Андрей Еслер – Наследник $$$ уровня 7 (страница 11)

— Домой, — велел я.

Всю дорогу до квартиры я вспоминал лицо брюнетки и тихо смеялся. Иногда для того, чтобы вечер удался, достаточно одной фразы и человека, который не боится её сказать.

В университет на следующий день я заехал по дороге, не рассчитывая задерживаться дольше четверти часа. Вестибюль уже наполнялся первокурсниками, из кафетерия тянуло дешевым кофе и круассанами. Натёртый к началу года паркет поскрипывал под ногами. Университет пережил обыск и потерял ректора, но продолжал жить своей научной жизнью.

Жасмин стояла на втором этаже у двери приёмной ректора, прижимая к себе папку.

— Меня назначили ректором, — произнесла она, когда я подошёл. — С сегодняшнего дня. Мне позвонили и попросили подняться и принять дела. Я поднялась, и… Дальше не знаю…

Радости пока не было.

— Поздравляю, сеньора ректор.

— Не называйте меня так. Пока не привыкла.

— Люди привыкают к чему угодно, если им платят за это зарплату.

Она криво улыбнулась.

— Как вы это сделали?

На этот вопрос ответа у меня не было. Что произошло за закрытой дверью совета, я понимал не больше, чем она.

— Понятия не имею. Честное слово. Заходите, садитесь в кресло, пока никто не занял. Про фонд поговорим чуть позже.

— Хоть я сомневаюсь, что это не ваших рук дело, но благодарю… Наверное.

Она набрала воздуха и вошла.

Двух дон я перехватил на лестнице уже на выходе. Обе выглядели очаровательно.

— Дамы, с меня причитается. Вы великолепны. Как вам это удалось?

— Не всё, — ответила мать и натянула перчатку. — Ректора мы провели. Председателя пришлось отдать.

— Промышленнику из старого состава, — уточнила Симона. — За его голос и голос его приятеля мы пообещали не выставлять никого на председательское место. Иначе ректора не набрали бы.

— Значит, председатель не наш.

— Пока не наш. Мы ещё побарахтаемся. Человек с амбициями обычно делает ошибку в первые полгода, и тогда его переизбирают.

Они переглянулись, и у обеих одновременно появились улыбки. Акулы, которые уже съели половину рыбы и просто решили не торопиться со второй.

— Виктор, причитается, ты сказал? Мы подумаем, что именно, — заметила Элеонора.

Они спустились мимо меня, сели в одну машину и уехали отмечать чужое назначение.

До парома оставалось достаточно времени, чтобы успеть за Карлой.

Карла вышла на крыльцо с таким чемоданом, что у Хавьера перехватило дыхание. С ней отец отправил ещё двух охранников. Крепкие дядьки с шеями борцов, похожие друг на друга.

— Мы едем на пару дней, — напомнил я.

— На остров, — поправила она. — На острове нужны платья. Вечернее, дневное и на случай, если мы всё-таки купим корабль.

— Корабль идёт в нагрузку.

— Тем более нужно платье.

Паром уходил в три часа дня, с рабочего причала. Чайки орали над кранами, и портовый служащий, проверявший билеты, уставился на Карлу и про меня забыл.

Она стояла у поручня, пока паром отваливал от стенки, и на её лице я увидел простое любопытство.

Палубу для вип-пассажиров на пароме сделали недавно и на скорую руку. Десяток шезлонгов, тент от солнца, бар с одним барменом и полосатые полотенца. Всё это тянуло скорее на веранду хорошей провинциальной гостиницы, чем на вип-ложе, но народу здесь не было, и этого было достаточно.

Двигатель гудел где-то под ногами, убаюкивая. Настил под босыми ступнями прогрелся так, что стоять на месте долго не получалось. Чайки отстали ещё на выходе из гавани, и теперь над нами был только ветер, солёный и тёплый, с редким запахом горячей краски от нагретого борта.

Карла лежала рядом в купальнике и читала журнал с собственной фотографией на обложке. Читала невнимательно, я видел, как страница переворачивается, а глаза остаются на одном месте.

— Интересно? — заметил я.

Она отложила журнал и повернулась ко мне.

— Ты собираешься спать все двенадцать часов?

— Хочу попробовать. В Фаворе не выходит.

— Тогда сначала намажь мне спину. Иначе к вечеру я буду цвета этой обложки.

Она перевернулась на живот и подтянула волосы наверх, открывая шею и развязывая лямку купальника, обнажая спину. Крем оказался холодным, и Карла вздрогнула, когда первая порция легла на лопатки.

— Сейчас пройдёт.

— Знакомая фраза. — Она уткнулась лбом в сложенные руки, и голос зазвучал глухо. — Ты и в прошлый раз так утешал. Только банка была другая.

Я усмехнулся и продолжил растирать плечи. Кожа под пальцами была гладкой и уже тёплой от солнца.

— Сметана честно работала.

— Она воняла на весь дом. Я потом неделю чувствовала этот запах от собственных волос. А ты стоял с деловым лицом и мазал меня, как бутерброд.

Она приподняла голову, глянула на меня через плечо, и в лисьих глазах не было ни капли обиды.

— Ты тогда специально это сделал.

— Да.

— Чтобы я уехала.

— Да.

— Не уехала.

— Заметил.

Она снова опустила голову, а я закончил со спиной, перешёл на руки, потом на ноги. С Катрин всё было просто и честно. С Карлой ничего простого не получалось никогда, и я перестал делать вид, что это меня не устраивает.

Когда крем закончился, я помог завязать купальник. Она перевернулась, села, взяла флакон и молча выдавила остатки себе на ладонь.

— Теперь ты. Ложись.

Её ладони были прохладными, а движения медленными, и вскоре я понял, что пахнет чем-то персиковым, что я уже слышал в гостиной дэ Леонов.

Потом она наклонилась и поцеловала меня.

Коротко, на пробу, и, не встретив сопротивления, повторила. Второй поцелуй вышел длиннее. Где-то у лестницы кашлянул Хавьер, и я не понял, случайно или нет.

— Твой телохранитель смотрит в море, — прошептала Карла, не отстраняясь.

— Он профессионал.

— А мои?

— Твои, кажется, вообще не моргают. Но тоже смотрят на воду.

Она рассмеялась мне в шею, откинулась на свой шезлонг и закрыла глаза. Ни слова про Катрин, ни слова про то, что будет дальше. Карла умела не задавать вопросов, на которые ответ ей не понравится, и в этом мы с ней были похожи.

Солнце пошло на закат, бармен принёс лёд и два бокала, и я всё-таки уснул.