Андрей Еслер – Наследник $$$ уровня 7 (страница 9)

От кофе я отказался. За утро эта чашка стала бы третьей.

Карла выпрямилась, но далеко отодвигаться не стала. Симона положила ладони на подлокотники и приготовилась слушать.

— Столичный университет остался без ректора и без нескольких членов попечительского совета. Вчерашнюю историю вы наверняка слышали.

— Габриэль вслух читал за завтраком. Он редко это делает, но эта история его впечатлила. — Симона чуть наклонила голову. — Там мелькала ваша фамилия.

— Мелькала. Так вышло, что я в этом деле не зритель. И теперь мне нужно, чтобы совет вновь начал функционировать, но на этот раз делал это честно. Два места свободны, и одно из них я хотел бы предложить вам.

Внешне Симона не удивилась. Она перевела взгляд на дочь, и Карла пожала плечами, изображая полную непричастность.

— Почему я? В Фаворе достаточно семей, которые с радостью посадят кого-нибудь в совет ради вывески.

— Именно поэтому. Вывесок там хватало, и вчера прокуратура вынесла их коробками. Университету нужны люди, готовые действительно ходить на заседания и достаточно весомые, чтобы никто из оставшихся восьми не решил, что можно продолжать по-старому. Фамилия дэ Леон подходит по всем пунктам. И я не знаю никого, кто держится с таким достоинством на приёмах, где половина гостей ищет повод для сплетни.

— Лесть, — спокойно отметила Симона.

— Наблюдение.

Карла тихо фыркнула.

— Он всегда так делает, мам. Сначала комплимент, потом за это требует счет.

— Счёт будет, — спорить я не стал. — Я хочу открыть при университете фонд и премию для студентов. Не ради красивого жеста, мне нужны программисты, а в Фаворе их не найти. Совет должен утвердить фонд, и мне нужно, чтобы там сидели люди, которые не попросят двадцать процентов за право потратить мои же деньги.

— Двадцать? — Симона приподняла бровь.

— Столько просил прежний председатель. Сейчас он объясняет прокуратуре, откуда в его сейфе наличные.

Симона молчала недолго. Она прикидывала, как это будет выглядеть со стороны.

— Габриэль будет ворчать, — наконец произнесла она. — Он считает, что жене корпората достаточно благотворительных обедов.

— Габриэль будет гордиться, — вмешалась Карла. — Он потом всем расскажет, что его жена в совете ведущего университета. Ты же его знаешь.

Симона улыбнулась уголками губ, и я понял, что вопрос решён.

— Хорошо, Виктор. Я согласна. С одним условием.

— Слушаю.

— Вы объясните мне, что именно я должна там делать. Сидеть в президиуме и подписывать бумаги, не читая, я не собираюсь. Вчерашний день показал, чем это заканчивается.

— Читать придётся много. Обещаю.

— Тогда договорились.

На этом серьёзная часть закончилась, и дальше говорили о пустяках. О том, что в доме стало тихо с тех пор, как Карла выросла и перестала хлопать дверьми. О подруге в Севилье, к которой Симона ездила на прошлой неделе. О том, что осень в этом году торопится. Карла между делом сообщила матери, что я зову её на Сарду покупать военную базу, и Симона приняла новость с редким спокойствием.

— Только не списанную технику, она работает через раз, — попросила она. — Габриэль спать не будет.

Я попрощался, поцеловал Карлу в висок под внимательным взглядом её матери и вышел к машине.

Хавьер открыл дверцу. Я сел и по дороге перебирал в голове, что получилось.

Два места заполнены, и совет снова в сборе. Десять человек, из которых двое пришли по моей просьбе, а восемь остались от прежнего состава. Председателя они выберут из своих, и это меня не заботит. Пусть сидит кто угодно, лишь бы не тянул руки к фонду. Мне нужен не председатель, мне нужен ректор.

Восьмерых я знал только по списку Захара. Жёны банкиров, отставной судья, пара промышленников средней руки. Люди, на глазах у которых Кальдерона выводили под руки, и сегодня они наверняка перечитывают каждую подписанную за жизнь бумагу. Они будут голосовать за того, кто пообещает им покой. Инес Монтеро тоже осталась в совете, и, если она не дура, то будет поднимать руку вслед за новыми соседками по столу. Снимки по-прежнему лежали у меня.

Покой этим людям предложат Элеонора и Симона. Обе двадцать лет встречались на одних и тех же приёмах, а там решается больше, чем в любом совете. Я поставил в этот совет не двух женщин, а два имени, которые в Фаворе привыкли слушать.

За окном проплывали особняки Старого города, и Хавьер, как обычно, вёл машину так, что дорога не ощущалась.

На следующий день к университету я приехал раньше дам. Утро выдалось прохладным, над главным корпусом висело чистое небо, а по газону шипели поливалки. Пахло мокрой травой. Студенты ещё не заполнили кампус, и колоннада стояла пустой, если не считать охранника. Он узнал меня и на всякий случай расправил плечи.

Первой подъехала мать. Водитель открыл ей дверцу, и Элеонора вышла в тёмном брючном костюме и с лентой в волосах.

— Ты рано, — заметила она вместо приветствия и подставила щёку. — И без галстука.

— Сегодня я просто зритель.

— Жаль.

Симона появилась через минуту, и две доны поцеловали воздух возле щёк друг друга.

— Симона, дорогая. Ты не меняешься.

— Ты тоже, Элеонора. Только сын у тебя вырос.

— Не говори. Иногда он ведет себя совсем как в детстве. Только игрушки стали больше.

Они посмеялись, и я дал им закончить, прежде чем перейти к делу. Времени оставалось немного, секретарь совета ждала к десяти.

— Прежде чем вы войдёте, есть одна просьба.

Обе повернулись ко мне.

— Сегодня вас утвердят, вы заполните документы, и на этом день закончится. Завтра совет собирается снова, уже в полном составе. Будут выбирать председателя и ректора. Председатель мне безразличен. А вот ректором должна стать Жасмин Флорес.

— Кто это? — Элеонора чуть сощурилась.

— Декан цифрового направления и преподаватель. Без связей и покровителей, честная, но немного неуверенная и застенчивая. Если бы не она, я бы сейчас писал письменные извинения в прокуратуре.

— Честная, — мать произнесла это слово с лёгким недоумением. — В Столичном университете. Это будет что-то новое.

— Поэтому и прошу. Мне нужен ректор, который хочет лучшего будущего для студентов. — Я перевёл дыхание. — Только я не понимаю, как это провести. Вас двое.

Элеонора и Симона переглянулись.

Это был очень женский взгляд, мгновенный и совершенно непроницаемый для постороннего. В нём уместилось что-то, что мне не предназначалось и чего я, по всей видимости, не пойму никогда.

— Не переживай, мальчик, — мать поправила ленту. — Всё уладим.

— Ты знаешь остальных? — уточнила Симона.

— Троих по имени. Ещё двоих по мужьям. — Элеонора пожала плечами. — Достаточно.

— У меня двое. — Симона задумалась. — Нет, трое. Жена судьи ходит ко мне в цветочный клуб.

— Вот видишь, — мать снова повернулась ко мне. — Восемь человек, из которых мы уже сейчас знаем шестерых. Остальные двое сами подтянутся, когда поймут, куда ветер дует. Иди работай, Виктор. Здесь ты больше не нужен.

Она взяла Симону под руку, и обе направились к ступеням, о чём-то беспечно болтая. Мне подумалось, что я за всю прошлую неделю проделал с прокуратурой, кувалдой и папками столько работы, сколько эти две женщины собирались сделать одним утренним чаем.

Охранник открыл им дверь и поклонился.

Документы они заполняли до обеда. Собрание назначили на завтра, на десять утра.

От университета до фабрики я доехал за двадцать минут и всю дорогу наслаждался редким ощущением, что сегодня можно немного выдохнуть. Ощущение оказалось ложным.

Мария встретила меня в кабинете стопкой бумаг и чашкой кофе, и в этот раз пришлось его выпить. Утро с двумя донами вымотало сильнее, чем я ожидал.

— Сводка, — она положила верхний лист передо мной. — Перешли отметку в три миллиона. Лента держится, Матео говорит, что старый код всё-таки лёг, но новый успели поставить.

Три миллиона, и это очень грело душу. Когда-то Матео радовался первой тысяче, а теперь три миллиона человек открывали телефон, чтобы посмотреть, что написали друзья, кто выложил фотографию и сколько урожая созрело на грядке за ночь.

Дальше пошло обычное. Заявки на серверы, счёт от подрядчика за вентиляцию, жалоба модерации на то, что программисты опять забыли закрыть дверь в свою комнату и оттуда пахнет человеческими выделениями. Две девушки просили отдельный кабинет. Я подписал серверы, отложил счёт и написал на жалобе, что проведу дополнительную вентиляцию и введу штрафы, если кто-то не помоется. Пусть учатся жить в коллективе.

Внизу гудели серверные стойки. Этот гул я уже не слышал, как не слышат холодильник на кухне. Фабрика дышала, и это мне нравилось.