Андрей Федоров – Ученик бирюка (страница 18)

Небо еще раз громыхнуло, и подозрений во взгляде у старика прибавилось. Оно вроде и нехорошо отказывать людям в крове накануне дождя. Но, как ни глянь, дылда лысый да парень хромый – подозрительная парочка.

– Третьего дня тоже дождь лил, – заметил старик. – Вы где его переждали-то?

– Землянку нашли. Охотничью, – соврал Ксим.

– Да нечего бояться, – влез Янко. – Нету в этом лесу Твари. Сдохла.

Ксим хотел было погладить ноющие бока, да сдержался. Тварь его изрядно помяла в тот раз. А старика чуть не подбросило.

– Ты, щенок, рот прикрыл бы! – рявкнул он. – Не ровен свет услышит. Ладно ты, но и нам достанется!

Скупым движением Ксим отвесил мальчишке хорошего подзатыльника. Тот чуть носом не клюнул землю, с ненавистью глянул на бирюка, но все внимание того было обращено на старика.

– Так берете или нет?

Старик фыркнул, будто сом, сложил руки на груди. Борода воинственно встопорщилась.

– Я, – ткнул он себя пальцем в грудь, – лучший обозник чуть не во всей столице! Дорогу хоть в каганат как свои пять знаю. Охрана какая-никакая у меня есть, рук рабочих хватает. На кой хрен вы мне сдалися вместе с хромым поганцем?

Ксим равнодушно пожал плечами и сказал:

– Ты, я вижу, на правый бок больше склоняешься. Небось, в левом колет и в спину временами постреливает, а?

Глаза старика округлились, но жесткие губы остались непреклонными, отчего лицо приобрело странное выражение.

– Ты это…

– Лекарь я, – сказал Ксим, не став дожидаться озарения старика. – Хороший лекарь.

– А возьмешь на обоз, – добавил он. – Я тебя поправлю.

Это решило дело.

– А путь вы куда держите, значит?

– Нам к Цветановке надо, отец, – ответил Ксим.

– Это нам по пути, – признал старик. – День ходу от тракта.

– Вот и ладно, – сказал бирюк.

Обозник еще какое-то время пристально разглядывал Ксима, будто ждал, что тот откажется от своей просьбы, но потом махнул рукой и со вздохом сказал:

– Твоя взяла. И правда, бока болят да спину ломит. Пойдем, определю вас в обоз.

– Но, – колючий взгляд из-под косматых бровей снова уткнулся в бирюка, – бездельничать не будете. Обоим работу сыщу.

– Годится.

– Вот и славно.

Старик махнул им рукой и двинулся обратно. Если кто-то из людей в обозе и удивился гостям, то виду не показали. Доверяли, видать, своему вожаку. А может, просто некогда им удивляться было: работа сама себя не сделает.

– Помочь чем? – спросил Ксим.

– Не, – ворчливо отозвался старик. – Идите-ка сюда, – и остановился около телеги. – Поклонитесь чуру. Тогда пущу в обоз.

Похоже, за последние несколько десятков лет, что Ксим просидел в своей деревеньке, люди придумали еще несколько обрядов. В телеге лежал довольно крупный – в сажень высотой и в пол-локтя толщиной чур бога Солнценя. Лицо вырезано кое-как. Положенные морщинки у глаз легко перепутать с царапинами на дереве, рот – будто неумело замаскированная трещина. Волосы даже приблизительно не напоминают кудри. Жуть, а не чур, кто ж так режет. Бирюка не особо, конечно, волновали людские боги, но даже он оценил, каким уродливым вышел у неведомого безрукого резчика Солнцень. И древесина, кстати, тоже странная. Светлого Богатыря обычно из сосны режут или ели, она помягче. А этот будто из кедра вытесан топором. Старого-старого кедра.

– Ты чего? – с подозрением спросил старик. – Засмотрелся? Кланяйся уже давай, и пойдем вам место в обозе определять.

Янко мяться не стал, поклонился деревяшке почтительно, рукой до земли достал. Ксим тоже поклонился, и будто в глазах потемнело на миг, да вокруг искорки заплясали. Остатками чувств Ксим удивился так сильно, как смог. Что за ерунда?

– Пойдет? – спросил Ксим.

Старик оглядел обоих, будто ожидая молнии с неба. Но ее не приключилось, потому он махнул рукой и сказал:

– Пойдет.

– Вот и ладно, – ответил Ксим. – Тебя как звать-то, отец?

– Дареном зовите, – был ответ.

Ко времени, когда-таки ударил дождь, уже все было готово. Просмоленную мешковину натянули вокруг оси. Разожгли костер, веревками оттянули хитрый карман, чтоб дым из-под мешковины выходил, а дождь внутрь не попадал. У костра засуетились молодые ребята, которых, видать отрядили на готовку. Ксим, не чинясь, подсел к костру, потянул за собой мальчишку. Всего у костра собралось с десяток людей. По двое на телегу, получается, и еще двое верхом. Верховые, по всему видать, и были той самой охраной – в плечах косая сажень, взгляд холодный, да утроба прожорливая. Настоящие бойцы, уж со снедью в котелке – так точно. Дарен перед всеми назвал Ксима с Янко гостями обоза, позвал к костру, велел любить и жаловать. Представил товарищей чеcть по чести: вон тот молодой, но седой уже – Йорек; смешливая толстуха – Людмила; угрюмый тип со шрамом на пол-лица – Богдан; крепыш справа – Шурыга, слева – Ждан. На этом месте Ксим запутался в именах, и остальных не запомнил. Не больно-то и хотелось имена людские запоминать. Вряд ли доведется потом еще раз встретиться.

От еды Ксим отказался и своими запасами делиться не стал, как и объяснять причин подобной холодности. Не расскажешь же, что на самом деле ты – бирюк, и ешь только человечье мясо, причем не обычное, а только тех, кого Тварь лесная загрызла и ядом своим душу вытравила. А вот Янко накинулся на еду как сторожевая псина. Вмиг опустошил миску да еще и, напоказ стесняясь, попросил добавки. Ночью, конечно, ему стало худо, блевал дальше, чем видел. Ксим оценил хитрость: теперь мальчишка мог спокойно есть только запасы Ксима, оправдываясь наказом лекаря. Мальчишка, и правда, здорово научился жить среди людей.

На следующее утро, еще затемно, принялись собираться. Так же ловко, работники сдернули полотно, развязали веревки, выкопали колья. Запрягли коней и отправились. Ксим завалился на одну из телег. Хоть Дарен и обещал работой нагрузить, но во время пути – какая работа? Главное, не крутился под ногами у охраны. Телега оказалась уложена плотными свертками. Ксим принюхался, и решил, что это ткани, причем крашеные. Запах луковой шелухи, хоть и слабо, но все же пробивался через мешковину, которой было укутано добро. Янко рядом с бирюком сидеть не захотел, быстро – насколько мог – удрал на телегу к вожаку обоза, да там и осел. Поначалу Ксим приглядывал за ним: вдруг соскочит с телеги, в кусты закатится, ищи его потом. Но потом решил, что уж Дарен-то присмотрит. Да и нехорошо, наверное, мальчишку в коварствах всяких подозревать.

Но внутренний голос не дремал: ага, нехорошо, шептал он, не может ведь убийца быть коварным, да? По-своему этот внутренний голос, конечно, прав. Мальчишка сумел устроить одним махом и смерть старосты, и покушение на него, Ксима, и даже гибель несчастной Твари. За таким глаз нужен и глаз. И, желательно, еще третий глаз.

Может, стоило ему и вторую ногу сломать, отстраненно подумал Ксим, закрывая глаза и впадая в мягкую дрему. На обозе ехать – это не пешком топать. Телега тряслась, чавкала грязь, пели птицы – как тут не задремать. Временами бирюк открывал глаза, ловил взглядом коричневую рубаху мальчишки и снова проваливался в легкий сон.

И вдруг Ксим вздрогнул, проснулся. Что-то было не так. Кто-то с ненавистью, пристально смотрел на бирюка, разглядывал, будто стремясь проникнуть в самое нутро. Бирюк доверял своим чувствам, поэтому огляделся. Вроде все спокойно. На первой телеге Дарен, рядом с ним мальчишка, один охранник верхом, подле третьей телеги. Наверное, вполглаза приглядывает за ним, Ксимом. Но это не тот взгляд, не такой. В нем нет опасности, нет ненависти, только настороженность. Второй, наверное, поехал вперед дорогу разведать. Остальные обозни заняты делом, кто лошадьми правит, кто дремлет, кто-то нож точит. Все нормально. Для верности Ксим еще раз огляделся, и – вот гадство! На земле, позади телеги валялась его лекарская сумка. Видать, когда он подскочил, проснувшись, она от неловкого движенья ухнула куда-то за борт. Ксим долго думать не стал, соскочил. Телега едет не так уж быстро, без него явно не уедет. Бирюк наклонился, поморщился от боли в ребрах. Задержав дыхание, подхватил сумку, отряхнул от липкой грязи, обернулся и… застыл.

Дорога была пуста. Ни обоза, ни лошадей, никого. И тяжелая неестественная тишина, какой бирюк не слышал ни разу в жизни. Даже если шерсти плотной в уши забить, и то, наверное, такой тишины не выйдет – полное ничто. И это ничто окружало бирюка, сдавливало его, будто тисками, не давая шелохнуться. Хотя нет, это не тиски, это сам Ксим застыл, стараясь услышать хоть что-нибудь, но безуспешно.

– Ты чего, приблуда? – раздался неласковый голос охранника, и наваждение сгинуло. Вот обоз, вот – поскрипывающие телеги. Вот – конь, на коне охранник, у охранника – недовольно кривятся губы и взгляд полный подозрений. – Тебе самому лекарь не нужен, а?

Ксим мотнул головой.

– Тебя там вожак зовет. Поговорить хочет, – сообщил охранник и будто забыл про бирюка.

Ксим ускорил шаг, догнал телегу, ухватился за борт, ощутил дерево под пальцами. И двинулся дальше, стараясь, руку от телеги не отнимать. А коли пришлось, то ускорял шаг, стараясь как можно быстрее ухватиться за борт следующей. Волосы на затылке до сих пор стояли дыбом. Бирюк быстро догнал первую телегу. Взглянул сурово на Янко, который, радостно улыбаясь, сидел подле Дарена.