Андрей Драченин – Сказ о твоей Силе (страница 7)

Кеяс, ничего не понимая, будто выключилась: так и остановилась, только глаза растеряно хлопали. Вогте смотрел на нее задумчиво.

– А я ведь слова про Силу за пазухой на себя, дурак старый, принял. А тут вона как… – признался он.

Тут старушка уже и доковыляла до них. Оба обратили внимание на хранительницу здешних мест.

– Ох, ну встряхнули вы мне нервишки, не ожидала таких гостей. Малость струхнула, ну а с испугу чё только не натворишь. Один из старой гвардии, – глянула она пристально на Вогте, и тут же на Кеяс переключилась: – И молодая, непознанная. Да-а-а, дела. Так, ко мне пойдем. Неча на дороге разговоры говорить. – И, приглашающе махая рукой, направилась по незаметной до этого тропке в глубь ельника.

Позже, усадив гостей за стол, Энсварли – так звали старушку, – сказала:

– Да, девка, сильна ты безмерно, но Силу свою не видишь, не признаешь, не понимаешь. Чураешься, плохой её мнишь. Думаешь, рушит она всё. Да, рушит, коли границ не знает. Огонь в лесу, силу взявший, большой беды натворить может. В печи, камнем, суть землей, в границы введённый, греет и кормит. Познать тебе Силу свою надо, увидеть в себе.

– Хорошо бы… Вот только как? – спросила Кеяс.

– Зеркало особое найти тебе надо. Себя в нем сможешь увидеть, настоящую. Кто ты есть. Увидишь – дальше ясно станет, что делать, – ответила Энсварли.

– Где искать его? – спросила девушка.

– Вот тут есть некая закавыка. Точно, где лежит, никто не знает, но куда наперво отправиться надо, подскажу, – сказала старушка. – В дне пути отсюда вход под землю есть – приметы укажу, – спустись туда. Обратно если выйдешь, иди на запад – к горе придёшь. Не ошибёшься, гору-то, от подземелья в отличии, хорошо видно будет. Та нужна будет, что выше всех небо вершиной ковыряет. Там, ясно дело, подняться нужно. Ну и спуститься, конечно, тоже. Такие вот тебе подсказки. Большего не скажу, не вправе.

– Так просто? В пещеру спуститься, на гору подняться, и всё? – усомнилась Кеяс.

– Было б просто, ты б здесь не сидела и не спрашивала, а сама б кому рассказывала, куда идти, – сурово парировала старушка. – Будет уж рассуждать. Вон, спутник есть у тебя, не дурнее многих. Порасскажет чего по пути.

Вогте, который молча сидел и задумчиво слушал женский разговор, прямо встретил взгляды обеих и коротко сказал:

– Разберемся.

Отдохнув и распрощавшись с Энсварли, пошли по указанной тропе в нужном направлении. В пути завели разговор.

– Что там может быть, под землей? – спросила Кеяс. – Да и на горе тоже. Что под землей, правда, сильней страшит.

– Точно, не скажу – это мне не ведомо. Дело в том, что для каждого свое может быть. Тут пока не спустишься, не узнаешь. Но нужно ко всему быть готовой. К опасности, к страшному, – проговорил, Вогте и, немного помолчав, добавил: – К смерти.

– Все равно пойду. Надо мне. Разобраться во всем хочу, – твердо сказала девушка.

Дальше шли молча, каждый о своем думал. На остановках Вогте уже привычно доставал дудочку, а Кеяс с Виндой танцевали, все больше сродняясь в совместном движении.

Наконец пришли. Привели приметы к невысокому каменистому холму, часть которого словно ножом была срезана. Там-то и открывалась дыра под землю, а тропа в нее ныряла. Перед входом остановились. Тянуло из мрака, обрамленного замшелыми валунами, холодом и еще чем-то – жутким.

Посмотрел Вогте на Кеяс с вопросом. Глянула девушка в ответ, губы упрямо сжала, глазами сверкнула, в сторону дыры взгляд оборотила и шагнула решительно во тьму. Старик присоединился. Мрак поглотил их.

– Темно-то, как, – молвила тихим голосом Кеяс. – Как пойдем? Куда ногу поставить не видно.

Тут в окружающей черноте разгорелся неяркий свет, который постепенно усилился и раздвинул ее на несколько шагов. Источник его находился в руках Вогте: это был зелёный полупрозрачный кристалл.

– Что это? – поинтересовалась Кеяс. – Это фонарь такой?

– Это мой камень. Помоложе был, на конце посоха носил его. И знаешь, шляпу такую остроконечную, с полями. Слишком претенциозно на сегодняшний взгляд. Разное он может, но и фонариком неплохо служит, – ответил в общих чертах старик и извиняющимся тоном добавил: – Светить вот только далеко не будет: от Силы моей питается, а что там дальше еще не ясно – поберечь надо.

После этого идти стало возможно и они двинулись по коридору, изгибы которого уводили их все глубже.

Спустя некоторое время Вогте сказал:

– Винда беспокоится: движение воздуха уменьшается, неуютно ему.

Во мраке подземного коридора и впрямь становилось трудней дышать. Стены давили на сознание. Казалось, твердь поглотила их и теперь медленно переваривает в своей утробе.

Шли долго. Из-за того, что видимость не превышала нескольких шагов, путь казался еще длиннее. Наконец, судя по усилившемуся эху, они вышли в какое-то большое пространство. Вогте что-то пробормотал вполголоса и кристалл вспыхнул ярче, залив пещеру, в которую их привел ход, зеленоватым светом. В дальнем ее конце обнаружилась женская фигура, которая сидела на возвышении, сложив руки на колени скрещенных ног.

Кеяс состроила вопросительную гримасу. Вогте пожал плечами, отстранил девушку и подошёл ближе к фигуре, внимательно в нее всматриваясь: отблескивает полированным камнем поверхность чёрного тела, глаза на тонком лице закрыты. Старик осторожно протянул руку и коснулся.

– Статуя, – сказал он, обернулся к Кеяс и хотел уже было что-то сказать, но увидел, как глаза её внезапно расширились от ужаса, а рот округлился в рождающемся крике.

Вогте отпрянул и резко повернулся обратно: глаза только что неподвижного изваяния открылись. Из них лился красный свет, наполненный прожилками мрака. Статуя подняла руки, которые выпустили волну Силы такого же цвета – Вогте сбило с ног и протащило по камням, нещадно обдирая бока и спину. Кристалл выпал из его пальцев и почти потух, но освещение не пропало, просто приняло багровый оттенок энергии, которая хлестала от вдруг ожившей фигуры. Эта энергия жесткой хваткой сдавила тела вторгшихся в пещеру пришельцев, словно тщась выкрутить их как мокрую тряпку.

– Расслабился старый дурень, – корчась на камнях, простонал Вогте.

Он нашарил упавший рядом с ним камень и направил его на ожившую статую. Прокричал несколько фраз на странном языке, вызвав яркую вспышку артефакта, которая на время отбросила затопившую всё багровую волну. Чёрная фигура завыла и заскрежетала. Резко стало невыносимо душно, словно пропал приток воздуха. Кеяс, на время освобождённая от хватки злой Силы, с тревогой подбежала к лежавшему Вогте.

– Она пространство замкнула, придушить нас хочет, – сквозь напряжение выдавил тот. – Сильно это Дитя Мрака, долго не продержусь, потерял форму.

– Делать-то что?! – закричала в панике девушка.

– Сколько-то еще выстою, а вот Винде совсем плохо, не выдюжит без движения воздуха, – помертвевшим голосом сказал Вогте. – Что делать? За ответом шла, кто ты. Вот и загляни в себя, увидь, что на поляне тогда само выглянуло, защитило. Иначе конец нам. Вогте перевел дыхание и добавил: – И еще – не жалею, что с тобой пошёл. Эти дни смотрел, как танцевала – хорошо было. Про Винду только душа болит.

Кеяс закусила губу и встала. Набычилась, посмотрела на ту, что не только её, а и тех, кто друзьями стал, задавить хочет. Перед внутренним взором стояло лицо Вогте, искаженное усилием и бледное от муки. Сам пошёл, не тянул никто, но пошел же. Из-за неё, с ней вместе. И Винда, который почему-то представился маленьким доверчивым зверьком вроде котёнка, сдавленным злой волей в жесткой хватке и умирающим.

Поднялась волна в душе кипящим варевом, ударила белым светом из глаз, изо рта оскаленного, из разведенных в стороны рук. Схлестнулась эта вспышка с багровыми щупальцами Силы Дитя Мрака, отбросило их. Завизжала темная фигура, налитые кровью глаза злобно вытаращила, подалась всем телом, пальцами когтистыми в сторону Кеяс – опять сжался красный круг с черными прожилками вокруг Кеяс и Вогте. Зеленый кристалл совсем потух. Кеяс скрипнула зубами под почти невыносимым натиском, ощутила предельное напряжение жгучей ярости, забыла себя и дико заорала всем своим нутром. Казалось, она почти физически ощутила, как внутри вдрызг разлетелись оставшиеся душевные заслонки и из нее во все стороны ударила ничем не сдерживаемая мощь. Как никогда свободной почуяла себя Кеяс в этот миг и поняла краем сознания, каким количеством ограничений душила себя не хуже, чем это делала Дитя Мрака.

Белая энергия Кеяс начала неудержимо раздвигать тиски багровых щупалец. Вот уже настал миг, когда её сила охватила уменьшающийся островок красно-черного сопротивления. Она оскалила зубы и ощутила сладкое злорадство, всемогущество, отзывающееся тёмным желанием уничтожать и рвать. Девушка зло засмеялась.

Вогте, увидел, как по мере уменьшения Силы Дитя Мрака, цвет её становится все светлее и светлее, стремясь к полному уходу в белизну, а чёрная зловещая фигура уменьшается. В ней начинают проглядывать черты маленькой белокурой девчушки, плачущей от ужаса. В то же время, набравшая мощи Сила Кеяс неудержимо наливается мраком, и сама фигура девушки все больше становится похожа на эбеновую статую. Он посмотрел на потухший кристалл в своей руке: магических сил, чтоб вмешаться и сдержать Кеяс, не осталось. Да и простых сил было немного после такой схватки. Вогте с трудом поднялся на ноги, преодолевая бьющую от Кеяс энергию, словно двигаясь против шквального ветра, добрел и тронул её за плечо со словами: