Андрей Федин – Красавчик. Часть 1 (страница 17)
– … Друг, вставай, – повторил «дядя Аркадий». – Знаю, что ты утром пропустил завтрак. Мы все его в первый день пропускали. Если проспишь обед, то к ужину точно взвоешь от голода.
Я приподнялся на локтях – обнаружил, что уже не лежу в объятиях незнакомки на залитом лунным светом пляже. Почувствовал, что запах одеколона усилился. Пробежался глазами по уже знакомой мне тесной комнатушке, заставленной кроватями и тумбами. Задержал взгляд на светлых не глаженых брюках Александрова. Взглянул на его застёгнутую на все пуговицы рубашку с короткими рукавами, на гладко выбритые щёки и подбородок.
– Аркадий, – представился блондин. – Аркадий Александров.
Он протянул мне руку.
Мы обменялись рукопожатиями.
– Сергей, – хрипло произнёс я. – Этот… э… Сергей Красавчик.
– Красавчик – это твоя фамилия? – спросил выглянувший из ванной комнаты невысокий темноволосый носатый мужчина лет тридцати.
Он блеснул карими глазами, растянул в улыбке пухлые губы – кожа на его щеках собралась в тонкие складки, как ткань на болтавшейся сейчас сбоку от окна занавеске. Мужчина встряхнул руками, разметал по сторонам капли воды. Вытер тонкие длинные «музыкальные» пальцы о белое махровое полотенце. Он не дождался моего ответа – снова скрылся за дверью в ванной комнате. Я только теперь сообразил, что ещё сквозь сон услышал, как в ванной из крана лилась вода. Тогда я принял этот звук за плеск морских волн.
– Да, Красавчик – это моя фамилия, – сказал я.
Александров улыбнулся.
Он показал на дверь, за которой скрылся носатый, и сообщил:
– Его зовут Нарек Давтян. Мы с ним позавчера сюда заселились. Оба прибыли из Москвы. Ещё в поезде встретились и познакомились. Мы твои соседи по комнате. Ты, Сергей, откуда приехал?
– Тоже из Мо… Советского Союза, – произнёс я. – Издалека. Из Владивостока.
Александров дёрнул головой и присвистнул.
– Точно, – сказал он. – Издалека.
Шум воды стих.
– Арик, не свисти, – сказал вновь появившийся из ванной комнаты Давтян. – Нехорошо это. Денег не будет.
Александров усмехнулся.
– Пора обедать, Сергей, – сообщил он. – Ты с нами?
– … Серик, по большому счёту, здесь неплохо, – рассказывал шагавший по левую руку от меня Давтян. – Море тёплое, женщины красивые, даже кино по вечерам показывают. Вчера в местном кинозале крутили фильм «Человек-амфибия». Мы с Ариком видели его с полсотни раз, потому и не пошли. Кормят тут… сносно, скоро сам убедишься. Главная проблема: настоящим мужчинам здесь негде вечером культурно отдохнуть. Понимаешь, о чём я говорю? Нет ресторана. Даже обычного гастронома с винно-водочным отделом поблизости нет. Есть только небольшой «Сельмаг», где продают спиртное. Да и тот находится в деревне Григорьевка. Это в пяти километрах от нашего пансионата, если идти по дороге.
Нарек махнул рукой, указал в направлении жилого корпуса пансионата, от которого мы отошли, влившись в многоголосый поток шагавших в направлении столовой отдыхающих. Давтян вводил меня в курс местных дел с той самой секунды, когда я в сопровождении своих сегодня обретённых соседей по комнате перешагнул порог комнаты и отправился обедать.
Нарек говорил тихим вкрадчивым голосом. Посматривал по сторонам – задерживал взгляд на стройных и не очень стройных женских фигурах. Женщин вокруг нас было много ещё на выходе из жилого корпуса; с каждой минутой их рядом с нами становилось всё больше: в прямую широкую дорогу к столовой вливались многочисленные дорожки, петлявшие между цветущими клумбами.
– … Мы с Ариком вчера прогулялись до этого деревенского магазина, – сообщил Давтян. – Вот что я тебе скажу, Серик: думаю, что заведующий этого магазина ещё не знает, что послевоенный голод и повсеместный дефицит продуктов остался в прошлом. Мы с трудом нашли там хоть какую-то приличную закуску. Купили три бутылки красненького, чтобы не пасть в грязь лицом в глазах дам. Кислятина, конечно. Но ЦУМа и ГУМа здесь нет. Так что не до разносолов. Коньяка, представь себе, не нашли. Вообще никакого. Ещё взяли две бутылки «Московской». Припрятали их на чёрный день: сойдёт, за неимением лучшего. Сам понимаешь: не дешёвым же портвейном и не коленвалом травиться нам, честным советским отдыхающим…
Размеры местной столовой меня впечатлили. Я прикинул, что в ней без труда поместился бы весь ночной клуб, в котором я ещё недавно работал – вместе с танцзалом и со сценой, где едва ли не каждый вечер выступали звёзды российской эстрады. Сцены для артистов я в столовой не увидел. Зато не без удивления окинул взглядом огромный зал, заставленный столами, впечатливший меня длинными рядами колонн внушительной толщины. Я взглянул на огромные и на удивление чистые окна, начинавшиеся в метре от пола и заканчивавшиеся на таком же расстоянии от украшенного многочисленными люстрами потолка.
Ступил на блестящие плитки пола, на которых мои пластмассовые китайские тапки озадаченно скрипнули. Александров несильно подтолкнул меня вправо и сообщил, что именно в той стороне стоял предназначенный для жильцов нашей комнаты стол. Я кивнул, мазнул взглядом по расставленным на столах стаканам, тарелкам и супницам. Опознал картофель пюре с румяными котлетами, салат из капусты, кубики жёлтого сливочного масла. Желудок радостно заурчал, словно он не видел пищу уже как минимум пару дней. Я заметил, как не отстававший от меня Нарек Давтян зажмурился и пошевелил носом (принюхался).
– Сегодня гороховый супчик, – сообщил Нарек. – Вот это мне нравится. Вот это дело. Теперь мы спокойно доживём до ужина, сытыми и счастливыми. Не то, что вчера. Представь себе, Серик: вчера нас травили подозрительной молочной похлёбкой с пенкой и с жёлтыми макаронами. Словно мы приехали не в пансионат, а в пионерлагерь.
Давтян пробежался взглядом по декольте женщин, сидевших за столом, мимо которого мы проходили. Одарил женщин слащавой улыбкой – те смущённо опустили взгляды в тарелки.
– Мне и вчера суп понравился, – сказал Аркадий. – С удовольствием проглотил две порции. У нас в столовой на работе такой же дают. Только там он обычно почти холодный.
Нарек взглянул на Александрова и качнул головой.
– Арик, не травмируй мою психику, – попросил он. – Молочный суп едят только дети и женщины. Взрослым и сильным мужчинам такая еда противопоказана. Поверь мне на слово, Арик. Суп без мясного бульона – это не мужская пища, если только это не армянский спас. Так мне ещё прадед говорил. Мой прадедушка, Арик, был мудрым человеком.
Александров улыбнулся, взмахнул рукой.
– Что это за армянский спас такой? – спросил он. – Впервые о нём слышу.
– Ты о многом ещё не слышал, Арик…
Я прислушивался к тихому, но внятному голосу Давтяна, посматривал при этом на Александрова. Поведение «дяди Аркадия» (того, из моего прошлого) я не помнил. Нынешний же Аркадий Александров выглядел не солидным полковником милиции, каким представлялся мне раньше, а невысоким энергичным мужчиной моего возраста. Худым и узкоплечим. Рубашка и штаны висели на нём, будто на вешалке-стойке для одежды. Но всё же я заметил в нём и знакомые черты: Аркадий очень походил на Сан Саныча – та же улыбка, та же привычка сопровождать резкими жестами едва ли не каждую произнесённую фразу.
Александров придержал меня за плечо и сказал:
– Стой, Серёга. Вот там наш стол. Видишь это число?
Аркадий указал на стоявшую посреди стола (рядом с супницей) табличку с номером нашей комнаты.
– Три стула, три набора блюд, – сказал он, – прекрасно. Сейчас нам накрыли уже на троих.
Суп действительно оказался вкусным (или же я сейчас был очень голодным). Я активно работал алюминиевой ложкой – так же, как и сидевшие рядом со смой за столом Давтян и Александров. Посматривал на улыбчивые лица граждан разных возрастов – за столами в зале вокруг меня сейчас расположились не меньше сотни человек. Стрелял взглядом по сторонам, подмечал особенности нарядов собравшихся в столовой людей: отметил минимум ярких красок в одежде, не заметил на вещах отдыхающих уже ставшие мне привычными логотипы иностранных брендов. Вполуха слушал позвякивание посуды и монотонный гул многочисленных голосов. Прислушивался к словам Нарека, который всё ещё рассказывал мне и Аркадию об особенностях армянской кухни.
– Серёжа, вот ты где! – произнёс мне на ухо звонкий женский голос.
На мои плечи легли тёплые ладони. Знакомый запах женских духов подразнил мои ноздри.
Нарек прервался на полуслове, замер с приоткрытым ртом – посмотрел поверх моей головы. Не донёс до рта ложку и Александров. Он уже привычно улыбнулся, блеснул крупными белыми зубами – тоже устремил взгляд чуть выше моего лба.
Я обернулся и запрокинул голову. Увидел блеск рыжеватых волос и радостную улыбку на лице Вали Кудрявцевой.
– Серёжа, мы десять минут стучались в твою дверь, – с нотками обиды в голосе сообщила Валентина. – Думали, что ты уснул.
Она всё же отвела взгляд от моих глаз и посмотрела на моих спутников.
– Здравствуйте, мужчины, – сказала она. – Я Валя. Валентина Кудрявцева.
Нарек и Аркадий вскочили с мест, будто подброшенные пружинами; едва не опрокинули свои стулья. Они хором представились, обменялись недовольными взглядами. Повторно назвали свои имена, но уже поочерёдно.
– Очень приятно, – похвалила их Кудрявцева. – Вижу, Серёже повезло с соседями по комнате. Мужчины, с удовольствием познакомлюсь с вами ближе. Ведь мы же встретимся с вами после обеда на пляже?