Андрей Федин – Статус: студент. Часть 2 (страница 23)

Я прошёлся мимо перил и потопал по ступеням наверх.

Чуть кружилась голова.

На четвёртом этаже тоже звучала музыка, и слышались громкие голоса веселившихся студентов. В конце коридора я заметил группу первокурсников. Узнал парней из моей группы, в том числе нашего старосту. Увидел там и девчонок: костомукшанок Ольгу Старцеву и Валю Лесонен. Отметил, что меня на свой праздник первокурсники снова не пригласили. Прикинул, позвали ли они Наташу Зайцеву. Тут же пришёл к выводу, что Зайцева пользовалась моментом, пока её соседки разбрелись по чужим комнатам. Подумал о том, что Наташа сейчас сидела за компьютером и штурмовала дневную норму текста: шесть тысяч знаков.

Взглянул на часы и отметил, что на метро уже не успею. Покачал головой. Потому что сегодня мог бы выдать вторую главу — объём в двадцать тысяч знаков теперь не виделся мне неподъёмным. Хмыкнул, и напомнил себе: задание с первым сексом я провалил — сегодня. Игра пока молчала, но… Я сам себе возразил: первый секс случается только однажды — никуда он и связанное с ним (теоретически) задание не денутся. Я взобрался на шестой этаж. Тут было сравнительно тихо и безлюдно. Хотя и здесь у потолка парили серые облака из дыма — у лестницы около урны дымились две плохо затушенные сигареты.

Я подошёл к двери своей комнаты, дёрнул за ручку — дверь ожидаемо не открылась. Из шестьсот восьмой комнаты не доносилось ни звука, словно оставшиеся там наедине Василий и Ксюша при моём появлении испуганно затаились. Нервировать Мичурина и Плотникову я не стал. Немного потоптался в коридоре, прикинул варианты продолжения вечера. Было ли скрытое задание? Появится ли БОЛЬ? Я вновь ощутил головокружение. Вздохнул и огляделся по сторонам. Почудилось, что в воздухе я уловил знакомый аромат женских духов. Я хмыкнул и одёрнул футболку, точно привёл в порядок форму перед торжественным построением.

Невольно воскресил в памяти брызгавшую слюной изо рта Цветану Улицкую. Напомнил себе о том, что «пьяные женщины — безусловное зло». «А вот подвыпившие мужчины…» Я улыбнулся, снова принюхался и понял, что запах духов мне не померещился. Он шлейфом тянулся по коридору со стороны умывальной комнаты в направлении… шестьсот тринадцатой комнаты. Промелькнувшая в голове идея показалась мне здравой. Я ведь тоже сегодня отлынивал от написания книги. Поэтому признал явившуюся мне мысль интересной. Прошёлся по безлюдному коридору, пробежался взглядом по дверям комнат.

Около двери с номером шестьсот тринадцать я остановился. Ухмыльнулся, откашлялся. Прикинул, сколько прошло времени с того момента, когда я покинул второй этаж. Минут пять? Так скрытое задание было, или нет? Пронесло, или игра лишь выполнила мою просьбу и временно отложила наказание? Я пожал плечами, ладонью пригладил волосы на голове. Решительно постучал в дверь и тут же прислушался. Из шестьсот тринадцатой комнаты не доносилось ни звука… до того момента, когда щёлкнул замок и скрипнули дверные петли. Запах духов резко усилился, к нему прибавился свежий горьковатый аромат растворимого кофе.

Первым делом я увидел знакомые потёртые носы текстильных тапок. Родил мысль: «Нужно было Зайцевой на день рождения пластмассовые шлёпки подарить». Пробежал глазами по голым до колен женским ногам, по новенькому украшенному фиолетовыми и розовыми цветками халату. Заглянул в декольте. Увидел две родинки на тонкой шее. Ямочки на щеках не заметил. Встретился взглядом с прятавшимися за линзами очков Наташиными глазами — снова улыбнулся. Зайцева удивлённо вскинула брови. Я заметил, как она втянула в себя воздух, точно принюхалась. Наташа скрестила на груди руки.

— Привет, — сказал я. — Чем занята?

— Работаю.

Приветливости в Наташином тоне я не почувствовал.

Спросил:

— Войду?

Шагнул через порог — Зайцева попятилась вглубь комнаты.

Я заметил, что окно зашторено; светился экран монитора.

Наташа сощурилась.

— Максим, ты… пьяный? — спросила она. — От тебя пахнет спиртным.

— Это запах туалетной воды, — сообщил я, — на спиртовой основе.

— Да?

Наташа повела бровями.

Спросила:

— Максим, что случилось?

Зайцева всё же преградила мне дорогу.

Нахмурилась.

Я положил руки на её плечи. Сдвинул Наташу в сторону.

— Всё хорошо, — ответил я. — Всё просто прекрасно. Домой меня пока не пускают. Там заперлись Вася и Ксюха. Они пока заняты… наверное. Мешать им не стал. Решил, что ты, Наташа, тут скучаешь одна.

Развёл руками и заявил:

— Вот, пришёл. Составлю тебе компанию.

— Максим, я…

Наташа выдержала секундную паузу и сообщила:

— У тебя помада на шее.

Я кивнул.

— Да. Такое бывает. Ничего страшного.

Скользнул взглядом по комнате. Увидел, что кровати на нижнем ярусе застелены. Но на одной из кроватей громоздилась сваленная в кучу женская одежда (с обязательным чёрным бюстгальтером для красочности натюрморта). К кровати с бюстгальтером я не пошёл — выбрал другую: ту, что находилась ближе к письменному столу. Выпустил Наташины плечи, в три шага пересёк комнату и завалился на кровать поверх покрывала. Сразу же почувствовал, что пружин подо мной не было — лишь тонкий матрас и твёрдые доски. Поправил под головой пропахшую Наташиными духами подушку, забросил ногу на ногу.

— Максим! — воскликнула Зайцева. — Это что такое⁈ Ты что делаешь⁈

Я повернул голову, взглянул на растерянно взмахнувшую ресницами хозяйку комнаты. Отметил, что светившиеся над Наташиной головой золотистые буквы не отражались в стёклах очков — там застыли лишь отражения экрана монитора. Я снова мазнул взглядом по Наташиным ногам и по халату. Невольно подумал о том, что в том коротком голубом платье без рукавов и с открытыми плечами Наташа Зайцева выглядела бы ничуть не хуже, чем Цветана Улицкая. Если и не лучше. Точно: лучше. Я снова с удовольствием вдохнул аромат духов. Заметил, как Зайцева поправила заушники очков, заодно и убрала с висков пряди волос.

— Решил побеседовать о литературе, — заявил я. — Такая вот мне на ум пришла тема. Представляешь, Наташа? С кем ещё мне об этом поговорить, если не с тобой?

Глава 10

Едва заметно покачивалась плотная тёмная штора. Прямоугольник окна позади неё я не увидел, словно на улице уже стемнело. Тихо рычал притаившийся у стены холодильник. Монотонно гудел системный блок компьютера. Защита экрана пока не сработала — монитор по-прежнему был единственным источником света в комнате. В спину мне давили прятавшиеся внутри матраса плотные комки.

Подушка у меня под головой источала аромат женских духов и почти полностью заглушала кофейный запах, который я уловил, когда явился в эту комнату. Я сообразил, что здесь, в тысяча девятьсот девяносто пятом году ещё не выпил ни одной чашки кофе. Мои соседи по комнате недолюбливали этот напиток, предпочитали ему напитки покрепче.

Наташа остановилась в шаге от стола — в линзах её очков отразился украшенный строчками текста, будто орнаментом, экран монитора.

Зайцева выждала, пока я занял удобное положение на кровати, спросила:

— Максим, ты это серьёзно? Пришёл ко мне, чтобы поболтать? Сейчас?

Я кинул — насколько позволила принятая мной расслабленная поза.

Взглянул снизу вверх на Наташины очки (глаз я под ними не увидел) и ответил:

— Я серьёзен, как никогда. Литература — это очень серьёзная тема. Сейчас идеальное время для разговора о ней… я так считаю.

Зайцева подпёрла кулаками бока, расправила плечи.

— Так, Максим… — сказала она.

Я поднял вверх руку с оттопыренным указательным пальцем и произнёс:

— Не поверишь, Наташа, но я всерьёз заинтересовался этой темой. Литературной. После того, как пообещал себе… и тебе в том числе, что напишу книгу — совсем скоро. Я перебирал в памяти все прочитанные и просмотренные в… библиотеке статьи и книги. Вспомнил много чего интересного. Захотел поделиться этим с родственной душой.

Я улыбнулся и заявил:

— Наташа, в этом общежитии и в этом университете ты единственная, кто поймёт мой интерес. Поймёт и разделит его. Разве не так? Все остальные смотрят на литературу с точки зрения потребителей развлекательного контента. Технари, что с них возьмёшь. Меня же интересует взгляд с иной стороны: со стороны создателей историй. Понимаешь?

Зайцева дёрнула плечами — на секунду оголила участок ног над своими коленями.

— Не очень, — призналась она.

Чуть склонила набок голову.

Я улыбнулся. Потому что заметил: Зайцева проглотила брошенный мною крючок.

Градус моего настроение поднялся и по причине того, что время шло — игра безмолвствовала. Штраф за проигноренный мною секс с Улицкой пока не прилетел. Уже не прилетит?

«Могли бы тогда поощрить пятью очками опыта, — подумал я, — раз уж я сделал всё правильно. Зажали…»

Я хмыкнул и вслух сказал:

— Наташа, знаешь, с чем сравнил процесс написания книги небезызвестный нам с тобой Стивен Кинг?

Я снова оттопырил палец.

Зайцева послушно задержала на нём свой взгляд.

Наташин халат снова подпрыгнул и слегка оголил ноги.

— С чем? — спросила Зайцева.

Я улыбнулся и сообщил: