Андрей Федин – Красавчик. Часть 3 (страница 6)

— Сергей! Кхм.

Лебедева едва заметно кивнула — мой прадед приподнял брови.

— Леночка, это правда? — спросил он.

Юрий Григорьевич опёрся локтями о столешницу.

— Почти, — ответила Алёна. — Иван Леонидович сделал мне предложение. Я сначала подумала: он пошутил. Но он… проявил настойчивость. Я не свела ситуацию к шутке — в этом моя вина. Последняя наша с ним встреча вылилась в ссору. Сцена получилась бурной и некрасивой. Её заметили. Мне тогда было всё равно. Думала, что для меня уже всё это не имело значения.

Лебедева пожала плечами.

— Вот, — сказала она. — Так получилось.

— Можно же извиниться! — повторил мой прадед.

Теперь уже усмехнулся я, спросил:

— Как ты себе это представляешь?

— Всегда!.. Кхм. М-да.

Юрий Григорьевич потёр пальцем переносицу.

Он покачал головой и заявил:

— Можно пожаловаться на него… в Министерство, к примеру. Или даже написать жалобу на самый верх. Леночка, вы сейчас популярная и известная актриса. Наверняка в Кремле тоже смотрели ваш новый фильм. Этот режиссер… такой влиятельный человек? Кто он? Ведь не мог же всего один человек наложить такой запрет. Иван Леонидович… кхм.

Юрий Григорьевич попросил:

— Леночка, назовите его фамилию.

— Зверев, — ответила Алёна. — Иван Леонидович Зверев. Знаменитый режиссер. Заслуженный деятель искусств РСФСР. Лауреат двух Сталинских премий. Лауреат Ленинской премии. Говорят, что он дружит с Екатериной Алексеевной. Причём, давно. Ещё с тех времён, когда она была Первым секретарём Московского горкома КПСС.

Мой прадед хмыкнул, покачал головой.

— Екатерина Алексеевна — это кто? — спросил я.

— Фурцева, — ответил Юрий Григорьевич. — Министр культуры СССР.

— Нехило, — сказал я. — Тогда без вариантов. Жалобы не прокатят.

Алёна кивнула.

— Мне так и сказали, — сообщила она.

— Зверев… — произнёс мой прадед. — Это тот, который снял «Сталинские соколы»? Так ему же лет шестьдесят уже…

— Пятьдесят девять, — сказала Лебедева. — Исполнилось первого августа.

— Кхм. Делааа. Вот это кинооо…

Юрий Григорьевич постучал пальцем по столу.

— Жаль, очень жаль, — произнёс он. — Даже и не знаю, что ещё сказать.

Мой прадед поднял взглянул на Алёну.

Лебедева улыбнулась.

— Всё, как везде и всегда, — заявил я. — Ничего нового и удивительного. Люди не меняются. Даже со временем.

Юрий Григорьевич вздохнул.

— Пожалуй, ты прав, Сергей, — сказал он. — Люди… они такие. Постоянные.

Лебедева кивнула.

Прадед кашлянул и спросил:

— Сергей, так ты пойдёшь завтра в театр?

Я посмотрел на Юрия Григорьевича, сказал:

— Ты не оставишь нас наедине? Минут на пять. Мы с Алёной поговорим.

Мой прадед выбрался из-за стола. Покряхтел, ушёл.

Я сделал глоток кофе — смочил пересохшее горло.

Алёна подпёрла кулаком подбородок, посмотрела на меня.

— О чём мы поговорим, Серёжа? — спросила Лебедева. — О чём ты хотел мне рассказать? Я тебя слушаю.

Я заглянул Лебедевой в глаза и спросил:

— Алёна, ты помнишь, о чём мы говорили с тобой в пансионате?

— О чём?

— Мы ещё тогда договорились, — сказал я, — что наши отношения будут обычным курортным романом. Такой вариант нас устроил. И тебя, и меня. Это было правильное решение. Я до сих пор с ним согласен. Считаю, Алёна, что нам с тобой пора остановиться. Сегодня. Прямо сейчас. У нас слишком непохожие жизни. Несовместимые. Поэтому с сегодняшнего дня каждый из нас пойдёт своей дорогой.

Сердце у меня в груди ударялось о рёбра — подсчитывало время, которое прошло с момента моего заявления.

Лебедева рассматривала моё лицо, не шевелилась. Мне даже показалось: она уже секунд пять не дышала.

— Не понимаю, — произнесла Алёна.

Она покачала головой и добавила:

— Сергей, я не понимаю, почему ты это сказал. Ведь всё же хорошо. Было. У нас. Мне так кажется. Что же случилось? Сергей, что я сделала не так? Почему… мы несовместимые?

Я кашлянул, словно скопировал кашель прадеда.

Лебедева прижала пальцы к чашке — будто бы согревала их.

— Отпуск закончился, Алёна, — сказал я. — Моя ошибка, что наши отношения не завершились вместе с ним. Сейчас я её исправляю. В театр я завтра не приду. В гости меня тоже не жди. Нам с тобой остались приятные воспоминания о летнем приключении. Но здесь, в Москве, мы пойдём разными дорогами. Всё. Дальше нам с тобой не по пути. Грустно, конечно. Но это без вариантов.

Алёна чуть склонила голову вбок — всё ещё не спускала с меня глаз.

— Сергей… почему?

Лебедева моргнула, недоверчиво улыбнулась.

— Сергей, у тебя есть другая женщина? — спросила она.

Я покачал головой, ответил:

— Нет. Мне сейчас вообще не до женщин. Не в этом дело.

— А в чём? — спросила Алёна. — В чём дело? Сергей, я… подожду, пока у тебя появится больше времени.

Лебедева тряхнула головой.

Я сделал над собой усилие: не отвёл взгляда от Алёниного лица.

— Живи своей жизнью, Алёна. Забудь обо мне. Всё. На этом мы поставим точку. Я вызову тебе такси.

Я встал со стула.