Андрей Федин – Красавчик. Часть 3 (страница 5)

Прадед озадаченно кашлянул.

— Здравствуйте, Юрий Григорьевич! — бодро воскликнула Лебедева.

Она всплеснула руками и заявила:

— Как же вы похожи на Сергея! Особенно ваши глаза! Они в точности такие, как у Серёжи!

Мой прадед усмехнулся.

— Здравствуйте, Елена, — произнёс он. — Я вас сразу узнал. Вы — Елена Лебедева. Ведь так?

Алёна кивнула и смущённо улыбнулась.

— Да.

— В жизни вы так же обворожительны, как и на киноэкране, — заявил Юрий Григорьевич. — Мы только недавно с Сергеем и с его сестрой смотрели ваш новый фильм «Три дня до лета». Превосходная картина! Я думаю, что она так удалась именно благодаря вашей гениальной актёрской игре и вашей несравненной красоте. Кхм.

Прадед взглянул на меня и сказал:

— Сергей, почему ты держишь гостю у двери? Проводи Леночку на кухню. Сейчас я переоденусь и напою вас кофе.

Юрий Григорьевич указал рукой на мои трусы и добавил:

— Приведи себя в порядок… сын. Оденься. Кхм. У нас гостья.

— Юрий Григорьевич, на этой неделе у нас в театре очень часто вспоминали о вашем сыне, — сказала Лебедева.

Она уселась за стол спиной к окну — свет вспыхнувшей под потолком электрической лампы осветил её лицо. За спиной Алёны покачивалась занавеска. На улице щебетали птицы.

— Да что вы говорите? — произнёс мой прадед. — Чем же Сергей так привлёк к своей персоне внимание ваших коллег?

Юрий Григорьевич поставил на столешницу три чашки с кофе. Одну из чашек он придвинул к Алёне. В домашнюю одежду он не переоделся. Но сменил рубашку и переобулся в тапки.

— Это всё из-за Андрюшиной шутки, — сказала Лебедева.

Она посмотрела на меня, смущённо улыбнулась.

— Кхм. Андрюша — это…

— Андрюша Миронов.

— Тот самый? — сказал Юрий Григорьевич. — «Берегись автомобиля», «Бриллиантовая рука»…

Алёна кивнула.

— Да, — ответила она. — В прошлую субботу они с Сергеем познакомились. Андрюша тогда в шутку назвал его «сантехником». Это из-за той фотографии, которую я привезла с моря. На том снимке Серёжа стоит около пальмы в одних плавках. Красивый, мускулистый. Я это фото я повесила около зеркала в гримёрке. Я ещё там, в пансионате, пообещала Сергею, что сделаю это.

Лебедева взглянула на моего прадеда и виновато пожала плечами.

— Как раз перед Серёжиным появлением, — сказала она, — у нас в театре рассказали байку о том, что в Москве орудует страшная банда «сантехников». Они… В общем, это наверняка выдумка. Я только не знаю, чья: Андрюшина или Вадика. Но это и не важно. Вот только после той шутки в театре шепчутся, что я привела в субботу за кулисы главаря тех самых бандитов-сантехников.

Алёна неуверенно улыбнулась.

— Они об этом говорят, чтобы меня позлить, — заявила Лебедева. — Потому что я им о Серёже ничего не рассказала. Вот они меня и дразнят, чтобы я перед ними оправдывалась. Чтобы я сообщила им больше информации о Сергее. Но я всю неделю делала вид, что не слышу их разговоры. Так мы и дразним друг друга. Так и будет, пока не появится новая тема для шуток.

Лебедева посмотрела мне в лицо — будто бы извинилась.

Сообщила:

— В нашу гримёрку на этой неделе служащие театра приходили, как на экскурсию. Смотрели на Серёжино фото. Приставали ко мне с расспросами. Слышали бы вы, до чего уже дошли их фантазии! Говорили, что бандиты-сантехники потому и приостановили нападения. Ведь я отвлекаю от «работы» их главаря. Не поверите, но одна актриса на меня по этой причине обиделась.

Алёна усмехнулась.

— Меня буквально атаковали вопросами: когда я снова покажу им «того самого сантехника». Ещё и Женька Хлыстов подливал масла в огонь. Намекал, что Серёжа работает в секретной лаборатории КГБ. Вадик ему подпевал: говорил, что именно КГБ и создало ту самую банду. Якобы, так они борются с недовольными советской властью: присылают к ним «сантехников», чтобы…

Алёна выдержала секундную паузу, посмотрела на Юрия Григорьевича и тут же опустила глаза.

— … Чтобы бандиты над ними надругались, — продолжила она.

Улыбнулась. На скулах и щеках Лебедевой вспыхнул румянец.

— Это глупость, конечно, — сказала Алёна. — Но некоторые актрисы нашего театра в такое поверили. Или сделали вид, что верят. Они рассматривали Серёжину фотографию. Спрашивали у меня, когда банда «сантехников» снова примется за работу. Даже намекали, что давно почитывают Синявского и Даниэля. Видели бы вы, как веселились при этом Вадик и Андрюша.

Алёна покачала головой.

Она сделала глоток из чашки и заявила:

— Прекрасный кофе!

— Это бразильский кофе, — сообщил Юрий Григорьевич. — Зёрна мне принёс… один мой давний пациент. Кхм. Я сам их обжарил: по старинному и секретному рецепту. Рад, что вам, Леночка, понравилось.

Мой прадед улыбнулся.

— Воспользуюсь случаем и поинтересуюсь, — сказал он. — Леночка, какие ваши дальнейшие планы? Я сейчас говорю о кино. Вы уже участвуете в съёмках нового фильма? Или пока выбираете интересные роли? Кхм. Не сомневаюсь, что после оглушительного успеха «Три дня до лета» вас засыпали интересными предложениями. Расскажете? Или мой вопрос неуместен?

Лебедева развела руками.

— К сожалению, мне нечего вам рассказать, — произнесла она. — В съёмках я сейчас не участвую. Не готовлюсь к новым ролям. От всех прошлых предложений я отказалась. Вынужденно. Так сложились обстоятельства. А новые предложения пока не поступили. Да и не поступят в ближайшее время. Так мне кажется. Поэтому я сейчас полностью сосредоточена на театре.

Алёна вновь отвлеклась на кофе.

Юрий Григорьевич хмыкнул.

— «Три дня до лета» показывают в московских кинотеатрах с весны, — сообщил он. — На показах по-прежнему аншлаги. Мы с Серёжей тому свидетели. Сами это недавно видели! Кхм. Честно признаюсь вам, Леночка, что люди сейчас идут в кинотеатр не на сам фильм. А чтобы снова увидеть на экране вас. Так неужели наши работники кино этого пока не поняли?

Алёна улыбнулась.

Улыбка продержалась на её лице лишь пару секунд.

Лебедева опустила взгляд — посмотрела на дно чашки.

— Поняли… наверное, — ответила она. — Юрий Григорьевич, знакомый кинорежиссёр в понедельник сказал мне то же, что и вы сейчас. А ещё он мне сообщил, что на «громкие» проекты в ближайшие месяцы… или даже годы меня не позовут. Посоветовал мне смириться с этим и ждать… своего часа. Сказал, что я ещё молодая актриса: у меня всё впереди. Подождём.

Алёна пожала плечами.

Прадед нахмурил брови, взглянул на меня и снова повернулся к Лебедевой.

— Не понимаю, — произнёс он. — Зачем вам ждать, Леночка? Почему должны ждать мы? Люди желают увидеть вас на экране. Снова. Как можно скорее. Мы по нескольку раз посмотрели «Три дня до лета». Хотим увидеть вас в новых фильмах! Решительно не понимаю: зачем вам и нам ждать? Ваш час уже настал. Это понятно даже мне, далёкому от мира кино человеку.

Лебедева повела плечом.

Она посмотрела на меня и будто бы смущённо отвела взгляд.

— Юрий Григорьевич, — сказала Алёна. — Я полностью с вами согласна. Но поделать ничего не могу. Так уж сложились обстоятельства. Непреодолимые. Путь в кино мне пока заказан. Разве что появлюсь на экране в крохотных ролях. Или в дебютных работах молодых режиссеров — в ролях второго плана. На главные роли в ближайшее время мне сказали не рассчитывать.

— Кхм. Не понимаю. Почему не рассчитывать?

Алёна дёрнула плечами.

— Я… не сошлись характерами с… одним известным режиссером, — сказала она. — Он… я не так давно поспорила с ним. У меня было плохое самочувствие и скверное настроение. Грубо ему ответила. Наверное. Вот теперь и расплачиваюсь за свою вспыльчивость. Мне сказали: я не первая и не последняя, кого он оставил без кино. Посоветовали подождать, пока… изменится ситуация.

Юрий Григорьевич покачал головой.

— Леночка, простите, но это звучит абсурдно. Кхм. Что же вы не поделили с этим человеком? Почему вы поссорились? Почему вы перед ним не извинились? Наверняка же ещё можно всё исправить.

Лебедева усмехнулась.

— Не стала его любовницей? — спросил я.