Андрей Федин – Статус: студент. Часть 2 (страница 27)

— Нифига, — ответил я.

Покачал головой.

Положил поверх монитора руку и заявил:

— Это для работы, пацаны. Хотите игрушки — поезжайте в «Ноту». Тем более что завтра воскресенье.

Наташа Зайцева улыбнулась.

Колян и Василий вздохнули: разочарованно.

— Что за работа? — спросил Дроздов.

— Книгу напишу, — ответил я. — Бестселлер. Стану богатым и знаменитым. Мерин четырёхглазый на полученный гонорар куплю, новый. Чтобы вы, пацаны, мне позавидовали.

— Четырёхглазый? — переспросил Мичурин.

Он скривил губы.

— Или Гелендваген, — сказал я. — После решу. Когда допишу роман.

Наташа Зайцева уехала вечером.

Об её отъезде меня известила заглянувшая к нам в комнату Ксюша Плотникова. Оксана пристально посмотрела мне в глаза, словно считывала мою реакцию на это её сообщение. Я кивнул и в очередной раз подумал: есть ли смысл мне сегодня ехать в Средний Кисловский переулок (в редакцию музыкального журнала). Ведь всё необходимое для работы сейчас было у меня здесь и сейчас.

Всё, кроме тишины и одиночества.

Не помешал бы ещё и кофе, хотя бы растворимый.

Я посмотрел на часы — ларёк около шестого корпуса общежития ещё не закрылся.

В «Ноту» вечером отправились Василий и Колян.

Они прихватили с собой Ксюшу.

Дроздов и Мичурин шагнули за порог, заперли дверь. Я почти сразу же уселся за стол, включил компьютер. Поставил рядом с собой чашку с парящим пахучим кофе, открыл текстовой редактор и напечатал: «Глава 2».

Невольно вспомнил совсем недавно пересказанные Наташе слова Стивена Кинга: о том, что у писателя должна быть тихая комната и дверь, которая на время работы отгородит его от остального «шумного» мира.

Сегодня такая комната у меня была — самая настоящая, не воображаемая. А вот двери были на любой вкус: и реальная (запертая на замок) и придуманная (такую я воздвигал обычно, когда готовился к экзаменам).

Я усмехнулся, ударил пальцем по клавише «Enter» и продолжил: «В окно башни заглянула луна. Она тут же пугливо спряталась за облако, едва только увидела испачканный кровью наёмного убийцы ковёр…»

«…В склепе пахло мокрыми камнями. И плесенью. Пламя факела чуть вздрагивало и склонялось в сторону массивной обитой железом деревянной двери, которую я оставил приоткрытой. Пламя осветило таблички с записанными на древнем языке именами, за которыми поколись мощи усопших много веков назад представителей клана Беркутовых. Буквы заблестели и будто бы заплясали в дрожащем факельном свете. Или факел тут ни при чём? Ведь столетия назад Беркутовы были богатым и влиятельным кланом. В строительстве этого склепа наверняка принимали участие маги. Когда-то их было в клане Беркутовых много. Значит ли это, что в старых надписях на табличках склепа ещё сохранилось заложенное в них волшебство, ставшее теперь запретным? Оно…»

Я невольно вздрогнул: услышал негромкий, но решительный стук. Возникший в моём воображении мрачный образ несуществующего в реальности склепа чуть померк. Сквозь эту будто бы призрачную картину (полностью не развеявшуюся) я увидел знакомую комнату в общежитии, чашку с остывшим кофе на столе. Убрал пальцы с клавиатуры, потёр подуставшие глаза.

Стук повторился. Я сообразил, что раздался он не в склепе — это постучали в дверь моей комнаты. Я посмотрел на экран Наташиного монитора, где события второй главы романа «Наследник древнего клана» прервались на слове «оно». Усмехнулся, когда подумал о том, что это «оно» не имеет никакого отношения к одноимённому роману Стивена Кинга. Это пока только моё «оно».

Я в три глотка допил кофе — взбодрился его горьковатым вкусом. Нехотя выбрался из-за стола, где осталось незавершённым предложение, состоявшее пока из одного лишь слова. Бросил взгляд на часы — обнаружил, что уже просидел за компьютером полтора часа. Услышал приглушённый дверью мужской голос. Голос произнёс: «Сержант, открой! Ты не спишь?»

— Уснёшь тут с вами, — пробормотал я.

Распахнул дверь — увидел стоявшего в коридоре Андрея Студеникина. Сразу заметил: Студеникин выглядел нарядным (в чёрном костюме с вишнёвым галстуком) и явно нетрезвым (при виде меня пошатнулся, словно в грудь ему ударила мощная струя воздуха). Отметил, что руку мне Андрей не протянул — он нахмурился и будто бы настороженно посмотрел мне в глаза.

— Сержант, я… это… — произнёс Студеникин, — я с Цветкой помирился.

Я шагнул ему навстречу: переступил порог.

Сказал:

— Поздравляю.

Андрей кивнул.

— Спасибо.

Он опустил взгляд на мои ноги, точно заинтересовался шортами. Едва слышно кашлянул.

Пару секунд мы помолчали.

Затем Студеникин снова поднял глаза, взглянул не в лицо.

— Сержант, только… мы с тобой больше работать не будем… вместе, — сказал он.

Андрей пожал плечами.

Будто бы в ответ на мой вопрос он пояснил:

— Цветка… попросила.

Андрей снова кашлянул — на этот раз громче.

— Ладно, — сказал я.

Тряхнул головой.

Студеникин поправил галстук.

Лампа на потолке мигнула и тихо загудела.

— Я договорюсь с Молчановым, он тебя к себе возьмёт, — пообещал Андрей. — Тулеев из его бригады к нам перейдёт. Я уже Витька спросил. Он согласен. Поработаешь в первой бригаде. Там… нормальные пацаны. Ты их знаешь. Хорошо?

— Договорились.

— Только без обид, Сержант. Ладно?

Я покачал головой.

— Никаких обид, Андрей.

— Сам понимаешь… Так надо.

Андрей развёл руками.

— Понимаю, — сказал я. — Что-то ещё?

Посмотрел Студеникину в глаза — сверху вниз.

Андрей неуверенно улыбнулся.

— Нет, это всё, — ответил он.

— Тогда я пошёл. Работаю. Ты меня отвлёк.

— Работаешь?

Андрей заглянул мне через плечо.

— За компом, что ли? — спросил он.

— За компом.

— Ладно, — сказал Студеникин. — Не буду тебе мешать.

Андрей дёрнулся: он будто бы потянулся ко мне рукой (для рукопожатия?), но тут же передумал — просто помахал мне.

— Удачи тебе, Сержант, — сказал Студеникин.