Андрей Федин – Красавчик. Часть 3 (страница 4)
Юрий Григорьевич ушёл спать, а я уселся в его любимое кресло и прикрыл глаза. Не шевелился; ждал, пока подействует таблетка. Снова вернулся к обдумыванию воскресной поездки к Лебедевой. Эти мысли меня уже злили, но избавиться от них пока не получилось. Поэтому я пришёл к выводу: если есть силы на глупости, то их хватит и на полезные дела.
Достал из рюкзака тетрадь, открыл её на результатах футбольных матчей за тысяча девятьсот семьдесят второй год. Глазами отыскал надпись «Кубок европейских чемпионов 1972–1973». Забежал взглядом вперёд и узнал, что этот трофей третий раз подряд завоевал амстердамский «Аякс».
— Что тут у нас? — пробормотал я. — Тринадцатое сентября семьдесят второго года. Болгарский ЦСКА и Панатинаикос. Два — один. Та же дата. Галатасарай и Бавария. Один — один…
В среду я отработал с внутренним компасом четыре раза (все эти разы «искал» лежавшую в шкафу старую кепку Юрия Григорьевича). После того случая в Лидинском лесу в четвёртый раз я воспользовался «поиском» настороженно. Дед меня даже отговаривал это этого «подвига». Но я Юрия Григорьевича не послушался; и в обморок не свалился. Хотя и получил мощный заряд головной боли. Из-за него я в четверг утром после пробежки сразу же вернулся домой — не отважился на занятия на спортплощадке. Тетрадь со спортивными результатами в ночь со среды на четверг я даже не взял в руки.
Зато достал её в ночь с четверга на пятницу. Потому что в четверг я тренировал «поиск» под присмотром бабушки Вари. Варвара Юрьевна явилась к нам по окончании рабочего дня, вместе со своим отцом. Официально она пришла, чтобы проведать меня. Но я так понял: она попросту заскучала дома в отсутствии уехавшего в Ворошиловград Сан Саныча. Варвара Юрьевна в четверг вызвалась стать моим «подопытным» (хотя мне показалось, что опыты ставили надо мной). С помощью бабушки я дважды нашёл у прадеда в шкафу мамины детские рисунки. В третий раз мы искали ключ от бабушкиной квартиры.
Четвёртый раз я внутренний компас в четверг не побеспокоил: этому воспротивилась Варвара Юрьевна. Она заявила, что брат-идиот ей не нужен. Сказала, что идиотом я обязательно стану, если «перестараюсь» с тренировками. Юрий Григорьевич с доводами дочери согласился. Поэтому я остался без помощника. Вместо четвёртого использования «поиска» я сидел в кресле и выжидал, пока подействует таблетка. Слушал бабушкины рассказы о её покойном муже — «раньше» она мне о нём почти не рассказывала. Узнал, что мой дед стал инвалидом во время войны. То старое ранение в итоге его и «убило».
Чуть схлынула головная боль, как Варвара Юрьевна накинулась на меня с расспросами. Причём, расспрашивала она меня не о моей маме и не о моей жизни во Владивостоке. Сегодня она интересовалась… моими отношениями с Еленой Лебедевой, о которых ей сообщили Аркадий и Рита. Она призналась, что Сан Саныч на эту тему «стойко молчал». Заявила, что я её удивил. Сказала, что рассказы Аркадия о моей «интрижке» с актрисой «расставили всё на свои места». Благодаря им она поняла, почему её отец не пожалел на лечение «актриски» «два платка», и почему Сан Саныч «отставил» её без билета в театр.
Головная боль сыграла свою роль: о своих отношениях с Алёной я поведал бабушке без утайки. Начал с той самой первой встречи на пляже и завершил рассказ визитом Сан Саныча в квартиру Лебедевой. Мне почудилось, что я вернулся в детство; когда вот так же сидел рядом с бабушкой и делился с нею своими секретами. Вот только сейчас бабушка выглядела моложе, чем раньше. Она называла меня не Серёженькой — величала меня ироничным словом «братец». Слушала меня, улыбалась. Поинтересовалась она и моими дальнейшими планами: разумеется, имела в виду мои «планы» на дальнейшие отношения с Алёной.
— Нет никаких планов, — ответил я. — Это было весело. Но всё закончилось.
— Почему? — спросила Варвара Юрьевна.
— Дельфин и русалка, — сказал я, — не пара. Как и мы с Лебедевой.
— Но ты же, братец, её любишь! — сказала бабушка.
Я усмехнулся и спросил:
— Почему ты так решила?
— Ой, только не нужно отнекиваться! — сказала Варвара Юрьевна.
Она махнула рукой и заявила:
— Вечно вы, мужчины, даже себя обманываете.
В пятницу утром я всё же отправился на спортплощадку. Хотя головная боль ещё напоминала о себе (пусть и не в полный голос). Но меня подстегнули вчерашние бабушкины слова о том, что мою «дисциплинированность» Сан Саныч ставил своему сыну в пример. Поэтому я всё же не расслабился, а в полную силу отработал на турнике и на брусьях.
Озадаченная моим упрямством головная боль почти исчезла. Я выполнил финальные упражнения под восторженными взглядами собравшихся рано утром на площадке у школы детей (уже хорошо мне знакомой компании) и замерших у школьного забора проходивших мимо девиц. Попрощался с ребятнёй, подмигнул девицам, набросил на плечо футболку.
Домой я вернулся уставшим, но довольным собой.
В пятницу под вечер меня разбудила настойчивая и надоедливая трель дверного звонка.
Я долго не обращал на неё внимания. Затем всё же открыл глаза, взглянул на часы. Прикинул: Юрий Григорьевич должен был уже вернуться с работы (примерно час назад). Я озадаченно вскинул брови, но тут же вспомнил: прадед меня вчера предупредил, что задержится на пару часов. Мелькнула мысль о том, что Юрий Григорьевич потерял ключи.
Звонок снова ожил — дожидавшийся за дверью гость (или мой прадед) напомнил о себе. Я слез с дивана, побрёл в прихожую. Даже спросонья переступил через скрипучие участки паркета. Распахнул дверь и… увидел за порогом Лебедеву. Моргнул — наваждение не исчезло. Наряженная в бледно-лиловое платье Лебедева взглянула на мои китайские трусы.
Алёна улыбнулась, подняла взгляд и посмотрела на моё лицо.
— Здравствуй, Серёжа, — произнесла она. — Прости, что разбудила. Можно я войду?
Глава 3
Я вскинул руку и ладонью пригладил волосы на голове. Заметил в глазах Лебедевой озорной блеск. Коснулся взглядом родинки под Алёниной губой. Взглянул на вполне «пионерское» декольте платья. Увидел у Алёны в руках знакомые мне ещё со времён пансионата «Аврора» солнцезащитные очки. Из подъезда в квартиру проник запах табачного дыма и Алёниных духов. На одном из верхних этажей хлопнули дверью, по ступеням загрохотали шаги. Сквозняк пошевелил Алёнины волосы и подол её платья.
— Серёжа, впустишь меня? — спросила Лебедева.
Мне послышались в её голосе не только весёлые нотки — я услышал в нём ноты смущения и настороженности. Я попятился вглубь прихожей. Снова посмотрел Алёне в глаза, рукой подтянул так и норовившие сползти с меня трусы. Пол под ногами всё же скрипнул: громко (он будто бы порадовался, что перехитрил меня). Я краем глаза заметил в зеркале своё отражение: тёмные чуть растрёпанные волосы, загорелая кожа, широкие плечи, рельефная мускулатура. Поманил Алёну к себе рукой.
— Входи, конечно, — сказал я. — Туго соображаю спросонья. Не ждал тебя. Сначала подумал, что ты мне приснилась.
Лебедева переступила порог, несмело огляделась по сторонам. Взглянула она и в зеркало — тут же приосанилась и приподняла подбородок. Посмотрела на меня. Я ногой придвинул к ней жёлтые бабушкины тапки.
Поинтересовался:
— Как ты меня нашла?
Алёна улыбнулась.
— О! это была долгая история, — сообщила она.
Переобулась, скрипнула паркетом. Поспешно вынула из сумочки клочок бумаги, протянула его мне. Я взял в руку уже знакомый театральный билет. Увидел на нём оттиски печатей «15 августа 1970» и «начало в 19−00».
— Вот, — сказала Лебедева. — Хочу, чтобы ты пришёл. Если сможешь, конечно.
Она дёрнула плечами.
— Не знала, как его тебе передать, — сообщила Алёна. — Потом вспомнила: Женя Хлыстов говорил, что познакомился с тобой через своего знакомого. Я так поняла: через того самого Сан Саныча, который приходил к нам в понедельник утром.
Лебедева развела руками.
— И вот… — сказала она. — Я здесь. Выпытала сегодня днём адрес этого вашего Сан Саныча у Женьки. Поехала к Александру Александровичу домой, но застала там только невесту его сына: Риту. Я уже видела её в прошлую субботу в театре.
Алёна хитро сощурилась.
— Мы с Ритой немного поболтали: о тебе, о жизни, о театре, о кино. Познакомилась с её сыном. Хороший мальчик. Рита мне сказала, что её будущий свёкор дома сейчас почти не появляется. Сообщила мне адрес его подруги. Я поехала и туда.
Лебедева развела руками.
— Но Сан Саныча я не застала и там, — сказала она. — Зато познакомилась с твоей старшей сестрой Варварой. Странно, что ты мне о ней ничего не рассказывал. Вы с ней похожи. Так что я ни на мгновение не усомнилась в том, что вы родственники.
Алёна взглянула на моё лицо — будто сравнила его с лицом бабушки Вари.
— Варя напоила меня чаем, — сообщила Лебедева. — Дала этот адрес. Сказала, что здесь живёт её… и твой папа, Юрий Григорьевич Новых. Сергей, почему ты мне о нём ничего не говорил? Я и не знала, что твой родной отец и сестра живут в Москве.
Алёна пристально посмотрела мне в глаза.
Я усмехнулся, покачал головой. Услышал, как дважды щёлкнул у Алёны за спиной дверной замок. Увидел, как приоткрылась дверь, и в прихожую шагнул мой прадед.
Он заметил Лебедеву — замер и удивлено вскинул брови.
Я указал на него рукой и сказал:
— Познакомься, Алёна. Это и есть Юрий Григорьевич Новых. Мой… отец.