Андрей Друд – Таежная хмарь (страница 7)
– Ну? – грозно спросила мать, сидящая на лавке рядом с печью; несмотря на духоту, Екатерина Никитична была одета в телогрею, доходившую ей до щиколоток.
Авдотия затрясло. Прошло уже девять месяцев с того момента, как мать решила сделать его, своего единственного сына, грамотным, отдав на обучение церковному дьяку Сидору, считавшимся в деревне человеком ученым. Сидор с готовностью взялся за сынка состоятельного коннозаводчика Матвея Козелкова – бывшего крепостного, когда-то получившего вольную от барина, – зная, что наградой его не обделят. И вправду: за занятия с Авдотием ему исправно платили до тех пор, пока норовистый калмыцкий конек не заехал копытом в лоб старшему Козелкову, умертвив на месте. Вдова, несмотря на природную сметливость и крепкую хватку, не смогла удержать хозяйство в прежнем размахе – не в последнюю очередь этому способствовали налетевшие коршунами процентщики, у которых отец Авдотия занял крупную сумму незадолго перед смертью на расширение дела: если прославленному в местных краях заводчику они доверяли и могли потерпеть с возвратом долга, то его вдове о подобных уступках оставалось только мечтать.
Проблема была в том, что чтение никак не давалось Авдотию. Он знал азбуку наизусть, с легкостью воспринимал отдельные буквы, но вот сложить их в слова ну никак не получалось! Его учитель уже давно понял, что в голове подопечного скрывается какой-то изъян и учить того чтению бесполезно, однако не спешил сообщать об этом Екатерине Никитичне, пока та исправно вносила плату за уроки. Но как только женщина начала просить повременить с оплатой, то дьяк сжалился над вдовой и посоветовал отложить средства на более необходимое.
«Времена для вас тяжелые наступили – со дня на день в плуг придется впрягаться, – поэтому средства лучше поберечь, нежели на бестолковое занятие тратить» – заявил он.
Со временем положение семьи выправилось, хоть и стало значительно хуже прежнего: Екатерина Никитична нашла грамотного управителя, который смог вести предприятие, освободив владелицу от хлопот. Свободное время женщина решила пустить на воспитание сына, надеясь, что тот унаследовал деловую жилку отца и в будущем сможет добиться куда больших успехов, чем покойный. Но для этого Авдотий, по мнению матери, должен был научиться читать. Продолжать учить его грамоте она решилась самолично.
Она все никак не могла взять в толк, почему сыну грамота не дается: первоначальное недоумение довольно быстро сменилось гневом, вызванным суждением о лености сына, не прилагающего достаточного количества усилий. Вот уже три месяца Авдотий безуспешно бился над книгами, пока скорая на расправу мать придумывала все более и более изощренные способы наказания за «лень». Утром она пообещала сыну исполосовать спину розгами и выгнать на мороз февральского дня – и Авдотий знал, что это была не пустая угроза.
– Я так понимаю, лень в очередной раз победила тебя, – сухо произнесла Екатерина Никитична, медленно поднимая свое грузное тело с лавки. -Ничего, я выдавлю из твоей души этот грех.
– Думаю, не стоит злить ее, – смешливо произнес детский голос позади.
Авдотий резко обернулся, изумленно уставившись на чумазого мальчишку лет восьми в грязном полушубке и натянутом на затылок треухе, невозмутимо выбиравшегося из печного зева за спиной Екатерины Никитичны, которая с угрожающим видом надвигалась на сына, совершенно не обращая внимания на незваного гостя.
– Что, думал прощу в этот раз? А вот и нет: за ленивость в отношении священных текстов наказание должно быть всенепременно, – по-своему расценила реакцию сына женщина.
– Ты разве не… – начал было Авдотий.
– Тише ты! – перебил его мальчуган, вывалившийся на пол в облаке сажи. -Она меня не видит, а я тебе помочь хочу!
В это время Екатерина Никитична подошла к божнице, с сожалением захлопнула ветхую книжонку, так и не давшуюся Авдотию, и убрала ее в стоящий рядом поставец.
– Рубаху задирай и на лавку, – скомандовала она, взяв в руки розги.
– Скажи, что это была Книга Иова! – чумазый незнакомец подскочил к Авдотию и преградил ему путь. -Уж я-то знаю, поверь!
Авдотий оглянулся на грозную мать – она до сих пор будто и не замечала постороннего. На ум приходили предания о домовых, помогающих хозяевам в трудную минуту, но на обросшего шерстью старичка с желтыми глазами стоящий перед Авдотием отрок был никак не похож. Конечно, это мог быть и ангел-хранитель, но по разумению «лентяя», небожители приходили к людям иным путем, нежели через печной зев.
– Что, тебе и это сделать лень? Не вопрос, я тебя и через одежду смогу хорошенько отходить, – розги взлетели к потолку, готовые обрушиться на сжавшегося от страха Авдотия.
– Это Книга Иова! – испуганно пискнул он.
Березовые ветки остановились; мать тупо уставилась на сына.
– Что?
– Текст, что ты давала мне, – неуверенно начал Адвотий под одобряющее качание головой «домового». -Это Книга Иова…
– Ты прочитал название! – воскликнула Екатерина Никитична, резко опустив занесенную руку. -Так может, ты еще что-то сможешь прочитать?
– Сможешь, – с важным видом кивнул незнакомец.
– Смогу… – выдохнул Авдотий.
– Так-так, – женщина засуетилась, достала книгу и начала перелистывать листы. -Вот, тут попроще, – она ткнула толстым пальцем в текст, все также остававшийся для Авдотия неразличимым.
– О, это же мое любимое место – я его наизусть знаю, – с усмешкой произнес незваный гость. -Читай: «И сказал Господь сатане: откуда ты пришел? И отвечал сатана Господу и сказал: я ходил по земле и обошел ее», – с важным видом продекламировал он.
– И сказал Господь… – слово в слово повторил Авдотий.
Екатерина Никитична радостно захлопала в ладоши.
– Свершилось! Видать, заступники наши изгнали беса, что сидел в тебе и греху заставлял предаваться, – она поклонилась иконам, что взирали на происходящее со своего места в красном углу и перекрестилась. -Давай еще чуть, порадуй старую мать!
– Какая неугомонная, – озорно хохотнул знаток истории жителя страны Уц. -Ну-с, поехали!
Авдотий «прочитал» несколько глав, прежде чем раскрасневшаяся от удовольствия мать решила, что этого достаточно для первого раза. Не помня себя от радости, она сбегала на торжище, где, не жалея денег, накупила у лоточников разной снеди; обилию выставленных перед Авдотием яств позавидовал бы и новогодний стол. Начав уплетать угощения одно за другим, Авдотий хотел было позвать к столу своего нового друга, которого почему-то не видела мать, но его словно след простыл: не осталось даже печной сажи, обильно испачкавшей пол.
Вернулся он лишь уже под самую ночь, когда Авдотий тихо лежал на полатях, прислушиваясь к мерному храпу матери, с содроганием думая о следующем уроке. Он отлично понимал, что не избежит жестокого наказания, когда не сможет соединить все также дрожащие, перепрыгивающие с места на место на страницах, словно насмехающиеся над незадачливым чтецом, буквы: мать не простит крушения своих начавших сбываться надежд.
– Да не бойся ты, – тихо произнес знакомый голос совсем рядом; встрепенувшись, Авдотий увидел подле ног своего спасителя. Тот несколько привел себя в порядок: почистился от грязи и умыл лицо; куда-то делся заячий треух и меховой полушубок, сменившись посконной рубахой и холщовыми штанишками. -Будь уверен – я тебе теперича всегда помогу, что бы ни случилось.
– Кто ты? – шепотом спросил Авдотий. -Как тебя зовут?
– Светозаром меня звать, для друзей – Зарка, – насмешливо поклонился мальчик. -Что же до вопроса о том, кто я, то тут все просто: твой товарищ
Так и началось их знакомство. Светозар много времени проводил подле Авдотия, иной раз, правда, внезапно исчезая, словно растворяясь в воздухе, но непременно появляясь во время «уроков». Екатерина Никитична все не могла нарадоваться бойкому чтению сына, ни капли не догадываясь, что он слово в слово повторяет за своим новым другом, по каким-то причинам так и остающимся для нее невидимым. Больше того, Зарку не замечали и остальные: ни управитель конного завода, временами приходящий к вдове отчитываться о ведении хозяйства, ни соседские дети, звавшие Авдотия присоединиться к ним в забавах. О себе пацаненок особенно не рассказывал, небрежно отмахиваясь от расспросов Авдотия, а когда те становились чересчур назойливыми, то грозился уйти насовсем и больше никогда не появляться, коли допрос продолжится.
– Вот хохма-то будет, когда опять молчком перед книгой встанешь! – ехидствовал он.
Авдотий угроз пугался и тут же замолкал; несмотря на то, что много времени проводили вместе новые друзья, Зарка не надоедал Авдотию, как то иногда бывало с другими детьми, с которыми он прежде водил дружбу. Чувствовал он себя умиротворенно и покойно, когда рядом находился выходец из печки, а стоило тому пропасть, как Авдотий места себе не находил – все по углам да под полатями шарил, в попытке найти товарища.
В то же время Екатерина Никитична, и прежде бывшая женщиной крепко верующей (что, тем не менее, не мешало ей чинить наказания в отношении сына, прежде пребывавшего, по ее мнению, в «греху лености») начала с особой рьяностью славить небесных заступников, искать новые смыслы в библейских книгах. Божница разрослась, обзавелась новыми образами, регулярно украшалась вишневыми веточками, разными травами и цветами. Строго предупреждала мать Авдотия от хмельного и блуда, стращая вечными муками. Со временем она и вовсе запретила выходить из дому без ее надзора, «дабы не поддаться уговорам многочисленных греховодов», пытающихся, по ее разумению, сгубить чистые души.