Андрей Ермоленко – Марулл. Purgatorium (страница 6)

Я хочу… Я хочу… Да… Кажется, так… Именно так…

– Ну вот, раздался над его ухом голос д`Эглиза, – стал типа человек. Браво ещё раз! За это надо выпить!

Марулл открыл глаза и оглядел себя. Поношенная, потёртая рубаха в клетку, простые хлопковые штаны и… Да! Подтяжки! – Боже, как я люблю подтяжки, – прошептал сенатор, слегка оттянув их большими пальцами и со щелчком отпустив. Вот так! Свободно и легко!

И он улыбнулся.

…

После довольно продолжительной паузы, во время который каждый из троих собеседников пребывал в своих мыслях, д`Эглиз наконец прервал молчание, встал с кресла, громко, с хрустом потянулся и сказал: – Ну что ж, господа, давайте немного пройдёмся, у меня уже ноги затекли.

У Марулла ничего не затекло, напротив, он ощущал необыкновенный уют и с радостью провёл бы в кресле хоть весь вечер, однако ему не хотелось портить гармонию, напротив, он обнаружил в себе искреннее желание сделать д`Эглизу приятное и он с готовностью поднялся с кресла.

– Ах, граф, – с деланным страданием в голосе простонал Лион, – вот ведь непоседливый человек. Так хорошо сидели… Беседовали…

– Спокойствие, Лион, – беседовать мы можем и дальше, – давайте, дружище, давайте, поднимайтесь, растрясёте немного ваш драгоценный жирок, – от вас не убудет. Не принуждайте меня заставить кресло исчезнуть из-под Вас как в прошлый раз!

– О, нет, Вы себе этого больше не позволите, – возразил ему Лион с наигранным гневом…

– Да, не позволю, – с сожалением вздохнул д`Эглиз, – Вы, негодник, чересчур злоупотребляете Вашим всемогуществом. – Но прошу Вас по дружбе, давайте прогуляемся по этому чудесному саду или, знаете что? Давайте сыграем партию в дартс!

– В дартс? – удивился сенатор.

– Ну да. В дартс. Такая игра, – нужно кидать дротики в круглую мишень и…

– Разумеется, я знаю, что такое дартс! – Я – англичанин, – чопорно проговорил сенатор, – только вот у меня… Сенатор чуть не брякнул “у меня нет дартса”, – но вовремя сообразил, что скажет глупость и попытался более осмысленно закончить фразу, – у меня… ммм… давно не было практики. Вышло не сильно лучше, но собеседники, похоже, вежливо не заметили неуклюжести слов сенатора.

– Что ж, позвольте, – д`Эглиз взмахнул рукой, перед друзьями появилась большая круглая мишень и электронное табло рядом, на котором зажглись строки с цифрами – три раза по 501. – Нужно указать имена игроков, – сказал граф и рядом с каждой строкой возникли имена.

– Мастер, Лентяй и Зануда, – прочитал Марулл. Очень вежливо! – пробормотал он, чувствуя, однако, что его губы растягиваются в улыбке. – Вам не кажется, друг мой – обратился он к Лиону – что нужно слегка подправить имена?

– Несомненно надо подправить, – приблизился к ним Лион, – а то, помилуйте, какой же я Мастер? Он прищурился и надписи сменились на: Хвастун, Философ и Новичок.

– Вот так будет лучше, – сказал он, – а главное, сразу понятно, кто есть кто.

– Что ж, я, похоже, Новичок, – это справедливо, – сказал сенатор, – изволите начинать, джентльмены?

– Давайте Вы первый, сенатор, – сказал д`Эглиз, – должна же быть у вас хоть какая-то тень надежды на победу. И он передал Маруллу  три серебристых дротика. Сенатор взвесил их в руке, – хм… то, что надо. Тяжёленькие, идеально сбалансированные. Что ж… Марулл неплохо играл в дартс при жизни, и пару раз ему даже удавалось закончить раунд пятнадцатью дротиками, что было весьма неплохо для компаний, в которых ему доводилось играть. Марулл прищурился, прицелился в тройную двадцатку и легко размахнувшись пустил дротик. Точно в цель! Сенатор улыбнулся, взвесил в руке второй и запустил в мишень. Дротик опять попал в точности туда, куда Марулл целился… У сенатора всего пару раз в жизни получалось попасть дважды подряд в тройную двадцатку и его начали одолевать некоторые подозрения. Впрочем, третий дротик уже был готов к броску и сенатор, почти не целясь, пустил его в мишень. Тот вонзился рядом с первыми двумя с лёгким щелчком ударив оперением об оперение.

– Нда… – разочарованно протянул д`Эглиз, уперев руки в бока – вот уж не думал, что вы совершенно не умеете играть!

– В каком смысле? – удивился сенатор, – тройная двадцатка, граф! – Не уверен, что многие смогут это повторить…

– Смогут, смогут, – проворчал д`Эглиз, – подходя к мишени и выдёргивая из неё дротики, – сможет каждый первый, господин зануда! Лион, вы что, не научили сенатора играть? У вас было две недели, боже мой, чем вы занимались? Неужели из-за Вашей душеспасительной трепотни у вас не хватило времени ни на что толковое?

– Да, каюсь, мы ещё не дошли до игр, – сокрушённо проговорил Лион и взял сенатора за плечо, – однако это дело поправимое, д`Эглиз, уверяю Вас, мы сегодня же составим вам достойную партию! – и обратившись к ничего не понимающему сенатору он со своей неизменной улыбкой сказал, – Марулл, друг мой! Не забывайте, где мы находимся и по каким законам существуем.

– Поясните, Лион, я Вас не понимаю. Но с радостью готов выслушать. Что Вы имеете в виду.

– Друг мой, Вы обладаете абсолютным всемогуществом и Ваши желания имеют свойство исполняться моментально.

– Да, разумеется. Это я уже понял. И что? – спросил сенатор, начиная, впрочем, догадываться к чему клонит Лион.

– Ну, думаю, вы и сами сможете ответить на вопрос, что произойдёт, если Вы, взяв три дротика, захотите, чтобы они попали точно туда, куда Вам хочется.

– Хм… Ну… Разумеется, они туда и попадут.

– Разумеется, – грустно сказал Лион, пожимая плечами. Вам дано всемогущество без подвоха, дорогой друг. Ваша воля исполняется именно так как вы и в самом деле хотите. Как, впрочем, и наша, –  с чуть заметным оттенком печали вздохнул он, заложив руки в карманы.

– Момент, момент, – нахмурился сенатор, попеременно глядя то на Лиона, то на д`Эглиза, – в чём же тогда вообще смысл играть в дартс? Если сталкиваются три всемогущества, мы же все трое можем пожелать всегда попадать точно в цель, верно? Какой же тогда интерес?

– Абсолютно никакого, – сказал д`Эглиз, – честно говоря, я ожидал, что вы это сообразите до того, как столь виртуозно выбьете три тройных двадцатки!

– Так, а как же тогда? – вскричал сенатор. – Получается, Вы меня разыграли? Соревноваться вообще не имеет никакого смысла?

– Имеет, друг мой, имеет, – улыбнулся Лион и, подняв палец, продолжил – если Вы намеренно ограничите своё всемогущество!

– Это как? Что же мне, нарочно бить мимо цели, чтобы игра стала интереснее?

– Нет, дружище, это тоже убило бы всякий интерес, – терпеливо сказал Лион, взяв сенатора под локоть, – специально бить мимо цели – не нужно, да и имеет столько же смысла, сколько и бить всегда точно в цель, – если попадание зависит только от Вашего желания – грош цена такой игре. Чтобы игра получилась интересной, мы все трое должны сознательно уменьшить свои способности.

– А разве это не одно и то же, что и поддаваться? – спросил сенатор.

– Мы очень хотим верить, что нет, – вздохнул Лион.

– Совершенно точно – нет, – подал голос д`Эглиз, – не слушайте этого старого нытика, – смотрите, всё просто, – на время нашей с вами игры мы принимаем решение играть на том уровне, который у нас был при жизни. Полагаю, он у нас примерно равный. Ясно?

– Ну… – пробормотал Марулл, – вроде ясно… Что ж, давайте попытаемся.

– Он вновь взял дротики в руку, выбрал один из них, размахнулся, прицелился и выпустил его в мишень. На этот раз дротик воткнулся на сантиметр выше намеченной цели. Сенатор сосредоточился и искренне попытался как мог хорошо прицелится, при этом сознательно проговорив в мыслях, что хочет пользоваться исключительно умением, которое у него было на Земле. Второй дротик ушёл ещё выше чем первый.

– Ну, ну, дружище, поддаваться тоже не нужно, – услышал он насмешливый голос д`Эглиза над ухом, – или Вы и впрямь так отвратительно играете?

В сенаторе заиграла гордыня, однако он подавил в себе низменное желание всё же воспользоваться читингом при третьем броске и вновь бросил дротик исключительно с отпущенным ему дарованием и приобретенным при жизни умением. Третий дротик вошёл существенно ниже цели, однако тоже попал в двадцатку, хоть и не в тройную.

– Три по двадцать, – не так уж плохо, – проговорил Лион, похлопывая сенатора по плечу.

– Так-с, ну давайте-ка я, – с азартом сказал д`Эглиз, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки. Добавим немного света! – Светлячки вокруг мишени замерцали чуть ярче, и д`Эглиз, прищурившись замахнулся дротиком.

– Постойте-ка, – сказал сенатор, – простите, друг мой, д`Эглиз, я ни в коей мере не сомневаюсь в вашей порядочности, но… так сказать для общего развития и понимания правил, по которым нам тут приходится жить, – как я могу быть уверен, что…

– Что я играю честно? – перебил его д`Эглиз, не переставая целиться – это очень просто, дружище! Ради этого вопроса не стоило сбивать мне так хорошо взятый прицел, – и он выпустил дротик, со свистом вонзившийся в поле с цифрой “18”. Ну вот, – огорчённо сказал он. – Господа, не болтайте под руку! Или это ваша тактика, Марулл? Если так, то я на вас обижусь.

– Нет, нет, что Вы, ни в коей мере! – поспешил оправдаться сенатор, слишком поздно сообразив, что д`Эглиз явно говорит не всерьёз. – Цельтесь на здоровье, я буду нем как рыба, обещаю Вам.

– Ну вот ещё, – ворчливо сказал Лион, – учитесь, граф, целиться под давлением, – а я пока объясню сенатору главное правило, по которому мы тут, собственно, существуем. Это не займёт много времени, так как мы его уже не раз с Вами упоминали.