Андрей Федин – Статус: студент. Часть 2 (страница 25)
Я свесил с кровати ноги, отыскал на полу свои тапки.
Сказал:
— Зато теперь могу. Задержался я тут. Спокойной ночи, девчонки.
Явился в свою комнату — застал там не только Василия, похожего на объевшегося сметаной кота, но и вернувшегося с празднования дня рождения Дроздова. Невольно взглянул на часы. Обнаружил, что просидел в шестьсот тринадцатой комнате почти пять часов. Сам подивился этому факту. Потому что за это время я прерывал свои лекции о литературе только для того, чтобы прочесть написанную Наташей новую главу её романа. Эту главу мы с Зайцевой подробно обсудили — с точки зрения двух коллег-ремесленников и с точки зрения читателей. Я подбросил Наташе несколько советов для построения дальнейшего сюжета, который по её признанию слегка «забуксовал» (я нагло спёр для этого идеи из романа Стефани Майер «Сумерки»).
Василий встретил меня довольной улыбкой. Я отметил, что его постель аккуратно заправлена — в таком идеальном виде я Васину кровать ещё не видел. Заметил расставленные на полке тщательно вымытые стаканы. Увидел около урны пустую бутылку. Показал Васе поднятый вверх большой палец. Отвлёкся на разговор с Дроздовым: Колян забросал меня вопросами и упрёками. Он выяснил, куда я внезапно исчез. Удивился, когда услышал: я сменил общество Цветаны Улицкой на беседы с Наташей Зайцевой. Заявил, что мой неожиданный уход расстроил Цветану — «Цветка даже поплакала». Я хмыкнул и ответил, что «поплачет — меньше пописает». Поинтересовался, знал ли Колян о том, что Улицкая — подружка Андрея Студеникина.
— Так они же со Студеникиным… всё, — ответил Колян, — расстались. Вроде бы.
— Это «всё» случилось пару дней назад, — сказал я. — Поэтому оно ещё не свершившийся факт.
Пожал плечами и заявил:
— Сегодня они в ссоре. Завтра снова помирятся. Найдут виноватого в своих неприятностях.
Колян покачал головой.
— Не помирятся, — сказал он. — Цветка сама сказала, что ты ей нравишься. Это все слышали. У кого хочешь спроси. Хоть у Персика.
— Тем более, мне это не нужно.
— Почему?
— Честно скажу: разок бы я с Цветаной переспал. Но ссориться ради этого «раза» со Студеникиным? Зачем? Да и не по-пацански это. Это всё равно, что… если ты бы, Колян, переспал с Оксаной Плотниковой, когда она поссорится с Васей.
Дроздов стрельнул взглядом в следившего за нашим разговором Мичурина.
— Ну, ты, Макс, сравнил, — произнёс он.
Василий нахмурился и сказал:
— Я с Максом согласен. Это не по-пацански.
— Да я бы ни за что!.. — сказал Колян.
— Вот и я не стал.
Мичурин тряхнул головой в поддержку моих слов, убрал в сторону прикрывшую правый глаз чёлку.
— Чтобы вы знали, пацаны, — сказал я, — девчонки по собственной инициативе от парней редко уходят. Они почти всегда перелетают на другой заранее подготовленный аэродром. Понимаете?
Понимания во взглядах Василия и Коляна я не заметил.
Поэтому пояснил:
— Цветана вообразила меня тем самым аэродромом. Очень может быть, что поэтому и поругалась со Студеникиным. Но она ошиблась. Потому что приземлилась бы только в мою кровать. Пару раз. Но не в мою жизнь.
Я развёл руками, спросил:
— Вот зачем мне эта головная боль, парни?
— Ну… Цветка красивая, — сказал Дроздов. — Её многие парни хотят.
— Пусть хотят, — разрешил я. — Мы, мужчины, хотим всех… или почти всех женщин. Вот только секс сомнительного качества не стоит ссоры с приятелем. Я считаю Андрея Студеникина хорошим парнем, достойным уважения.
Добавил:
— Как и тебя, Вася. Как и тебя, Колян.
Я поочерёдно указал рукой на Мичурина и на Дроздова.
— К вашим жёнам и подругам, пацаны, я и пальцем не прикоснусь, чего бы там они себе ни вообразили. Даже не сомневайтесь в этом.
Развёл руками и заявил:
— В мире полно красивых девчонок. А вот друзей у нас не так много.
Я зевнул и махнул рукой.
— Вырубайте свет, пацаны. Я ложусь спать.
Золотистые надписи вспыхнули в воздухе над моей кроватью до того, как я уснул.
При виде них я поначалу напрягся. Но потом усмехнулся.
Игра сообщила:
В пятницу во время лекций я снова вспомнил о желании посетить книжную ярмарку в спорткомплексе «Олимпийский». Потому что изнывал во время учёбы от скуки. В школьные годы и во время своего обитания в Питере я не выделил время на чтение классики фантастического и детективного жанра. Этот слой литературы оставался для меня непаханым полем, на обработку которого у меня теперь было предостаточно времени: на занятиях в университете. От скуки я сегодня набросал план сразу четырёх глав. Распланировал продолжение своего романа строго по канонам. Мой всезнающий и всеумеющий персонаж в ближайших главах принесёт новому миру добро и справедливость; накажет всех, кто этим его действиям воспротивится.
По возвращении в общежитие мы с Зайцевой снова задержались около лотка с хот-догами (Ксюша Плотникова с нами не пошла: она заняла пост у стены около столовой, где уже привычно дожидалась Васиного появления).
— Максим, у меня есть к тебе просьба, — сказала Зайцева.
Я прожевал горячую сосиску и разрешил:
— Излагай.
— Я сегодня вечером уеду… в Санкт-Петербург. Помнишь, я тебе об этом говорила?
Я кивнул, снова откромсал зубами кусок смазанной кетчупом, майонезом и горчицей булки.
Промычал:
— Ну?
Наташа взмахнула хот-догом.
— Я переживаю за компьютер, — сообщила она.
Вздохнула и пояснила:
— Светлицкий и Олечкин, наверняка, снова припрутся. Пока меня не будет. Со своими дурацкими дискетами. Сомневаюсь, что девчонки их прогонят.
Наташа взглянула на меня сквозь стёкла очков и попросила:
— Максим, можно я оставлю компьютер у вас в комнате? До завтрашнего вечера?
Я дёрнул плечом, ответил:
— Не вопрос.
— Только…
Зайцева неуверенно улыбнулась.
— … Можно я скажу девчонкам, что это ты меня попросил. Ну… чтобы я оставила тебе компьютер. А то будут потом говорить, что я…
Наташа замолчала, опустила взгляд на хот-дог.
Я прожевал и заявил:
— Не вопрос: скажи. Хочешь, сам тебя об этом попрошу? При твоих соседках?