Андрей Драченин – Кружево дорог (страница 9)

* * *

Одним солнечным днем к ней наведалась незнакомка: покрытая серой пушистой шерстью, с длинным хвостом и зелёной глубиной завораживающих глаз – лесная кошка. Дриада моргнуть не успела, как ловкое гибкое существо с помощью цепких когтей вскарабкалась до середины ствола, деликатно избегая не покрытых корой участков. Мягкие лапы ступали по ветвям, пока не нашлось местечко на одной толстой развилке, показавшейся кошке подходящим, чтобы с удовольствием разлечься. Кошка потянулась и беззаботна улеглась, довольно жмурясь. Третсшель, не двигаясь, наблюдала за незваной гостьей.

– Раньше, когда листья от солнца укрывали, поприятней местечко было, – произнесла как бы между прочим кошка. – Почему твое дерево сбросило их?

– Разве не ясно? Ему не хватает воды, оно практически засохло. И я с ним, – ответила Третсшель.

– Странно, вокруг столько влаги, а вы засохли, – сказала кошка задумчиво. – Но тебе, конечно же, виднее. У вас корни и все такое, а я всего лишь кошка.

– Вот именно, у нас корни и мы берем ту воду, которая рядом с нами. Не можем пойти в другое место, как ты за мышами, – с горечью произнесла Третсшель.

– Дерево, конечно, не может. А вот у тебя вроде есть ноги, – многозначительно глянула кошка.

– Я не могу бросить своё дерево, – запальчиво ответила дриада. – Я должна быть рядом, чтобы с ним ничего не случилось.

– А что с ним может случиться? Засохнет? – тут же последовал сквозящий ехидством вопрос.

Третсшель гневно глянула, но кошка спокойно смотрела в ответ прищуренными глазами. Дриада не нашлась, что на это ответит.

– Ну, ты как знаешь, а я, пожалуй, пойду поймаю кого ни будь, перекушу, – и кошка в несколько ловких прыжков спустившись на землю, серой тенью растворилась в лесу.

Третсшель, смотря ей вслед, глубоко задумалась: «И впрямь, чем я сейчас его защитить смогу? Сил самая капелька. А с водой и вправду, что-то не то. Вон как вокруг все растет, а мы сохнем. Что у нас, корни что ли самые слабые? Дак на слабых корнях столько ветров бы не выдержали. Пройдусь, может разберусь в чём дело. И как сама сразу не подумала?»

Рассудив таким образом, дриада со скрипом встала и, погладив свое дерево по мощному боку, тяжело двинулась в сторону леса.

Войдя во влажный сумрак под сплетенными кронами, почувствовала некоторое облегчение: тело стало чуть лучше двигаться. Деревья еле слышно приветственно шелестели. Далеко не у каждого из них была дриада, только у особенных, выросших из семени, упавшего в почву при стечении определенных сил. Когда росток, пробившийся из такого, достигал высоты человеческого роста, в мир приходила дриада. Они принадлежали друг другу. Но и прочие деревья и обитатели окрестностей получали дополнительную защиту при необходимости – лес ценил это.

– Дождя и солнца вам, братья и сестры! – пожелала Третсшель. – Вижу, стволы ваши крепки и листья полны сочности, это радует меня!

– Дождя и солнца, дождя и солнца, старшая сестра, – зашелестело со всех сторон. – Дождь обошел тебя. Нам жаль, жаль.

– Да, я сохну. И не знаю, что с этим делать. Влаги, судя по вам, вокруг много, но к моему дереву она не идет. Кто даст совет? – спросила она, особо не надеясь.

– Мы не знаем, не знаем, – прозвучало ожидаемо.

Третсшель вздохнула. Понурив голову, собралась уже обратно, но вдруг послышался знакомый голос:

– Зачем ты у них спрашиваешь? Что они могут знать, простые деревья не прожившие и века? Если кто и скажет, в чем дело, дак это дриада Старшего дерева. Могу тебя к ней отвести, – гордо подняв хвост, вышла из-за ближайшего куста серая кошка. Судя по тому, как она довольно облизывалась, перекусить ей уже удалось.

– А сразу сказать нельзя было? – несколько сердито спросила Третсшель.

– Надо было проверить, способна ли ты в принципе слушать советы. Да и как видишь, у меня было некоторое дельце с мышами. Я, знаешь ли, тоже не хочу «засохнуть», – парировала кошка. – Ну дак что, вести тебя?

– Да, веди. Надеюсь, не очень далеко. Не хотелось сильно отдаляться, да и двигаюсь я еле-еле, – нахмурившись ответила дриада.

Никак не прокомментировав, кошка смерила Третсшель проницательностью своих зеленых глаз, развернулась и пошла. Дриада двинулась за ней, следя за мелькающим впереди хвостом. Она в своем состоянии не могла сказать точно, но казалось, что кошка ведет её не совсем простым путем. Вот сквозь древесную развилку проскочили, и показалось, что лес вокруг чуть изменился. А когда в небольшой овражек нырнули, по другую сторону вообще совсем в новом месте выскочили: деревья другие, мхом белым всё выстлано. Такое ощущение, словно и там и там перемещались на большие пространства, чем казалось.

Наконец они вышли на обширную поляну, по краю которой росли огромные, стремящиеся прямо в небо, деревья. Огромные, если не смотреть на дуб в центре поляны: в сравнении с этим гигантом они были подобны юной поросли. Серая кошка направилась прямиком к нему и, поднявшись повыше, с видом выполненного долга разлеглась на массивной ветке. Третсшель увидела сидящую подле древнего колосса. Та поднялась на ноги и, улыбнувшись, кивком поприветствовала гостью. Это была статная высокая дриада с наполненными вечностью глазами. Чуть запоздало Третсшель глубоко склонилась, выражая вспыхнувшее внутри почтение.

– Встань, дитя. Называй меня Элдретре. Твое имя я знаю, – произнесла дриада Старшего дерева. – Подойди ближе.

Третсшель встала и, трепеща от волнения, подошла близко к Элдретре. Та, ничего больше не говоря, положила одну ладонь на середину её груди, вторую ей на лоб и закрыла глаза. Словно смесь солнечного тепла и влажность летнего дождя окутала измученную молодую дриаду, любовь принявшей семя земли, давшей опору корням и питание, а с ним и силу для роста. Почувствовав это, Третсшель вдруг поверила, что ещё не всё потеряно.

– Я знаю с чем ты пришла и попробую показать путь. Но идти придётся самой, – сказала, спустя время Элдретре. – Пойдем, присядем. Нам надо поговорить.

Они прошли к дубу и сели в его корнях. Элдретре немного помолчала и начала рассказ:

– Помнишь? Ты была совсем юная, но вполне сложившаяся. Дерево твоё уже набрало рост. Стояло гордо на возвышенности, раскинув крону выше других. Это давало тебе больше силы, больше открытости всему. Первые лучи солнца и первые капли дождя – твои. Все свежие, гонящие лишнюю прелость ветра – твои. Во все стороны свобода роста новым побегам.

Элдретре прервалась, внимательно глядя на Третсшель, а та с легкой улыбкой на лице вспоминала. Вспоминала, как наслаждалась всем этим, любила всё вокруг, со смехом танцевала рядом со своим деревом и в этой части леса всё пело звоном её чистой, радостной, доверчивой Силы.

– А потом пришел он: дичайшей силы ураган, что случается нечасто, и дал пример жестокости, – продолжила дриада Старшего дерева. – Тут уж обнаружились сильные стороны тех, кто стоял группой. Ну а на твоё дерево он обрушился всей своей черной яростью. Ломал бешенными порывами, хлестал шквальными струями дождя, рвал в клочья листву.

…Пробужденная словами память острой болью сломанной ветки отозвалась в груди Третсшель. Она словно наяву увидела, как что-то бессвязно кричала, обезумев от горя, обхватив родной ствол руками. Все имеющиеся силы бросила на спасение и защиту. С одной горящей в отчаявшемся сознании мыслью: «Не допустить, спрятать!»…

– Да, вижу, помнишь. И твое дерево выдержало. Будь оно, как многие, выстояв, продолжило бы жить дальше свой срок. Но вы вместе и у вас неразрывная связь, дающая вам силы. Но в тоже время это может обернуться и слабостью. Ты выстроила барьер, обожженная внезапной жестокостью, закрылась от мира. А сделав это, перестала брать то, что твоё. Это повлияло на дерево, поменяло его. Корни стали тоже закрываться, переставая тянуть из почвы так необходимую влагу: не все сразу, дерево продолжало какое-то время расти. Процесс затянулся, но всё же шел неотвратимо. Влиял сам на себя. Ты закрывалась – дерево страдало, получало меньше питания. Это влияло на твою силу. Ты чувствовала необъяснимую тревогу, казалось, что мир ополчился против тебя, стал более жестоким. И ты закрывалась ещё больше. Сейчас вы на грани, почти все корни не берут воду.

Третсшель сидела ошеломленная сказанным. «Вот значит как. Иссушила сама себя… Мое дерево… Мое бедное дерево… Как же я так? Столько времени…»

– Что же мне делать? – спросила она вслух.

– Тебе надо встретиться с ним еще раз, – просто сказала Элдретре.

– Ни за что! Лучше умереть! – вскинувшись, воскликнула Третсшель. Она не осознавала своей реакции, охваченная внезапным ужасом без всякого уточнения, с кем надо встретится.

– Умереть? Твоя реакция меня не удивляет. Она как раз подтверждает мои выводы. Но всё же послушай, – между тем спокойно продолжила Элдретре. – Однажды, ты его уже победила. Да, тебе было страшно и больно, но ты выстояла и выжила. Дак чем же умереть лучше того, чтобы встретится с однажды поверженным? Теперь ты знаешь, как это бывает. Ты и так засыхаешь, без всяких встреч. В тебе поселился страх, окунувшись в который ты и выстроила барьер, не впустив внутрь осознание победы. Но это всего лишь страх, твой, уже знакомый. Ты можешь всмотреться в него, увидеть и понять. В прошлый раз ты победила, увидев этот страх впервые. Подумай об этом.