Андрей Дорогов – Последняя жертва (страница 4)
Он тяжело поднялся, опёрся на подставленное плечо – узкое, но крепкое, постаравшись не слишком наваливаться на женщину. Они ввалились в квартиру, и он рухнул на низенький пуфик.
Уф. Егор тяжело выдохнул. Благословенное тепло. В квартире царил полумрак, скрадывавший детали, но и без деталей было видно, что здесь живут, если небедно, то уж точно не шикуют.
Женщина ушла, но вскоре вернулась. Егор увидел перед собой маленькую розовую ладонь с двумя белыми пяточками таблеток и тонкостенный стакан, до половины наполненный водой.
Он проглотил таблетки, не замечая горечи на языке, и отпил тёплой воды. Благодарно кивнул. Голова тут же отозвалась болью. Он прикрыл глаза, а через минуту, когда боль угнездилась на привычном месте, спросил.
– Как вы узнали, что у меня болит голова.
– У вас всё на лице написано.
– Да? И что же там написано?
– Складка между бровями, белки с лопнувшими капиллярами, затуманенный взгляд. Жилка на виске набухла и пульсирует.
Голову Егору, кто-то принялся неторопливо набивать ватой, и этот ком погребал под собой боль, загонял её куда-то вглубь. Мысли стали медленными, но более чёткими.
– Откуда такие познания?
Он открыл глаза, но всё ещё не мог разглядеть свою спасительницу. Бра над его головой не горело, а свет, падающий из кухни, освещая фигуру женщины сзади, не давал рассмотреть лицо.
– Я медсестрой работаю, всякого навидалась.
Вата в голове всё прибывала, и боли он почти не чувствовал, вот только слабость в теле никуда не делась.
– Можно позвонить? Мой телефон не выдержал холодов и разрядился.
– Конечно. Только, – она улыбнулась, – мой сотовый тоже без заряда остался, со стационарного наберите, он на кухне.
Егор сделал слабую попытку встать с низкого пуфика. Получилось плохо, он едва не своротил полочку с ключами, расчёской и прочей женской мелочёвкой. Женщина подхватила его под руку и помогла подняться. До кухни он добрёл сам. В небольшом помещении горел приглушённый свет, а на подоконнике тихо мурлыкал магнитофон. Егор машинально отметил, что тот был старым, можно сказать допотопным, проигрывающим кассеты. Он сел на белый табурет, и наконец, смог рассмотреть женщину.
Рассмотрел и выругался про себя. Никакая это была не женщина. Нет, в смысле гендерной принадлежности, конечно, женщина, но не тётка пятидесяти лет, как он вначале решил, видимо, из-за толстого халата и волос, забранных в пучок на затылке, а вполне себе симпатичная дама. Ненамного старше его. Лет тридцати пяти.
Овальное лицо, бледная кожа, несколько еле различимых веснушек, чуть вздёрнутый нос, печальные глаза и чётко очерченные губы со скорбно опущенными уголками. Рыжеватые волосы, сколотые на затылке, открывали тонкую, беззащитную шею. Одна прядь выбилась и падала на правую щеку. Это прядка, тонкая, чуть вьющаяся, придавала женщине загадочный вид, делая взгляд странным – зовущим и одновременно отстранённым. Словно она видела что-то такое, чего он видеть не мог.
– А вы, извините, не знаю вашего имени, как не побоялись выйти к незнакомому мужчине в такое позднее время, а потом и привести его к себе?
– Ольга, – и чуть помедлив, добавила, – Оля.
– Егор, – он слабо улыбнулся, но Ольга не ответила на его улыбку.
Ольга пожала плечами.
– Я вас знаю.
– Вот как? – Егор попытался вспомнить, где они виделись, но лицо стоявшей перед ним женщины ему было незнакомо. – Откуда?
– В ведомственной поликлинике видела и несколько раз с нашим участковым.
Ольга стояла перед ним, одну руку держа у живота, другой крепко зажав ворот халата у самой шеи.
Плотный, махровый халат с полами почти до пола, не давал понять какая у неё фигура. Егор, почему то решил, что хорошая.
Он молча рассматривал её, не зная, что сказать. Она спокойно, чуть устало смотрела в ответ.
Ольга кивнула на стол:
– Вы, хотели позвонить.
– Да, конечно.
Егор взял со стола трубку радиотелефона. Набрал номер дежурный части. Занято. Подождал, попробовал опять, теперь никто не брал трубку. Егор набрал номер соседа по кабинету Вальки Филатова. Долгие гудки. Конечно, время-то к десяти, он давно дома.
– Никто не отзывается. Я вроде как пришёл в себя, пойду. Вам, наверное, спать пора, на работу завтра.
Ольга пожала плечами.
– У меня завтра выходной, я с дежурства.
– Тем более. Я пойду.
Егор сделал попытку подняться, но слабость, как ему казалось ушедшая, навалилась снова, и он брякнулся обратно на табурет.
– Блин, голова кружится, – вырвалось у него.
Ольга сделала шаг вперёд, от движения халат на миг распахнулся, глаза Егора выхватили мраморную белизну бёдер, круглые колени и полные икры. Ольга смутилась, и быстро запахнув полы халата, приложила ладонь к его лбу. Рука её, прохладная, приятно остудила раскалённый лоб.
– У, вас, температура и высокая.
Егор почти не слушал её. Он вдыхал исходивший от женщины запах. Пахло не лекарствами, как можно было подумать, а детским мылом с земляничной, кажется, отдушкой и чистым женским телом.
Он сглотнул, кашлянул и закрыл глаза. Сидеть вот так – с прохладной ладонью, прижатой ко лбу, было приятно. Внезапно его охватила сонливость. Не свинцовая усталость, которую он чувствовал, возвращаясь домой и которая привычно валила его в кровать, словно умелый лесоруб дерево, а приятная и мягкая, словно руки матери, дрема.
– Вы больны, – донеслось до него сверху и словно издалека.
Егор чувствовал, что если он сейчас не откроет глаза, то заснёт и свалится с шаткого табурета. Губы его шевельнулись.
– Что? – переспросила Ольга.
– Поднимите мне веки, – громадным усилием воли он всё-таки открыл глаза. – Что вы мне дали?
– Обычный «Баралгин».
Всё понятно, от всех этих
– Если, вы не против, – голос его хрипел, – постойте так несколько минут, а потом я всё же пойду.
– Хорошо, – покорно согласилась Ольга.
Егор смотрел на неё из-под ладони. Невысокая с узкими плечами она стояла перед ним не шевелясь. Одна рука на его лбу, другая безвольно висит вдоль тела. Между разошедшимся воротом халата он видел тонкие ключицы, впадинку между ними и голубоватую жилку, часто-часто бьющуюся на шее.
Егор прикрыл глаза.
«Вот сидеть бы так вечно. Но он и так злоупотребил гостеприимством Ольги, пора и честь знать. Но, Боже, как же не хочется идти в темноту и холод ночи».
Он собирался открыть глаза и отправиться восвояси. Но почувствовал, как Ольга шевельнулась и придвинулась к нему. Его накрыло тонким облаком её аромата, а лицом он почувствовал исходившее от неё тепло.
Егор открыл глаза, прямо перед собой, в каких-нибудь паре сантиметров, он увидел вытканных на халате пляшущих котят. Жар, пожирающий его голову, хлынул вниз и охватил всё тело, и от этого он мигом вспотел. Не отрывая взгляда от весёлых кошачьих мордочек, он осторожно положил руки ей на бёдра. Рука на его лбу дрогнула и, скользнув вниз, погладила его по щеке.
Он хотел что-то сказать, но понял, что это вряд ли удастся – слова застряли где-то в животе и никак не хотели подниматься выше. Егор сглотнул, осторожно обнял её за талию и ткнулся головой в живот, лбом ощущая мягкую трепетность её тела.
Егор замер, наслаждаясь покоем. Ольга обняла его за шею, он чувствовал, как её пальцы перебирают отросшие волосы на затылке. Прикосновение было таким приятным, что Егор замычал и, подняв голову, взглянул ей в лицо. В расширенных зрачках он увидел отражение своего худого лица с впалыми щеками и взлохмаченными волосами.
Ольга прерывисто дышала, на верхней губе выступили мелкие бисеринки пота, и ему нестерпимо захотелось слизнуть их.
Из радиоприёмника тихо лилась музыка, и знакомый голос хрипловато-протяжно пел: