Андрей Дугинец – Тропами Яношика (страница 27)

Все поддержали его и, разобрав гранаты, отошли от машины, которую радист тотчас поджег.

— Я вас отведу к партизанам, потом мои товарищи займутся вашими семьями, — заверил он офицеров.

Величко получил, наконец, ответ Украинского штаба партизанского движения на свой запрос о словацких добровольцах. Их разрешалось принимать в партизанские отряды. Но эта радиограмма штаба только укрепляла советских партизан в правильности их действий. К этому дню вокруг каждой группы из каких-нибудь десяти-двадцати десантников уже сформировались отряды из ста и больше словаков. У Величко была теперь бригада, равная армейскому полку.

Приказ УШПД тотчас был разослан всем командирам групп и отрядов бригады. Прием в партизаны усилился.

Когда вокруг егоровцев объединились уже более двухсот человек, не считая отряда Козачека, действовавшего пока самостоятельно, и небольшой группы офицеров, бежавших из Турчанского Мартина, Егоров тоже получил разрешение на расширение своего отряда.

Промедление с ответом на запросы Величко, Егорова, Белика и других командиров десантных групп произошло от недостатка информации об обстановке в Словакии. Генерал Строкач рассчитывал на блокаду коммуникаций немецкой армии в Словакии обычным партизанским способом. Каждому отряду десантников был дан свой район действия, где партизаны должны были выводить из строя железнодорожные пути, аэродромы, тоннели, уничтожать военные базы. Но когда одна за другой стали приходить в УШПД радиограммы с запросом, что делать с народом, хлынувшим в партизанские отряды, когда руководители компартии Словакии во главе с Клементом Готвальдом обратились к Советскому правительству с просьбой оказать поддержку назревающему в Словакии всенародному восстанию, руководителям штаба партизанского движения пришлось на ходу перестраиваться. Результат ожидался тот же, если не более эффективный: восставшая Словакия преградит фашистам доступ к линии фронта. Немцам придется ездить на карпатский фронт только через Польшу, которая тоже бушует в огне партизанской войны, или же оттягивать от восточного фронта крупные силы для подавления восстания.

Отряд капитана Егорова, отправляясь в глубокий тыл врага, должен был нарушать движение поездов по линии Жилина — Ружомберок. Но уже на второй день пребывания на словацкой земле егоровцам стало известно, что эта железная дорога давно оседлана местными партизанами, и немцы занимаются только тем, что с каждым днем увеличивают ее охрану да беспрерывно ремонтируют.

Радист Егорова сообщил об этом в Украинский штаб партизанского движения и получил указание действовать по обстоятельствам. А обстоятельства складывались так, что пока десантникам приходилось заниматься только приемом в отряд все новых групп добровольцев из гражданского населения и солдат.

Отряд Егорова, выросший в бригаду, переселился из шалашей и палаток в пещеры на Камне Яношика, как называли скалу на Прашивой, похожую издали на развалины древнего замка. Эта скала стала символом борьбы, местом куда стекались все жаждавшие свободы.

Руками партизан вся Прашива была превращена в крепость. У подножия скалы широким поясом шли окопы, забаррикадированные огромными каменными глыбами, сброшенными сверху. В самой скале все пещеры и расщелки стали пулеметными гнездами. А на вершине черного утеса возвышался шест с алым флагом и находился главный наблюдательный пункт. Во всех окрестных селах стояли заставы. Почти каждый трудовой человек стал глазами и ушами партизан.

Партизанский отряд Владо, в котором насчитывалось теперь более полусотни хорошо вооруженных бойцов, располагался в ущелье на краю села, на том месте, откуда начиналась «партизанская дорога», как назвали горную тропу, по которой народ выносил оружие. Это была главная застава бригады Егорова. Командовал отрядом надпоручик Владо, комиссаром был Газдичка. А Николай Прибура, научившийся у Мыльникова минировать, ходил с четырьмя словаками на диверсии против фашистов. Эту пятерку так и называли «особым диверсионным отрядом» и посылали в самые трудные места.

Владо и Газдичка целыми днями занимались добровольцами, которых с каждым днем прибывало все больше и больше. Так как командир и комиссар были местными, знали своих людей, им и была поручена предварительная проверка тех, кто шел через село в партизаны.

Хорошо вооруженных и знающих военное дело они часто лишь брали на учет и отсылали создавать партизанские отряды в других местах. Иногда в помощь таким товарищам давали одного из своих, «обстрелянных» партизан. Необученных вели в горы, где теперь целыми днями шла оглушительная стрельба, рвались гранаты, завывали минометы — это опытные партизаны обучали новобранцев. Бывали случаи, когда кое-кого приходилось отправлять домой без особых объяснений или запирать в специально оборудованном, усиленно охраняемом помещении.

Боеприпасы быстро таяли, потому что целыми днями вокруг Прашивой шла стрельба — новобранцы учились воевать. Нужно было срочно добывать где-то оружие для новых добровольцев…

Егоров и Мыльников отправились на партийное собрание по приглашению Смиды, приславшего своего проводника, очень расторопного, хотя и довольно пожилого мужчину. Звали его Карел Страняй. По дороге он сказал про себя, что коммунист с 1930 года, как и его жена Мария. Даже показал свой партийный билет.

Выяснилось, что он родился в 1905 году.

— Значит, вы вступили в партию совсем еще юношей? — спросил Мыльников.

— Ано. Мария указала мне эту дорогу жизни, — ответил Страняй торжественно.

Когда выбрались из лесу на поляну, с которой было видно село, он предложил русским товарищам переодеться во все словацкое, чтобы не очень отличаться от местных жителей.

— А какая разница? — возразил Егоров. — Мы ведь в гражданском.

— Костюмы на вас не наши, это сразу видно и по материалу, и по покрою. Ну а пуговицы ваши годятся только на сувениры.

Только теперь Егоров заметил, что пуговицы на его светло-сером костюме были со звездочками, хотя и черные. Он сам перешивал их с какого-то старенького форменного френча.

— Да вы потом снова наденете свои костюмы, — успокоил их Страняй.

— Но где же взять словацкие? — задал ему вопрос Егоров.

Оказалось, что все предусмотрел Смида. Костюмы спрятаны у лесника Фримля, человека надежного.

— Ну, Фримля-то мы знаем!

Командир с комиссаром переоделись. И теперь при встрече в лесу с людьми эти три «словака» не обращали на себя особого внимания. Они дошли до условного места благополучно.

Немцы давно перестали верить словацким солдатам и офицерам. А уход группы офицеров к партизанам послужил сигналом к решительным действиям.

Гитлеровцы были уверены, что очагом партизанского движения является отряд советских парашютистов, расположенный в Канторской долине. Уничтожить русских, а словаки разбегутся сами, — так считало немецкое командование.

И вот у самого входа в долину, в местечке Склабина, сосредоточилось около двух батальонов эсэсовцев. Отсюда немцы намеревались ночью выйти к Канторской долине и окружить ее. Поддержка авиацией была обещана самим генералом, командующим эсэсовской дивизией «Эдельвейс».

Выступление наметили на субботу. А еще ночью с четверга на пятницу партизаны сами окружили Склабину и в течение часа выбили немцев оттуда. Но фашистам на помощь пришла артиллерия, и они снова ворвались в местечко. Начался бой за каждую улицу, за каждый дом.

Партизаны разделились на три самостоятельно действующих отряда. Основные силы, человек тридцать русских и словаков под командованием Величко, вели уличный бой на главном направлении. Комиссар отряда Лях с двадцатью бойцами вел фланговый бой с немцами, спешившими из соседнего района на помощь своим. Начальник штаба майор Черногоров со словацким отрядом в сорок человек сдерживал натиск на южной окраине местечка, куда от первого партизанского удара откатилась рота немцев.

Несмотря на превосходящие силы гитлеровцев, партизаны к полудню снова потеснили противника. И тут на самой середине местечка начали рваться артиллерийские снаряды. Немцы установили свое орудие высоко — среди развалин древнего замка.

Величко послал группу бойцов с приказом снять артиллеристов. Но немецкие артиллеристы пристрелялись и стали выбивать партизан с главной улицы. С развалин им было видно все, что делалось в селе.

Тревожно посматривая в бинокль, Величко следил за тройкой разведчиков, поднимавшихся по лесистой тропинке в гору, к крепости. А немецкая пушка тем временем стреляла все прицельней.

Мирные жители еще при первых выстрелах побросали свои дома и убежали в горы. По улицам от дома к дому теперь метались только партизаны, да отважные девушки-санитарки с носилками.

Метрах в ста от немецкого орудия партизаны, посланные Величко, вдруг открыли автоматный огонь по невидимому из местечка противнику. Но тут же все они пали…

И только потом Величко увидел, спускающийся с крепости взвод немецких солдат. Внизу они столкнутся с бойцами Черногорова. Видит ли их Черногоров?

Величко послал гонца предупредить майора об опасности. С приходом свежего немецкого подразделения, которое будет действовать под прикрытием орудийного огня, обстановка требовала от партизан немедленного вывода отрядов из города и ухода в горы. Но уйти было невозможно: рядом с пушкой немцы установили теперь крупнокалиберный пулемет.