Андрей Дугинец – Тропами Яношика (страница 28)

На подступах к местечку, где оставался со своими бойцами комиссар Лях, тоже били два немецких пулемета. Весь путь в горы, откуда утром спустились партизаны, немцы пристреляли и теперь старались вытеснить партизан именно на эту прицельно простреливаемую сторону местечка.

Оставалось одно — затягивать бой до вечера, чтобы под прикрытием темноты пробиться в горы. Об этом решении Величко сообщил Черногорову и Ляху.

Но связаться с ними было теперь очень трудно — простреливался каждый переулок. И вот в эту критическую минуту Величко услышал громкий крик, стрельбу и гром гранатных разрывов где-то среди развалин крепости. Впечатление было такое, что немцы сами между собой передрались. Он приложил бинокль к глазам и сам себе не поверил. С высокой крепостной стены летела вниз под кручу только что так губительно стрелявшая пушка, а за нею катились немцы в своих капустно-зеленых мундирах. Умолкший было крупнокалиберный пулемет стоял теперь на другой, более высокой скале и бил, как показалось Величко, по немцам.

— Стефан, узнай у Черногорова, не он ли расправился с артиллеристами, — приказал он разведчику.

— Товарищ командир то е французи! — ответил боец, выпросив у него на минутку бинокль.

— Почему так решил?

— Все в беретах!

— А чего ж у них белый флаг? — без бинокля осматривая развалины крепости, на которых появлялось все больше людей в беретах, удивился Величко.

— То не флаг. То Бела Пани.

— Что еще за Бела Пани? — забирая бинокль, спросил Величко.

Тогда Демко Стефан напомнил командиру рассказ поручика де Ланурье о девушке в белом, на которую французский офицер возлагал все свои надежды, когда решил помочь товарищам освободиться из концлагеря.

— Наверное, она им помогла бежать и сама с ними пошла, — сказал в заключение он.

Пока они разговаривали, французы с криком и стрельбой стали спускаться с горы. Внизу сначала слышались отдельные выкрики немецких командиров. Потом все потонуло в сплошной стрельбе. Теперь немцы оказались между партизанами Черногорова и французами.

Величко послал Стефана Демко на связь с Черногоровым и Ланурье, а своих бойцов стал выводить к дороге на помощь Ляху. На окраине села он увидел жестокую рукопашную схватку французов с немцами. Эсэсовцы старались увернуться от рукопашной, укрывались за развалинами дома и отстреливались. Но французы, пренебрегая опасностью, снова и снова их настигали, кололи штыками, били прикладами.

Величко заметил, что в этом бою участвуют не все французы — сражается человек пятьдесят. А еще столько же перебежками следуют по месту боя. Эти совершенно безоружны. Они на ходу вооружаются за счет убитых и тут же с яростными криками бросаются в бой.

— Дорвались наконец-то!

Величко приказал трем бойцам зайти в тыл немцам, отступающим перед французами, и забросать их гранатами.

Через время, зажатые в тиски эсэсовцы стали бросать оружие и с поднятыми руками убегать. Но ярость настрадавшихся в фашистской неволе французов была так велика, что, схватив автомат струсившего врага, они тут же пускали его в дело…

Покончив с немцами под горой, французы бросились на другой конец села, где в бой с небольшой кучкой партизан Ляха вступил взвод только что прибывших мотоциклистов. Угадав намерение французов, Величко послал своих бойцов на правый фланг к немцам и приказал прежде всего уничтожить пулеметные гнезда. Обуянные яростью французы не считались с потерями, они бежали по берегу широкого ручья почти на виду у немецких пулеметчиков.

Вернувшегося с докладом Стефана Величко тут же послал к французам сообщить, что левая сторона ручья немцами не простреливается и по ней можно зайти в тыл врага, надо только перебежать по жердевой кладке или перебрести через ручей.

Французы этого совета послушались, спустились к самому ручью и вскоре скрылись из вида. Снова увидел их Величко уже выбегающими из леса в тыл немцам. Гитлеровцы повернули один свой пулемет и открыли было огонь по стреляющим на бегу французам. Но раздался взрыв гранаты, брошенной одним из партизанов Величко, и пулемет умолк.

И в этот момент Величко увидел изумительную картину. Французы, вооруженные в основном винтовками, бросились на немецких автоматчиков, пытавшихся спастись бегством. Два высоких француза подхватили на руки женщину, одетую в белое, и, как знамя, понесли ее впереди бегущих в атаку товарищей. Немцы, пятясь и отстреливаясь из автоматов, стали отступать к своим мотоциклам. Но из-за мотоциклов полетели в них гранаты засевших там партизан Ляха.

Впереди французов все время бежал высокий командир. Он был в форме словацкого офицера, но, как и все, в берете. В схватке с мотоциклистами командир вдруг упал, К нему сразу подбежали те, что несли женщину в белом. Она спустилась на землю и стала перевязывать рану командира. Увидев, что командир ранен, французы с еще большей яростью бросились на фашистов, надеявшихся спастись бегством…

Как только закончился бой, Величко с Ляхом пошли к французам благодарить их за помощь. Но получилось все наоборот.

Жорж узнал их издали. Попросил товарищей поставить его на ноги, вернее на одну ногу. Правая, раненная осколком гранаты ниже колена, была забинтована. Его поставили на левую ногу, и под руки держали те двое, что когда-то приходили с ним. Один из них был ранен в руку, и она висела, привязанная к шее, у другого вся голова была в белой марлевой чалме, сквозь которую проступала свежая кровь.

По знаку Жоржа весь его отряд, расположившийся было на отдых, переобувание и перевязку, мгновенно построился. Женщина в белом встала на правом фланге.

Когда Величко и Лях отдали честь и подошли к Жоржу де Ланурье, намереваясь подать ему руку, тот кивнул своим бойцам, и сотня голосов дружно и четко выдохнула:

— Спасьибо за помощ, товарищ совьетски партизан!

Величко растерянно глянул на Ляха, который тоже был приятно смущен, подошел вплотную к французскому командиру, обнял его и трижды по-русски расцеловал. А потом они еще долго трясли друг другу руки.

Подбежал Стефан Демко и передал слова благодарности советских партизан за помощь в критическую минуту боя.

— Вы сражались как львы, вырвавшиеся на свободу.

— Эту свободу помогли нам добыть вы, — отвечал Жорж. — И наша прекрасная богиня. — Он с поклоном глянул на женщину в белом.

Та с достоинством кивнула, оставаясь в строю.

— Она получила пулю под сердце за свободу французских пленных. Но не оставила их, пока не перенесла в лагерь все оружие, — сказал Жорж де Ланурье. — Один русский пленный назвал ее декабристкой. Жаль его — погиб. Первым бросился на часового.

Лях подошел к женщине в белом, спросил, нужна ли ей операция. Но та ответила по-словацки, что рана ее заживает и с каждым днем ей становится легче. Бегать она еще не может. Но в атаке товарищи носят ее на руках. И, лукаво покосившись на строй своих друзей, добавила:

— В трудную минуту они поднимают меня, как белый флаг. Враги думают, что французы сдаются, а они бросаются в атаку.

— Смотрите, может лучше все же прооперировать, зачем вам носить эту тяжесть под сердцем?

— Светские женщины по килограмму носят на себе всяких безделушек, а мое украшение, добытое в бою, не такое уж тяжелое.

— Неунывающая женщина! — с восторгом воскликнул Лях и, откозыряв ей, вернулся к командиру.

— Эти люди по одному вашему слову бросятся в огонь и в воду, — сказал Жорж Ланурье. — Командуйте ими и мною!

— Зачем же! Командуйте своим отрядом сами. У вас это здорово получается, — заверил его Величко.

Де Ланурье, видимо, не ожидал такого ответа. Он начал горячо настаивать на том, чтобы приняли его товарищей в русский отряд.

— Как же можно дивизию принять в роту? — добродушно улыбаясь, возразил Величко. — Будем вместе бить фашистов! — И он попросил Стефана дословно перевести его последнюю фразу: — Будем воевать плечом к плечу.

Француз радостно закивал, и сам повторил клятвенно:

— Плечьем к плечью!

Зная, что немцы обязательно постараются отбить Склабину, Величко решил перебазироваться в горы. Однако французы ни за что не хотели оставлять дорогой ценой освобожденное местечко. Здесь теперь были могилы их боевых товарищей, и они считали своим долгом защищать Склабину до последней возможности. «Наш отряд будет заставой, через которую немцы в горы не пройдут! — заявил Жорж де Ланурье. — Нам бы только добавить оружия и боеприпасов».

Пришлось с ним согласиться. Однако это усложняло дело. Просто оставить французов и уйти в горы Величко не мог. Надо было вчерашним пленникам придать вид боевой армейской части. Ведь они были одеты кто во что горазд, да и вооружены не все и чем попало. Даже дробовиками.

На помощь пришли бежавшие из Мартина словацкие офицеры, которые рассказали о казарме за городом, где можно добыть не только боеприпасы и обмундирование, но и продовольствие.

Сводный отряд из французов, русских и словаков на операцию по добыче оружия и обмундирования повел Мирослав Гайда. В этой ночной вылазке Величко окончательно убедился, что французы могут действовать как самостоятельная боевая единица, если дать им словака-переводчика и несколько проводников. Как ни жаль было расставаться с Демко Стефаном, которого в отряде все привыкли считать своим человеком, пришлось прикомандировать его к отряду французов.

Французы охотно переоделись в словацкую форму, оставив себе только береты. Но нашивки они тут же поспарывали.