Заглянешь, посмотришь?.. – ее голос звучал искренне и тепло, растворяя остатки формальности, оставленные Людмилой Петровной.
Алена, все еще сжавшаяся, кивнула, но на сей раз в ее кивке было уже не только согласие, но и проблеск интереса. Даже предвкушение.
Варвара, выходя из школы и оставляя за ее дверьми дочь, сделала глубокий вдох. Воздух по-прежнему был влажным и каким-то осенним, несмотря на конец августа, но тяжесть вчерашнего дня куда-то ушла. Первый рубеж был взят.
Собеседование в "AFG Technologies"
Стеклянный небоскреб «AFG Technologies» вонзался в хмурое воронежское небо, словный кристалл холодного совершенства и власти. Внутри царила стерильная, дорогая тишина, нарушаемая лишь приглушенными шагами по мраморному полу и тихим перезвоном лифтов. Воздух был отфильтрован и лишен каких-либо запахов, кроме легкого аромата дорогой полировки и металла. Приемная на этаже финансового блока, залитая мягким светом встроенных потолочных светильников, напоминала лаунж-зону футуристического космолета: низкие диваны из белой кожи, хромированные столики, на стенах – абстрактные полотна в тонких рамках.