Андрей Филатов – Пионовая Фея (страница 5)

– Нечестно! – засмеялся Андрей, не в обиде, а с восхищением. – У тебя читы!

Он пошел другим путем, внимательно вглядываясь в стены. В зале с пылающими гобеленами он заметил едва различимую трещину в каменной кладке. Любопытство взяло верх. Он нажал пальцем – камень подался, и с тихим скрежетом часть стены повернулась, открывая узкий потайной ход, ведущий вниз.

– Ага! – торжествующе прошептал Андрей, протискиваясь внутрь.

Темный коридор вывел его в небольшую круглую комнату. Она была… уютной. Стены здесь не горели и не мерзли; они были теплого, медового оттенка дерева. Посреди комнаты стоял небольшой столик из темного, отполированного до зеркального блеска корня. На нем – две фарфоровые чашки невероятной тонкости, из которых поднимался нежный, дымчатый пар. Аромат витал в воздухе – смесь диких трав, древесной смолы и чего-то неуловимо сладкого.

Андрей осторожно подошел. В одной чашке напиток был теплого, солнечного золота, в другой – глубокого, таинственного изумруда. Он только собирался осмотреться, как услышал легкий шорох. Из стены прямо напротив, как из воды, вышла Варси. Она отряхнула невидимые кристаллики льда с платья.

– Ой! – воскликнула она, увидев комнату и стол. – Ты нашел тайное убежище! И… чай? Или что это?

– Кажется, нас ждали, – улыбнулся Андрей, указывая на две чашки. – Для двоих исследователей. Не боишься попробовать?

– В своем сне? – Варси засмеялась, ее смех зазвенел, как колокольчики в этой тихой комнате. – Ни капли! Это же приключение!

Они сели друг напротив друга на появившиеся из ниоткуда пуфы, обитые мягкой, теплой тканью цвета спелой сливы. Андрей осторожно взял свою золотую чашку, почувствовав приятное тепло через тонкий фарфор. Сделал маленький глоток. Теплая волна разлилась по рту – сложный, знакомый и незнакомый одновременно вкус.

– Ого! – его глаза расширились от удивления. – На вкус… как бабушкин травяной сбор! Там и мята, и душица, и что-то цветочное… и мед! Настоящий, липовый! Как будто летом в деревне! А твой?

Варси с благоговением взяла свою изумрудную чашку. Она казалась еще более хрупкой в ее полупрозрачных руках. Она поднесла ее к лицу, вдохнула аромат – свежий, как первый вдох после грозы, с оттенком влажного мха и далеких, незнакомых цветов. Сделала осторожный глоток. И зажмурилась. На ее лице расцвела блаженная улыбка.

– Мммм! – она протянула звук, полный чистого восторга. – Это… это как вдохнуть утренний ветер высоко в горах, когда он только что промчался над лесом после дождя! Свежесть, и сила, и… чистота! «Изумрудный эликсир!» – Она открыла глаза, сияющие, как два озера, отражающие лес. – Запомню этот вкус! Навсегда!

Андрей замер, чашка забыта в его руке. Он смотрел на нее. Произошло что-то удивительное. С каждым глотком изумрудного напитка Варси становилась… плотнее. Реальнее. Ее полупрозрачные очертания обретали ясность. Светлые волосы перестали мерцать призрачным светом, обретя мягкий, шелковистый блеск. Перламутровая кожа заиграла теплыми, живыми переливами, как внутренность раковины на солнце. Она сияла изнутри, как маленькое, только что зажженное солнышко. Она была не просто "девочкой из сна". Она была здесь. Настоящей.

– Ты… – голос Андрея вдруг охрип. Он откашлялся. – Ты сейчас… совсем настоящая. Совсем. И… – он запнулся, краска бросилась ему в щеки, но он закончил, глядя прямо в ее сияющие глаза, – …и красивая. Очень.

Варси замерла. Изумрудный напиток застыл в чашке у ее губ. Перламутровый румянец, теплый и живой, залил ее щеки, шею, уши. Она медленно поставила чашку на стол. Ее пальцы, теперь почти полностью осязаемые, дрожали.

– Андрей… – она прошептала, и в ее голосе смешались страх, надежда и что-то еще, недетски сложное. – А ты… не боишься? – Она посмотрела на свои руки, которые уже не просвечивали, а были плотными, с розоватыми ноготками. – Что я… вот такая? Другая? Что я могу… проходить сквозь стены? Что все это… – она обвела рукой уютную комнату, замок за ее стенами, весь этот дивный, невозможный мир, – …что все это только сон? Исчезнет, как только ты проснешься? И я… исчезну?

Тишина в комнате стала густой, звенящей. Даже пар от чая, казалось, замер в воздухе. Пламя в небольшом камине в углу – настоящее, живое пламя, трещавшее до этого весело, – вдруг остановилось. Языки огня застыли в причудливых изгибах, как на картине, не двигаясь, не колышась. Весь замок затаил дыхание.

Андрей не отвечал сразу. Он смотрел на нее – на эту девочку с волосами лунной пыли с медным отливом, которая стала для него самым настоящим чудом. На ее испуганные, но полные доверия глаза. Он вспомнил все их предыдущие сны – серебристые лужи, поющие камни, облачный мост… Вспомнил ее смех, ее любопытство, ее робость. Страх? Было. Непонимание – да. Но боязнь ее? Нет. Никогда.

Он протянул руку через стол. Движение было неловким, мальчишеским, но решительным. Его пальцы коснулись ее руки – той самой руки, которая только что прошла сквозь ледяную стену. Он почувствовал под пальцами не холод призрака, а мягкую, теплую, настоящую кожу. И крепко сжал ее ладонь.

– Нет, – сказал он твердо. Голос не дрогнул. Глаза смотрели прямо в ее широко раскрытые, влажные серо-голубые озера. – Я не боюсь. Ни капли. Ты – Варси. Моя… – он сделал паузу, ища самое верное слово, самое важное, и нашел его, – …моя подруга. Из сна. Лучшая. Настоящая. И этот замок, и этот чай, и ты – это все настоящее. Для меня. Прямо сейчас.

Варси не отдернула руку. Напротив, ее пальцы слабо сжали его в ответ. Тепло от его руки разливалось по ее руке, по всему телу, усиливая то ощущение плотности, реальности, которое подарил ей изумрудный напиток. Страх в ее глазах растаял, как лед под утренним солнцем, сменившись таким облегчением и такой теплой, светлой радостью, что Андрею показалось – комната стала ярче. Перламутровый румянец на ее щеках вспыхнул еще ярче, но теперь это был румянец счастья.

– Лучшая… – прошептала она, и на ресницах заблестели мелкие, светлые, как роса, слезинки. Она улыбнулась. Улыбка была немного кривой, робкой, но ослепительной. – Спасибо, Андрей. Лучший… друг.

Замершие в камине языки пламя вдруг дрогнули и с тихим потрескиванием ожили, затанцевали с новой силой, отбрасывая веселые, теплые блики на деревянные стены, на их лица, на сцепленные руки на столе. Ледяные кристаллы в стенах комнаты, если приглядеться, на мгновение вспыхнули мягким золотым светом, словно в них отразилось маленькое солнце. Замок Льда и Пламени выдохнул. И в этом выдохе было согласие. Признание. Начало чего-то большего, чем просто детская дружба во сне. Начало связи, которая переживет исчезновение снов и пройдет через годы, миры и опасности, чтобы однажды, в мае, среди цветущих пионов, обрести свою настоящую, огненную и ледяную одновременно, плоть.

Воспоминание детского сна – очередное дежа-вю за сегодня, как молния озарила сознание Андрея, заставив снова сердце биться учащенно. Удивительные воспоминания он отнес к состоянию шока от появления такой невероятной Незнакомки, так всколыхнувшей его мировосприятие. Тем не менее, Андрей уловил на себе задумчивый взгляд Варси в момент нахлынувших воспоминаний, казалось, она тоже чему-то удивилась про себя.

Потом она взяла десертную ложечку. Рука дрогнула, ложка на миг стала полупрозрачной, но Варси сжала губы, сосредоточилась. И зачерпнула кусочек чизкейка. Поднесла ко рту. Вкусила. И глаза ее снова стали огромными от изумления и восторга.

– Ох… – прошептала она, закатив глаза. – Это… это же… – Она искала слова, снова отправила ложечку в рот. – Сладкое… облако? Нет! Творог,… но нежный, как пух… и апельсин! Солнечный взрыв! – Она посмотрела на Андрея, ее щеки слегка порозовели от эмоций. – «Сладкое безумие»! Да! Ты был прав! Это безумие, как это может быть так вкусно?! Ты знаешь, все, что я вижу у вас как будто такое же, как и у нас, даже называем многое практически также. Но, тем не менее, все такое отличающееся и необычное.

Она ела с таким детским, неподдельным удовольствием, что Андрей невольно отложил свою ложку, наблюдая за ней. Его коттедж, его обычный чай, купленный чизкейк – все это обретало новые краски через ее восприятие. Она закончила свой кусочек, облизала ложку (ложка снова стала полностью реальной на миг) и вздохнула счастливо.

– Спасибо, Андрей. Это было… волшебно. И твой дом… – Она огляделась. – Он такой светлый. Теплый. И сад… – Она указала в окно на цветущие яблони. – Красиво. Как картина.

Ее взгляд упал на камин в гостиной зоне.

– Огонь? Для тепла? – спросила она. – У нас… тоже есть источники тепла, но другие. Красиво.

Потом она заметила гитару, висевшую на стене рядом с камином.

– А это? – Она встала, подошла ближе, не притрагиваясь. – Инструмент? Для музыки?

– Да, – Андрей подошел к ней. – Это гитара. Струнный инструмент. Я когда-то играл.

– Красивая, – прошептала Варси, рассматривая глянцевую деревянную поверхность, изгибы корпуса. – Дерево… настоящее? Оно хранит звуки? – Она посмотрела на него, и в ее глазах светилось неподдельное любопытство к миру, который был для нее открытой книгой с непонятными, но манящими буквами.

– Martin D-28, моя любимая гитара… – Андрей быстро перевел ее внимание с гитары, незаметно отводя в сторону.