Андрей Федин – Красавчик. Часть 1 (страница 18)
Кудрявцева снова заглянула мне в глаза.
Посмотрели на меня Александров и Давтян.
– Конечно, встретимся, – заверил я. – Без вариантов.
Валя легонько провела кончиками пальцев по моим плечам. Ушла. Нарек и Аркадий заворожено посмотрели ей вслед.
Я доел остатки супа и отодвинул от себя тарелку. Убедился, что картофельное пюре ещё не остыло.
– Какая женщина! – хрипло выдохнул Давтян.
Он схватил стакан с кофейным напитком; жадно отхлебнул из него, будто страдал от жажды.
Александров кивнул и поддакнул:
– Красавица.
– Серик, это твоя знакомая?
– Недавно с ней познакомился, – ответил я.
– Когда ты успел? – спросил Аркадий. – Ты ведь только сегодня приехал.
Я забросил в рот полную ложку картофельного пюре, пожал плечами.
– Ничего удивительного, Арик, – сказал Давтян. – Ты только посмотри вокруг: на нашего Серика и сейчас женщины посматривают. Вот те, что сидят у колонны. И те две мамаши с детишками. Одиноким наш Серик в пансионате точно не останется.
Аркадий повертел головой, вздохнул.
Нарек улыбнулся, указал на меня ложкой и сказал:
– Хорошая у тебя фамилия, Серик; говорящая. Красавчик. Тебе она подходит.
После обеда я подошёл к столу, где разместился вместе со своим семейством Порошин. Договорился с Петром и с тут же присоединившейся к нашему совещанию Валентиной о том, что на пляж мы пойдём все вместе – примерно через два часа, когда чуть схлынет полуденная жара.
Поджидавшие меня в сторонке Давтян и Александров внимательно рассмотрели фигуры сидевших за столами Риты и Ольги. Они немного расстроились, когда узнали: Ольга замужем (и под присмотром мужа). Обрадовались тому, что Рита явилась в пансионат лишь с ребёнком (да ещё и в статусе разведёнки).
На обратном пути из столовой Нарек осыпал меня вопросами. Он заметил, что мои шорты и футболка из «дорогого и явно не советского материала». Примерил мои солнцезащитные очки фирмы Polaroid – восторженно цокнул языком. Но особенно Давтян восхитился моими пластмассовыми тапками: заявил, что в Союзе такой «продуманной» пляжной обуви не видел ни разу. Он сам озвучил Александрову, где именно я раздобыл «всё это богатство», одним словом: «контрабанда».
– … Я-то грешным делом полагал, что это в столице мы хорошо живём, – сказал Нарек. – Оказывается, что нам в Москве перепадают лишь крошки. Думал, что мои польские брюки и югославские туфли покорят в этом пансионате сердца всех женщин. Эх!..
Давтян опустил взгляд на мои китайские тапки и снова завистливо вздохнул.
– Решено, – сказал он. – Следующий отпуск проведу во Владивостоке. Вернусь оттуда – привезу обновки. Все мои московские знакомые умрут от зависти. Гарантированно. Все женщины в «Арагви» будут глазеть только на меня. Так же, как глазеют сейчас на Серика.
По возвращению в комнату Нарек предложил «завершить обед» горячим чаем и «капелькой» коньяка. Он достал из чемодана уже початую бутылку – я прочёл название на этикетке: «Арарат». Аркадия этот жест щедрости не удивил (мне показалось, что Александров его даже ждал). Он потёр руки и предложил заварить к коньяку чай. Я поинтересовался, откуда он возьмёт чайник. Аркадий вынул из тумбочки литровую металлическую кружку и маленький кипятильник – показал их мне.
– Так может… лучше выпьем кофе? – спросил я. – У меня есть. Растворимый.
Давтян и Александров замерли, скрестили на моём лице взгляды.
– Индийский? – спросил Нарек. – В железной банке, с индианками?
Я вынул из рюкзака полученную от Сергея Петровича пластмассовую банку, продемонстрировал её соседям по комнате – впечатлил их объёмом своих кофейных запасов.
– Импортный, – сказал я. – Этот… контрабандный.
Нарек отвинтил с банки крышку, сунул в неё нос; принюхался. Затем он поднял на меня взгляд – мне показалось, что в его глазах блеснули слёзы. Давтян прижал банку с кофе к своей груди.
– Серик, – сказал он, – мне сейчас кажется, что ты мой лучший друг.
– И мой, – поддакнул Аркадий.
Он схватил кружку и поспешил в ванную комнату за водой.
Пётр Порошин и Валя Кудрявцева явились к нам в оговоренное время – в нашей комнате всё ещё витал запах кофе «Нескафе Голд», оттенённый тонким ароматом армянского коньяка. Кудрявцева повисла у меня на руке, едва только мы покинули комнату. Мы с ней и возглавили шествие к пляжу. За нами шли Ольга, Пётр и Серёжа. Нарек и Аркадий уже на ведущей с нашего второго этажа лестнице пристроились позади спускавшейся по ступеням улыбчивой сегодня Риты и её сына Васи.
Я вразвалочку вышел на улицу, подставил лицо тёплому ветерку, поправил на лице очки. Настроение у меня было прекрасное (сто грамм армянского коньяка пришлись кстати). Увидел, как мазнули по моему лицу любопытными взглядами проходившие мимо нас молодые женщины – Валя тоже приметила эти взгляды, крепко стиснула мою руку. Я улыбнулся и неспешно побрёл по уже разведанному ночью пути к пляжу: туда, куда только что устремилась стая крикливых крупных чаек.
Глава 10
На территорию пляжа мы снова прошли под аркой – под пристальным взглядом стоявших по обе стороны от этого входа загорелых пузатых мужчин (они с умным и важным видом беседовали друг с другом, то и дело поправляли на себе плавки, рассматривали проходивших мимо них отдыхающих). Сейчас оказалось, что примыкавший к арке деревянный забор был окрашен в зелёный цвет – ночью он показался мне тёмно-серым. Территория пляжа днём тоже выглядела иначе: оказалась не такой просторной, какой она смотрелась ночью, была заполнена отдыхающими.
К самой воде я сразу не пошёл: понял, что свободное пространство для наших покрывал и полотенец мы там не найдём. Прошёлся вдоль забора – сопровождавшие меня москвичи послушно следовали за мной, будто вагоны за локомотивом. Увидел остатки знакомой крепости. За день её почти сравняли с землёй, словно расчищали место для нового строительства, но не завершили вовремя работу. В десятке шагов от крепости я и присмотрел место для «стоянки». Там на песке ещё виднелись следы от покрывал, не истоптанные следами ног. Мы ринулись к ним – застолбили эти места.
Я стащил с себя шорты и футболку, уложил их поверх своих пластмассовых тапок. Прикрыл всё это добро полотенцем. Выпрямился, расправил плечи. Заметил, с каким интересом взглянули на моё тело укладывавшие на песке покрывала женщины: Валя, Рита и даже Ольга. Стряхнул прилипшие к моим адидасовским плавкам песчинки, погладил ладонью чётко очерченные кубики пресса на своём животе, окинул взглядом пляж. Прикинул, что соотношение мужчин и женщин на этой полосе песка около моря сейчас было примерно равным. Детей было немного: раза в три меньше, чем взрослых.
Сквозь тёмные стёкла очков я взглянул на фигуры находившихся поблизости от меня женщин. Молодёжь выглядела неплохо: попадались симпатичные экземпляры (как те же Рита, Ольга и Валя). А вот мускулистых спортивного вида мужчин я не увидел. Словно физические упражнения сейчас были не в моде. Даже молодёжь отличалась от меня неразвитой мускулатурой, излишней худобой или уже наметившимися выпуклыми животами. Я посмотрел на впалую грудь Александрова, на «надутый» живот Давтяна, покрытый чёрными волосками. Привычно «поиграл» грудными мышцами.
Вспомнил, что на пляже в Крылатском я выделялся среди отдыхавших там «качков» хорошим рельефом мускулатуры. Лишние килограммы ко мне пока не липли, хотя я и не отказывал себе в калорийной пище. А вот объём моей мышечной массы зачастую уступал объёмам многих явившихся на пляж из полумрака тренажёрных залов «химиков». Здесь же, на пляже пансионата, я неожиданно почувствовал себя древнегреческим Гераклом (когда сравнил свои украшенные мускулами руки и ноги с тонкими руками и ногами других мужчин, явившихся на пляж за загаром и за вниманием женщин).
– Сергей, ты занимаешься спортом? – спросила у меня Ольга Порошина.
Её взгляд скользнул по моему телу, задержался на украшенных адидасовским логотипом плавках – мне почудилось, что подрумяненные солнцем скулы на лице Порошиной вдруг чуть потемнели.
– Серёга борец, – ответил Пётр.
Он горделиво улыбнулся – будто был моим тренером.
– Заметно, – сказала Рита, усевшаяся на покрывало в паре шагов от меня.
Её тоже заинтересовали мои плавки.
– У него очень сильные руки, – с улыбкой произнесла Валентина.
Кудрявцева взглянула на меня едва ли не с гордостью.
– Заметно, – повторила Рита.
Она всё же отвела взгляд от плавок и печально вздохнула. Погладила по голове сына, рассматривавшего найденную в песке ракушку.
– Борец? – сказал Александров.
Он оценивающе взглянул на мои бицепсы и трицепсы.
– Это правда, Сергей? – спросил Аркадий. – Какой борьбой ты занимаешься?
– Занимался, – поправил я, – пока учился в школе и в… немного потом. Самбо.
Я пожал плечами, взглянул на Аркадия сверху вниз (прикинул, что рост Александрова был примерно метр семьдесят – плюс-минус пару сантиметров).
Сообщил:
– Сейчас я только поддерживаю форму в тренажёрном зале.
– Формы у тебя хорошие, – сказала Валентина.
Она шагнула ко мне, провела подушечками пальцев по моей груди, царапнув кожу покрытыми красным лаком ногтями. Посмотрела мне глаза, хитро сощурилась. Закусила губу, блеснув ровными белыми зубами.
Краем глаза я заметил, как снова печально вздохнула Рита, наблюдавшая за игрой своего сына. Заметили этот вздох и мои соседи по комнате. Нарек и Аркадий скрестили на Ритином лице взгляды.