Андрей Федин – Статус: студент. Часть 1 (страница 9)
Водитель грозно рыкнул, взмахнул коротким острым клинком. Мы рванули друг другу навстречу. Я затаил дыхание: сдержал кашель. Отмахнулся от мелькнувшей в голове мысли. Время для разбора полётов ещё будет. Я дважды моргнул – линза на глазах стала тоньше, по щекам скользнули слёзы. На лице-маске светловолосого я увидел очертания глаз, носа, губ. Они были нечёткие, словно размытые. В моём левом ухе не стихал звон. Я не различил сквозь него звуки шагов. Но услышал, как выругался у меня за спиной Мичурин. Шаг, ещё один. Светловолосый грозно вскинул руку. Я уклонился от ножа и дважды пробил водителю в челюсть: по-боксёрски.
«Боксёр – не каратист», – промелькнула в голове мысль. Её смысл я уловил. Но отбросил его в кладовую памяти. Сместился к стене здания. Провёл ладонями по лицу. Часто заморгал – омыл слезами будто бы обожжённые глаза. Взгляд на мгновение прояснился. Я отметил: людей в салоне автомобиле не было, а стрелок и водитель лежали на тротуаре. Водитель – неподвижно. Стрелок пошевелился, повернулся на бок. Мичурин опередил меня. Он шагнул к своему обидчику и хлёстко пробил ему носком кроссовка в живот. Стрелок резко выдохнул, скрючился. Получил ещё два удара в бок. Я видел: Василий пошевелил губами. Звон в ухе заглушил его ругательства.
Я подошёл к Мичурину и придержал его за плечо.
– Хватит, Вася! – крикнул я. – Хватит с него!
Василий меня услышал. Он запрокинул голову и взглянул на моё лицо сверху вниз (Мичурин был ниже меня ростом сантиметров на десять). Тыльной стороной ладони Василий размазал по своему лицу слёзы.
– Убью этого козла! – прокричал он.
Я улыбнулся и повторил:
– Хватит с него!
Мичурин нахмурился и неохотно шагнул в сторону.
– Вот же твари! – сказал он. – Ублюдки!
– Кто это такие?! – спросил я. – Знаешь их?!
Я отметил, что зрение почти восстановилось. Часто заморгал, почувствовал жжение в глазах и ощущал, как скатывались по моим щекам слёзы. Но дышал ровно, а колокольный звон в левом ухе чуть поутих.
Василий покачал головой.
– В первый раз их вижу, – заявил он. – Какие-то недоноски. Больные на всю голову.
Мичурин дёрнулся к вновь пошевелившемуся стрелку.
Я придержал его за плечо и скомандовал:
– Хватит, Вася. Угомонись. Ты ему уже рёбра сломал.
– Я ему сейчас!..
Я посмотрел на золотистые буквы, вспыхнувшие на фоне Васиного лица.
Увидел, как Мичурин пошевелил губами. Но услышал лишь звон в ухе.
Надписи провисели у меня перед глазами пару секунд и сменились на сообщение:
Звон тут же исчез.
Улицу накрыла тьма. Она скрыла дома, фонари и Васино лицо.
Осталась лишь надпись:
Мелькнула надпись:
Её тут же сменили слова:
«У меня снова есть статус», – отметил я.
Почувствовал жжение в глазах и на лице. Услышал в левом ухе звон. Сквозь него различил звуки Васиного голоса.
– … Макс, ты в порядке?
Я открыл глаза. Увидел перед собой воспалённые глаза Мичурина. Сообразил, что иду по тротуару. Мичурин придерживал меня за плечо, точно опасался: я вот-вот повалюсь на землю.
Заметил застывшую над Васиной головой надпись:
Я тут же повернул голову и огляделся. Увидел беззвучно махавшие ветвями деревья за окрашенным в тёмный цвет металлический забором. Сообразил, что мы свернули на другую улицу – стрелок, водитель и белый автомобиль остались за углом здания.
– Макс, ты меня слышишь?
– Слышу, Вася. Со мной всё хорошо. Потемнело в глазах. Ненадолго. Уже всё прошло.
Мичурин сплюнул себе под ноги.
Он покачал головой и заявил:
– Я уж подумал, что ты шлёпнешься на дорогу рядом с теми уродами. Заметил, как тебя повело. Наверное, это от газа. Надышался. Я тоже сперва поплыл. Но быстро оклемался. В рожу мне не попало – только шею обожгло. Куда они тебе выстрелили? В лицо? Я не видел. Я вообще поначалу ничего не понял. Чуть не оглох от того выстрела. Еле увёл тебя оттуда: ты шёл, как пьяный.
Василий усмехнулся, шмыгнул носом и вытер с глаз слёзы.
– Из газового пистолета в меня ещё не стреляли, – сообщил он. – Неприятные ощущения, честно тебе скажу. Убил бы тех уродов! Растерялся только. Поначалу. А ты им нехило вломил. Как первому ты врезал, я, честно говоря, не увидел. А вот того, второго, у машины, ты мастерски срубил? Двумя ударами. Точно по челюсти. Боксёр? Долго ты боксом занимался?
Я сплюнул горькую слюну на тротуар и ответил:
– Так… боксировал немного. Ещё до армии.
«Трижды брал „Кубок Белого моря“», – едва не ляпнул я.
Но промолчал. Потому что мои личные достижения к занятиям боксом отношения не имели. Я с первого класса занимался в секции карате. Прежних рефлексов каратиста у моего аватара не было. Это я понял ещё во время стычки около таксофона.
Во время той скоротечной схватки со стрелком и с водителем я двигался, как боксёр – не как каратист. В реальности бы я отделал этих гопников ногами. В челюсть бы кулаком точно не пробил: подобные удары на тренировках не отрабатывал.
Я на пару секунд скользнул в прошлое – за это время будто бы вновь пережил только что завершившуюся схватку. Отметил, что сработал чётко и профессионально. Вот только совсем не так, как поступил бы в реальности (или в прошлой реальности).
– Макс, ты сам идти сможешь? – спросил Мичурин.
Я кивнул и повторил:
– Всё хорошо. Я в норме.
Я поднял взгляд и посмотрел на двигавшуюся вслед за Мичуриным золотистую надпись. Здесь, в полумраке тесной улочки, мне она показалась чужеродным элементом.
Но надпись напомнила о том, что я вернул себе первый уровень.
Василий выпустил моё плечо и указал рукой вперёд.
– Нам нужно вон туда, почти в самый конец улицы, – сообщил он. – Трубку в редакции не взяли. Но я и недолго звонил.
Мичурин махнул рукой.
– Надеюсь, Колян не заигрался и не забыл повернуть камеру, – добавил он.
Василий усмехнулся и пояснил: