Андрей Федин – Статус: студент. Часть 1 (страница 8)

«Итак, – подумал я. – Подытожим…»

Уже не сомневался, что очутился в Москве. Потому что побывал в московском метро. В том, что сейчас тысяча девятьсот девяносто пятый год, я тоже почти не сомневался. Убедился в этом там же: в метрополитене. Во-первых, я сразу отметил: ни один из пассажиров в вагоне не прожигал взглядом экран смартфона. Зато я увидел в руках пассажиров газеты: настоящие, бумажные. В питерском метро я изредка встречал читавших бумажные книги людей. Но пассажиров с газетами в руках я там не видел уже… никогда не видел. Даже не поверил сначала, что кто-либо использует газеты не для просушки промокшей обуви, как мои родители.

Второй признак перемещения в прошлое я заметил на рекламных объявлениях. В том же метро. Ни в одном из многочисленных рекламных предложений не разместили двумерный штрихкод. Не увидел я в современных объявлениях и ссылки на страницы в социальных сетях, не заметил там даже банальные адреса электронной почты. Отметил, что телефонные номера для связи в рекламе не начинались с «+7». Не мелькал в этих номерах и код Москвы «095». Ни один из пассажиров при мне не вынул из кармана мобильный телефон – даже простенький кнопочный «Nokia», подобный тому, какой был у меня в детстве.

С учётом моих наблюдений в метро, мысли о попадании в прошлое просто напрашивались. В подобное перемещение несложно было поверить после того, как я увидел своё нынешнее отражение в зеркале. Мой новый облик почти прямо говорил: я либо стал частью некой игры (в правилах которой пока не разобрался), либо переместился в прошлое и очутился в теле другого человека (другого, потому что моё тело в этом девяносто пятом году пока не существовало даже в виде сперматозоида). Вот только во втором случае я при переходе в прошлое «подхватил» некую программу – эдакий мутировавший под воздействием цифровых технологий коронавирус.

Я слушал рассказ Мичурина о сдаче первой в его жизни сессии и прикидывал: какой из двух вариантов реальности кажется мне наиболее вероятным. Я попаданец в прошлое или игрок? Возможен ли третий вариант, при котором я – тот и другой одновременно? Насколько реалистичны будут события в этой версии девяностых годов? Я озадаченно почесал затылок. Потому что сообразил: единственным привязанным к конкретной дате фактом из этого времени для меня была смена президента Российской Федерации в новогоднюю ночь с тысяча девятьсот девяносто девятого на двухтысячный год. Я даже видел то новогоднее обращение в интернете.

В десятом и в одиннадцатом классе я готовился к сдаче ЕГЭ. Зубрил в школе и с репетиторами физику, русский язык и математику. На изучение истории времени я почти не тратил. Историю, биологию и прочие «гуманитарные» предметы считал ненужными для моей будущей профессии. Поэтому о событиях девяностых годов я знал лишь поверхностно и приблизительно: из случайных упоминаний в интернете, наспех прочитанных параграфов в учебнике и из воспоминаний моих родителей. Ни одно из известных мне событий я так и не привязал к конкретной дате. Сообразил, что вряд ли замечу, если эти события произойдут не вовремя или не произойдут вовсе.

«Итак, – мысленно повторил я. – Что мы имеем…»

Локация начала игры или моего попадания в прошлое – Москва тысяча девятьсот девяносто пятого года. Сейчас август – учёба пока не началась, поэтому в общежитии сейчас немноголюдно. Я теперь: двадцатилетний Максим Александрович Клыков, студент первокурсник Московского физико-механического университета, группа ГТ-1-95. Со слов Мичурина, я появился в общежитии недавно. В комнате помимо меня сейчас проживали два второкурсника: Василий Мичурин и пока незнакомый мне Колян. В прошлом году их сосед по комнате получил диплом – меня заселили на его место. А ещё у меня в голове загрузилась некая программа «Преображение».

О назначении программы я пока имел лишь поверхностное представление. Она выдавала мне задания и награждала очками опыта, ценность которых я пока не осознал. На первом уровне программа (игра) мне подсказала имя и возраст соседа по комнате и наградила некой пока не освоенной способностью «Зубрила». Первый уровень я благополучно потерял. Потому что у игры оказались и скрытые задания, один из которых я провалил. При этом я потерял пять очков опыта – эта потеря оказалась болезненной. Она мне подсказала, что проваливать задания игры нежелательно. Сейчас у меня (в теории) остался запас в пять очков опыта. Если профукаю их… как минимум, будет больно.

– Макс, давай-ка свернём туда, – сказал Мичурин.

Он указал рукой влево, где над крышами домов зависла луна.

– Вон тот таксофон рабочий, – сообщил Василий. – На прошлой неделе он точно работал. Звякнем Коляну в редакцию, прозондируем почву. Сегодня суббота. Журналистам этим вечером в редакции делать нечего. Бухают уже, небось: кто дома, кто в клубе. Хотя… кто их знает. Может, и работают. Может, у них там «сроки горят».

Мичурин пожал плечами и тут же пояснил:

– Если трубку снимут – значит ещё сидят в редакции. Тогда подождём. Колян к телефону не подойдёт.

Василий направился к закреплённому на стене дома козырьку, под которым висел прямоугольный металлический ящичек с кнопками и с телефонной трубкой. Стационарные телефоны я видел и раньше: в детстве такой стоял и у меня дома. Видел я телефонные кабинки и на улицах Санкт-Петербурга. Я понаблюдал за тем, как Василий снял с ящика трубку и набрал номер. Мимо нас по узкой дороге проехал белый автомобиль (ВАЗ-2105). Он громыхнул кузовом, провалившись колесом в ямку, мазнул по дороге и по фасадам домов ярким светом фар. Мичурин замер спиной к дороге, прижал к уху динамик громоздкой телефонной трубки.

ВАЗ-2105 не доехал до поворота, остановился. Словно его водитель понял, что выбрал неверный маршрут. Автомобиль подал назад: снова проехал мимо таксофона, разогнал светом фат сгустившиеся на улице тени. Вновь провалился колесом в ямку, скрылся у меня за спиной. Я посмотрел на Василия, чуть согнувшегося под тяжестью рюкзака с пивом. Заметил, как Мичурин кивнул головой. Он улыбнулся и сообщил мне, что «телефон работает». Я сунул руки в карманы джинсовки, чуть поёжился от порыва ветра. У меня над головой громыхнула форточка, задребезжали оконные стёкла. Краем глаза я заметил движение справа от себя…

…Незнакомый мне мужчина шагнул из-за моей спины к таксофону. Я мельком взглянул на его лицо – молодой парень, не старше двадцати лет. Увидел кривую ухмылку на пухлых губах и пьяный блеск почти чёрных глаз. Незнакомец вскинул руку и направил на Васин затылок ствол чёрного пистолета. Я затаил дыхание и будто бы оцепенел. Заметил, как Мичурин перешагнул с ноги на ногу. Пистолет в руке незнакомца дёрнулся. Я вздрогнул от резкого грохота: выстрела. Словно при замедленном показе понаблюдал за тем, как рука с пистолетом пришла в движение. Ствол прочертил в воздухе невидимую черту и указал на моё лицо.

Глава 4

Мои глаза зафиксировали картинку: направленное мне в лицо дуло пистолета и растянутые в ухмылке пухлые губы. Я будто бы неспешно рассмотрел коротко остриженные волосы незнакомца, белую полосу шрама на его левой брови, массивный чёрный пистолет в его руке и уставившееся мне в лицо снабжённое рассекателем пистолетное дуло. Движения в этой сценке не было. Мне словно показали фотографию. Краем глаза я заметил повёрнутого лицом к стене Василия: неподвижного, сжимавшего в руке телефонную трубку. Сердце в моей груди замерло. Но биться оно не перестало – это будто бы остановилось время.

Я тут же сообразил: время не остановилось – замедлилось. Второй выстрел прозвучал через две секунды после первого. Такой же громкий и хлёсткий. Моего лица к тому времени на линии выстрела уже не было: тело среагировало на ситуацию и сместило центр тяжести. Вспышку выстрела я увидел сквозь веки. Потому что закрыл глаза. Срисованная мгновение назад картинка не исчезла. Я видел и ухмылку на губах парня, и пистолет в его руке, и его горделиво приподнятый подбородок. Левое ухо оглохло. В нём громыхнул колокол. В висок точно плеснули кислотой. Я распрямил ногу. Бросил вперёд заряженную на удар правую руку.

Не увидел, но почувствовал: попал точно в цель. Всё же открыл глаза и сделал скан ситуации – до того, как в них будто бы полыхнуло огнём. Увидел, как парень взмахнул рукой и выронил пистолет. Я нанёс второй удар: снова угодил кулаком в челюсть. Парень закатил глаза и повалился на землю. Поверх пистолета. Согнулся пополам Василий, будто бы под тяжестью рюкзака с пивом. Он потёр глаза, закашлял, сплюнул. Я дёрнул его за рукав: вывел из-под козырька. Мичурин послушно отшагнул в сторону. Там до него добрался ветер. Он бросил в Василия порцию ночного воздуха, отогнал от его лица пропитанное едким газом облако.

Я смачно сплюнул себе под ноги, смахнул с глаз слёзы. Увидел замерший на дороге автомобиль (белый ВАЗ-2105) – в тот самый миг, когда из него выбрался коренастый светловолосый водитель. Я оттолкнул Василия к себе за спину. Перешагнул через ногу стрелка. Светловолосый обошёл автомобиль. Лицо его я почти не видел. Сквозь толстую линзу из слёз я заметил блеснувший в руке водителя нож. Снова кашлянул Мичурин – там, у меня за спиной. Я почувствовал: сердце в груди билось. Но мозг сейчас будто бы не работал. Он словно решил, что будет лишним звеном в цепочке глаза-руки. Я шагнул навстречу светловолосому.