Андрей Федин – Красавчик. Часть 1 (страница 19)
Я подмигнул Валентине и громко объявил:
– Иду купаться! Кто со мной?
– Я.
– Я.
– Подождите меня!
До выкрашенных в красный цвет буйков доплыли только я и Порошин. Какое-то время нас сопровождали Валя и Аркадий, но они повернули обратно к пляжу. Ольга и Рита остались с детьми. Вместе с ними задержался на мелководье и Давтян. Рядом с буйком я сбавил скорость, улёгся на воду, подставил солнечным лучам грудь и лицо. Проводил боковым зрением Петра, рванувшего в заплыв в сторону Турции. Отметил, что море под вечер было спокойным (спокойнее, чем прошедшей ночью). Волны меня покачивали, кружившие в безоблачном небе чайки приветливо помахивали мне крыльями. Размеренно стучало в груди сердце.
Я подумал о том, что «позавчера» не предупредил родителей о своём внезапном отъезде. Тут же улыбнулся. Потому что сообразил: мои папа и мама в семидесятом году ещё даже не стали мужем и женой. Хотя они уже познакомились – в институте. Моя мама в семидесятом году окончила первый курс, весной ей исполнилось восемнадцать лет. Папа на четыре года был старше мамы. Но он поступил в институт после службы в армии, поэтому и учился с моей мамой на одном курсе. Я сказал себе, что моё исчезновение «сейчас» моих родителей не волнует – потому что моё появление на свет в их ближайших планах пока не значилось.
«…Есть обвинения в терроризме и в торговле наркотой. Это с одной стороны. И возможность сбежать от этих обвинений уже сегодня ночью – с другой. Какую ты выберешь? Ты только подумай, Серёга: уже скоро ты будешь спокойно спать по ночам и не шарахаться в сторону при виде милиционеров…» – вспомнил я слова Сергея Петровича. Понял, что хочу спать. Не сомневался, что сегодня ночью я действительно усну спокойно: вся эта суета с побегом от милиции и от ФСБ сейчас мне казалась дурным сном. Моей реальностью теперь стали солнце, море, чайки и Советский Союз образца тысяча девятьсот семидесятого года.
Из воды я выходил неспешно, обходил собравшихся у самого берега детишек и пожилых женщин. Привычно отметил, что снова стал объектом всеобщего внимания: на меня посматривали не только женщины – бросали в мою сторону завистливые взгляды и мужчины. Не заинтересовал я только детей – те увлечённо разбрызгивали вокруг себя воду, доставали со дна гладкие камни и ракушки. Я встретился взглядом с глазами очередной засмотревшейся на меня девицы; вспомнил, как вот так же выходил на берег сегодня ночью – почти так же (только без плавок). Окинул взглядом берег – блондинку с причёской «каре» не увидел.
Ольга и Рита с сыновьями уже вернулись к расстеленным на песке покрывалам. Рядом с ними стояли Нарек и Аркадий – Александров о чём-то увлечённо рассказывал, отчаянно жестикулировал (он снова напомнил мне Сан Саныча). Валя Кудрявцева меня заметила. Она наблюдала за моим приближением, жмурилась от яркого солнечного света. Я снова отметил, что фигура у неё хорошая. Хотя (на фоне собравшихся на пляже пансионата людей) Валина кожа пока выделялась белизной (как и кожа прочих моих спутников). Кудрявцева махнула мне рукой – я улыбнулся в ответ: помнил, что моя улыбка всегда нравилась женщинам.
Я воспользовался предложением Валентины: прилёг на её покрывало. Вяля пристроилась рядом со мной, прижалась тёплым плечом к моей руке. Моё тело и плавки быстро подсохли на солнце. Я чувствовал, как солнечные лучи согрели мне грудь и живот. Лицо я прикрыл бейсболкой – веки от яркого света не спасали. Слушал как рассказывал о себе и о своей работе Нарек. Его голос звучал негромко (на фоне множества других голосов, шума прибоя и криков чаек). Я чётко слышал каждое произнесённое Давтяном слово. В очередной раз подумал о том, что из Нарека получился бы хороший радиоведущий или диктор новостей на телевидении.
– … Скажу вам так, уважаемые, – говорил Нарек, – в нашем гастрономе я самый главный работник…
– Нарек, вы работаете директором гастронома? – спросила Ольга Порошина.
– Почему директором? – сказал Давтян. – Нет. Кто такой, директор? Директор – это… так… зависимый человек. Директор, со мной всегда за ручку здоровается. Уважительно. С праздниками меня поздравляет, подарки дарит. Он каждый день моим здоровьем интересуется. Потому что понимает, кто я такой. Все уважаемые люди сперва здороваются со мной, когда приходят в наш магазин. Только после этого идут к директору. Если вообще к нему идут. Зачем им директор, если есть…
– Так кем вы работаете, Нарек? – сказала Рита.
Я почувствовал: на мои пальцы ног снова посыпался песок – мимо моих ног опять пробежали к воде детишки.
– У меня очень ответственная работа, – сообщил Давтян. – Важная. Я – рубщик мяса!
Нарек многозначительно замолчал, выдержал паузу.
В которую вопросом вклинился Александров.
– Что же в твоей работе такого важного? – спросил он. – Мне кажется, Нарек, что ты преувеличиваешь её значимость.
По ткани лежавшей на моём лице бейсболки скользнула тень – это взмахнул руками Нарек.
– Преувеличиваю? Ха! Что, говоришь, важного?
Я услышал, как под ногами Давтяна скрипнул песок.
– Это ты, Арик, у своих милицейских начальников спроси, – ответил Нарек, – что важного. Они ко мне в магазин перед каждым праздником приходят. Поздравляют. По имени-отчеству называют. Потому что они умные люди. Знают, чем моя работа важна. В ресторане «Арагви» для меня тоже всегда находят столик. Знаешь, Арик, такой ресторан? Там не всякий место найдёт. Туда очень важные и известные люди захаживают. Загляни туда, Арик. Угощу тебя. Там готовят превосходную осетрину на вертеле!
– Нет, уж, спасибо, – сказал Александров. – В нашей столовой тоже неплохо готовят.
– Осетрину? – спросила Ольга.
– Ну, не осетрину, конечно…
– Нарек, вы часто бываете в ресторане «Арагви»? – спросила Кудрявцева (её голос прозвучал у самой моей головы). – Я слышала, что туда часто заходят писатели, актёры, композиторы и даже футболисты…
– Заходят! Конечно, заходят! И футболисты, и актёры. Сто раз их видел! Все они знают, кто такой Нарек Давтян. Точно вам говорю. Я там зимой Володю Мунтяна встретил: он шашлык из барашка кушал. А в мае за столом у окна Леночку Лебедеву видел – вот как тебя сейчас. Такая же красавица, как и в кино. Она тогда посмотрела на меня, улыбнулась. Наверное, тоже обо мне слышала. Лебедева тогда сидела с этим… забыл его имя. Худой такой, с выразительным лицом. В телеспектакле «Солярис» снимался. Помнишь его?
– Василий Лановой? – спросила Рита.
– Наверно, – ответил Нарек. – Наверное, Лановой. Я всех этих актёров не запоминаю по именам.
– Ух, ты!..
– Мне Лена Лебедева нравится, – произнёс Пётр Порошин. – Мы с Олей на этот её последний фильм, «Три дня до лета», четыре раза в кинотеатр ходили. Мы бы и снова его посмотрели. С удовольствием. Правда, солнышко?
– Конечно.
– Елена Лебедева красивая, – согласился Аркадий. – Я «Три дня до лета» дважды посмотрел. Хороший фильм. У меня в кинотеатре от звуков голоса Лебедевой мурашки по телу пробегали. Говорят, что она будущая Любовь Орлова…
– Скажете тоже, – произнесла Валентина. – Орлова. У этой Ленки Лебедевой пока только две-три хорошие роли в кино были. Просто повезло ей. До этого её последнего фильма о Лебедевой и не говорил никто… почти. Рано её с Орловой сравнивать.
– Хм…
– А кто такой этот Володя Мунтян? – спросила Рита.
– Ритка, ты шутишь? – сказал Пётр. – Не знаешь Мунтяна?
– Футболист, – ответил Нарек.
– Это лучший футболист прошлого года, – сообщил Александров. – За киевское «Динамо» играет.
– Если он играет за киевлян, то что делал в Москве? – поинтересовалась Рита.
– Так он ещё и игрок сборной СССР, – сказал Пётр. – Поэтому, наверное, и приезжал.
– Мама, я купаться хочу! – заявил тонким голоском пятилетний Вася.
– Ладно, – ответила его мать, – идём. Намочишь ножки. Лопатка-то тебе зачем?
– Нужна! Рыбу ловить буду. Акулу!
– Ого!
– Я с вами пойду, – заявил Александров. – Посмотрю на ловлю акул.
– Тоже ополоснусь, пожалуй, – сообщил Нарек.
– Ура, купаться! – воскликнул Серёжа Порошин.
Его звонкий голос встревожил чаек, круживших в небе надо мной – они заверещали с удвоенной силой.
Я не удержался, зевнул.
– Ты, сынок, купаться пока не идёшь, – ответила Ольга. – Мы с тобой десять минут назад ходили ноги мыть. Забыл, что ты мне пообещал? Посмотри, где стрелочка на часах. Видишь? Ты ещё… девятнадцать минут живот погреешь. Только после этого мы пойдём к воде.
Рита и Сергей ушли к морю в сопровождении моих соседей по комнате. Валя накрыла мою руку своей ладонью, притихла. Молчал и пятилетний Сергей. Пётр и Ольга обсудили качество сегодняшнего обеда (их оценки блюд в целом совпали). Спрогнозировали они и меню грядущего ужина (Ольга рассчитывала отведать овсяную кашу, а Пётр мечтал о сырниках со сметаной).
Я слушал их голоса и шум прибоя. Сквозь ткань бейсболки замечал мелькание на небе теней: то ли облаков, то ли чаек. Лежал животом кверху, показывал солнцу ладони. Боролся с сонливостью, изредка зевал. Наслаждался солнечным теплом. Чувствовал под правой лопаткой твёрдую поверхность камня. Ощущал, как по моим вискам то и дело скатывались на покрывало капли пота.
Должно быть, я всё же задремал – потому что голос Риты прозвучал неожиданно для меня.
Я вздрогнул и едва не сбросил с лица бейсболку.
– Петя, Оля, вы не видели Васю⁈ – спросила Рита.