Андрей Федин – Статус: студент. Часть 3 (страница 31)

Высоцкая взмахнула накрашенными чёрной тушью ресницами, прикоснулась к моей руке и спросила:

– Простишь?

Я усмехнулся и поинтересовался:

– Боишься, что в кафе узнают о твоёй разводке?

Татьяна кивнула.

– Очень боюсь, – сказала она. – Костик и Вика меня за такое живьём съедят. Особенно Костик. Ты не представляешь, каким занудным он бывает. Я ведь с него честно стрясла половину стоимости букета.

Высоцкая указала рукой на стоявшие в ведре розы.

– Максик, они ведь мне сначала не поверили. Но я могу быть убедительной. Вру и не краснею. Как настоящий журналист. Но вру я только ради дела! А на самом деле я честнейший человек. Правда, правда!

Татьяна прошуршала плащом – прижала правую руку к груди напротив сердца.

– Обычно моя убедительность срабатывает, – сказала она. – Как и в этот раз.

Высоцкая вздохнула и сообщила:

– Вот только дома у меня такие номера не прокатывают. Родители знают меня, как облупленную. И в этом, Максик, моя большая проблема. Ты эту проблему вчера усугубил. Тебе всю эту кашу и разгребать.

Татьяна развела руками, улыбнулась.

Я спросил:

– Чай пить будешь?

Высоцкая с притворным негодованием в голосе заявила:

– Вопрос неверный, Максик. Ты обязан узнать: чем мне можешь помочь.

– Помочь в чём? – сказал я.

Морщинка над Таниной переносицей разгладилась.

– Вот, так-то лучше, – сообщила Высоцкая. – Ты, Максик, вчера тоже пошутил. Шутка с доставкой цветов – удачная. Я её оценила. Она сработала даже лучше, чем ты надеялся. Потому что моя мама восприняла её всерьёз. Ты не представляешь, сколько приятных минут… нет, часов я вчера пережила, пока объясняла своей маме происхождение тех цветов. Моя убедительность в мамином присутствии снова дала сбой: мама мне не поверила. Я рассказала ей о тебе. О том, как я над тобой пошутила в твой день рождения. Сказала – что все эти букеты всего лишь ответная шутка с твоей стороны. Но…

Татьяна покачала головой.

– Мама над нашими шутками не посмеялась, – сказала она. – Мама теперь уверена, что я связалась с бандитом. Который заваливает меня цветами. Считает, что скоро меня взорвут вместе с ним в машине. Она уже отзвонилась моему отцу. С которым обычно не общается. Сообщила, что их дочь потеряла рассудок и влипла в крупные неприятности. Папа меня любит. Поэтому быстро проникся серьёзностью ситуации. Грозился, что закатает моего бандита… то есть, тебя, Максик… живьём в бетон. Я, разумеется, надеюсь: это была лишь красивая фраза с его стороны. Но полностью в этом не уверена.

Высоцкая сощурилась и заявила:

– Бетон – это не самое страшное, Максик. Самое страшное, что папа грозился отправить меня в Англию. Я, конечно, девушка самостоятельная. Уже не первый год доказываю это родителям. Вот только родительская любовь в моём случае – это похлеще любого стихийного бедствия, уж можешь мне поверить. Для папы и мамы я взрослой не стану никогда. Это я уже поняла. А ещё я не сомневаюсь, что папа слов на ветер не бросает. Я не про бетон, а про Англию говорю. Допускаю, что бетон – это образное выражение. А вот Англия – это серьёзно. Папины гориллы сунут меня в самолёт – и привет, Лондон.

Татьяна хмыкнула.

– Ты бывал в Лондоне, Масик? – спросила она. – Там всегда сыро и мрачно. Лондон – это даже не Париж с его круассанами. Мне в Англию сейчас никак нельзя. Я ещё работу над кулинарной книгой не закончила. У меня здесь друзья, работа и учёба. Учёба в Оксфорде или в Кембридже меня совершенно не прельщает. Мне нужен мой родной МГУ. Там, конечно, тоже полно снобов. Но их количество на порядок меньше, чем в английских вузах. Уж можешь мне поверить, Максик: моя одноклассница сейчас прокисает в Лондонской школе экономики. Почитаешь её письма – полюбишь Москву ещё больше.

Высоцкая взмахнула рукой и заявила:

– Так что собирайся, Максик. Поехали.

– Куда?

– Ко мне домой, разумеется. Ты же хотел туда попасть? Для этого ведь меня провожал. Считай, что твоя мечта сбылась. Познакомлю тебя с мамой. Напою тебя чаем с печеньем. Паспорт только прихвати. Не забудь.

Таня приподняла брови.

– Максик, что ты на меня так посмотрел? Паспорт нужен не для загса, не волнуйся. Моей маме его покажешь. Документ, Маскик – это серьёзно. Пусть увидит: я не наврала насчёт твоего дня рождения. Пожалуешься ей на мою шутку с цветами. Люба уже с моей мамой вчера побеседовала – сошла за мою сообщницу. Я чуть ли не на коленях вчера просила, чтобы мама не говорила Вике про цветы. Любка-то в кафе не проболтается. Я её честно подкупила французской косметикой и бессовестно припугнула. Я пообещала маме, что представлю ей тебя во всей красе. Так что доставай свой пиджачок, Максик, натягивай брюки.

Я провёл ладонью по колючей щеке и уточнил:

– Так в бетон или к маме?

– К маме, – заверила Татьяна. – С паспортом.

– Тогда сперва побреюсь, – сказал я. – Располагайся. Плащ повесь вон там, около двери.

По пути в умывальную комнату я всё же надеялся, что игра порадует меня новым заданием: «Произвести впечатление на Танину маму», «Знакомство с мамой» или даже «Пережить встречу с семейством Высоцкой». Но игра пожадничала: золотистые надписи не помешали мне сбривать с шеи и со щёк щетину. Не потревожили меня игровые сообщения и на обратном пути.

В комнате я снова увидел Высоцкую. А ещё и Наташу Зайцеву. Высоцкая и Зайцева сидели за столом, беседовали: тщательно причёсанная и нарядная Татьяна и слегка взъерошенная Наташа (в тапочках с потёртыми носами и в слегка мятом цветастом халате). При моём появлении обе девицы замолчали, повернули головы и скрестили взгляды на моём лице.

Наташа вскочила из-за стола.

– Максим, прости, что помешала, – сказала она. – Я… поздравляю тебя с днём рождения. Вот.

Зайцева схватила со стола толстенную книгу большого формата и передала её мне.

– Это толковый словарь Ожегова, – сказала она. – Замечательная и очень полезная книга. Она тебе пригодится в работе.

Вслед за книгой Наташа передала мне папку.

– Это вчерашние главы, – сообщила она. – Отредактированные. Сегодняшние… пока не успела.

– Спасибо, – сказал я.

Зайцева дернулась в мою сторону, словно собралась поцеловать в щёку. Но внезапно замерла. Смущённо улыбнулась.

– Максик, ты почему не говорил, что пишешь книгу? – спросила Высоцкая.

Она приподняла брови.

– Должен был?

– Много ты написал?

– Это уже вторая книга Максима, – сообщила Зайцева. – Первую книгу скоро напечатают. Максим заключил договор с издательством. Он прекрасный писатель! Скоро станет знаменитым.

– Да неужели? – сказала Высоцкая.

Зайцева решительно тряхнула головой и заверила:

– Обязательно станет. Его книгу ждёт большой успех. Я в этом нисколечко не сомневаюсь. Таня, да ты сама его роман прочитай! Убедишься, что я не преувеличиваю.

Высоцкая улыбнулась.

– С удовольствием прочитаю, – сказала она.

Татьяна взглянула на меня и потребовала:

– Максик, книжку свою гони.

Высоцкая протянула ко мне руку.

– Нет у меня книжки, – сказал я. – Закончилась.

– В каком смысле? – спросила Татьяна.

– Все распечатанные экземпляры раздал восторженным читателям.

Я развёл руками.

– Вообще все? – не поверила Татьяна.

– У меня один есть, – сказала Наташа. – Поделюсь с тобой… если Максим не против.