Андрей Дорофеев – Так и есть. Книга вторая (страница 8)
Сергей хохочет и хлопает меня по плечу.
Потом разворачивается и, вперевалку, не спеша удаляется.
В странном отупении ловлю себя на дурацкой мысли, что никогда не смотрел ему вслед, не видел как он уходит. Я всегда уходил первым.
Секундой позже наваждение развеивается, и я вижу только пустую улицу. Сергея нет. Нет никого вообще.
Перевожу взгляд на клочок бумаги в руке. У меня еще два часа до отправки поезда.
***
Тема тупо смотрит на здоровяка-дзюдоиста. А тот, в свою очередь, смотрит на него. Выражение его лица невероятно суровое, но глаза смеются.
Афророссиянин вдруг быстро шагает почти вплотную к Теме и протягивает огромную пятерню с дымчато-розовой ладонью:
– Тимошка, очинь приятна тёзка, питнасать минут асталась, атбываю!
Машинально Тема пожимает протянутую ладонь:
– Тема…
– Ну вот и пазнакомилис тыц-пердыц, бывай, ищо увидимса!
Тимошка делает торопливый взмах рукой, хохочет и хлопает Тему по плечу, после чего стремглав бросается обратно в переулок, из которого они только что вышли.
Тема смотрит ему вслед и поворачивается обратно, навстречу взгляду другого бугая.
Тот улыбается уже всем лицом. Добродушно и тепло. И вдруг выдает не совсем понятную тираду:
– Пойдем, тут рядом. Раздавим полбанки, нас как раз трое, – и увлекает Тему за собой. Так же, под локоток. Только теперь Тема вдруг ощущает, что это не насильственное воздействие. Его просто деликатно и вежливо направляют в нужную сторону.
Азиат по-прежнему суров и молчалив, но Тема вдруг понимает, что уже не страшно. Всё как-то перевернулось и переигралось.
Кажется, сегодня никто не умрет.
А десять секунд спустя они заворачивают в стеклянную дверь с нарисованными на ней причудливыми вензелями ячменных колосьев и кучей иностранных слов, нанесенных на стекло белой краской, из которых Тема успевает разглядеть только «Beer House».
В помещении пахнет затхло и спертый воздух. Несмотря на помпезную вывеску, заведение явно ориентировано на не самую состоятельную аудиторию. У дальней стены в глубине зала располагается грубо сколоченная барная стойка, причем, не нарочито-грубо, наигранно-аляповато собранная из толстенных дорогих дубовых досок, а просто стеночка между барменом и синеватыми уже с утра посетителями, небрежно возведенная мозолистыми руками низкоквалифицированной рабочей силы из стран ближнего зарубежья. У стены на стойке ютится несколько грязноватых пивных кружек, покрытых остатками пены после явно торопливого употребления содержимого. Кажется, бармен не спешит моментально убирать использованную посуду в мойку.
Бугай цокает языком и с наслаждением втягивает воздух мясистым хрящем ноздрей:
– Вот он, запах свободы. Наслаждайся, Тема, когда ты еще в таком месте побываешь.
Тема очень рад, что умрет не сегодня, и уже поэтому готов наслаждаться чем угодно, но накопившиеся вопросы начинают лезть наружу.
– Парни, все это очень круто, и я правда впечатлен. Но… вы кто и что вообще происходит?
Секунду бугай в недоумении смотрит на него, всплескивает кувалдами ручищ и восклицает:
– Дружище! Нижайше прошу нас извинить, мы не представлены должным образом!
Как ни странно, в этой нелепой тираде не слышно ни грамма иронии. А бугай не умолкает:
– Сами обстоятельства нашего неслучайно знакомства, как Вы понимаете, располагали к некоторой интриге, которую, небеса тому свидетель, мы не стремились раздуть и обыграть! Все расклады вышли такие, что… Впрочем, о чем это я! Все говорю и говорю, ха-ха, а Вы же кроме Тимошки, почитай, никого и не знаете!
– Жадно внимаю, – вдруг неожиданно для себя отвечает Тема и думает, не перебрал ли он с сарказмом.
Но бугай словно не замечает ни намека на негатив:
– Да, так позвольте же представиться, представиться по-настоящему! Меня зовут Бартоломью, но для друзей Барт. Как есть – Барт! – радостно хохочет громила.
Кажется, это какой-то розыгрыш. Но в голосе Барта нет ни грамма издевки, и он неожиданно открыто смотрит на Тему, а потом переводит взгляд на своего спутника и представляет его:
– Сат-Ок. В переводе с индейского «Длинное перо». Племя шеванезов. Получил свое имя в шестилетнем возрасте во время проживания в лагере Молодых волков после того, как с помощью одного ножа в поединке победил огромного орла. Сын вождя и взятой им в жены беглой белокурой восточноевропейской коммунистки.
– И потому – белобрысый? В маму пошел? – выдавливает неуместно-обидное Тема, но никто не обижается. Кажется, Сат-Ок абсолютно безразличен, а Барт настроен максимально добродушно.
– Точно так, в маму! – заливисто хохочет Барт и тут же добавляет: – Давайте-ка к столу, к столу, вон там место освободилось, везет нам нынче! И да, я угощаю!
***
Юнона выходит из здания через десять минут после прибытия.
Ничего особенного не произошло, но ей смешно и немного страшно. Но смешно сильнее, чем страшно. А страшно ровно настолько, чтобы было еще смешнее.
Она захлопывает за собой дверь и, не оглядываясь, шагает навстречу прохладному дождливому полудню. Планшет под мышкой, музыка в ушах (да, она привыкла к дешевым наушникам, но и они звучат вполне прилично, да, а зато если теряются – а теряются они почему-то раз в три дня – то можно не сильно напрягаясь купить новые, да!)
По дороге Юнона заворачивает в «Шоколадницу», чтобы выпить горячего шоколада, залезть в мессенджер и поделиться впечатлениями о только что пережитой забавной истории с лучшей подругой Лерой. Выбирает свободный столик, садится поудобнее и начинает искать глазами официантку.
За столик к ней садится не пойми откуда возникший пожилой мужчина лет тридцати-тридцати пяти. От неожиданности Юнона открывает рот, да вдруг никак не находит приличествующих моменту слов.
Возможно, потому что этот тип возник как из ниоткуда, просто вырос перед столом и тут же, не задумываясь, присел.
Возможно, потому что мужчина явно иностранец. Его выдает не одежда, а внешность – он чернокожий. Согласитесь, ведь не каждый день в Москве на Арбате в «Шоколаднице» к вам без спросу подсаживаются незнакомые дети Африки. Вот в это Лера точно не поверит. Еще он большой, очень большой. Какой-то весь немного квадратный, но в то же время круглый.
Юнона вынимает наушник из правого уха, обдумывая гневную тираду, которой сейчас пошлет этого типа куда подальше.
А он ухмыляется, глядя ей в глаза и сообщает с сильным акцентом:
– Падписала тыц-пердыц типерь давай еще раз пагаварим.
***
Только теперь Тема оглядывается и понимает, что попал в классический советский пивняк: одноногие высокие круглые столики, за которыми пьют стоя, облокотясь локтями и вынужденно общаясь с любым случайно присоседившимся собеседником, нелегкий дух пивного перегара и закономерная круглолицая буфетчица за барной стойкой, несмотря на общий антураж довольно миловидная и несколько щеголевато носящая на плече огромной толщины пшеничную косу, струящуюся из-под белой марлевой шапочки на голове.
И еще Тема понимает, что совсем не прочь выпить и послушать.
А Барт уже топчется возле барной стойки, добродушно созерцая, как фактурная буфетчица наполняет толстые кружки пенистым содержимым.
Сат-Ок стоит рядом с Темой за столиком и, кажется, не проявляет ни малейшего интереса к происходящему. За все время их странного знакомства он не произнес ни слова и Теме даже не приходит в голову его разговорить. Немного оторопело он наблюдает за телодвижениями Барта и пытается осмыслить происходящее.
– Ну вот, теперь поговорим, – громыхает четырьмя кружками о стол вернувшийся Барт. Две себе, две Теме. Потом оглядывается и хитро подмигивает: – Сильвестровна водкой угощала?
– Было дело.
– Трижды хлопнули?
– Точно.
Барт счастливо хохочет и хлопает Тему по плечу:
– В голову дало, а теперь ни в одном глазу?
– Да… – Тема чувствует, что и правда, эффект от принятого алкоголя абсолютно исчез.
– Оно и понятно. Там водка-то ненастоящая, Сильвестровна ведь Словом берет, – немного загадочно подытоживает Барт и вдруг достает из-за пазухи пол-литровую бутылку явно настоящей водки со вполне себе современной этикеткой. Не спрашивая Тему, с хрустом сворачивает пробку и щедро доливает прозрачным содержимым пивные кружки, так, что теперь они наполнены до краев. Потом оглядывается на фактурную буфетчицу и, заметив ее пристально-суровый взгляд, снова смеется и прижимает указательный палец к губам. Та корчит недовольную гримаску и отворачивается, успев, однако, бросить на Тему неожиданно обжигающий мимолетный взгляд. Это не ускользает от внимания Барта и вызывает у него новый взрыв веселья:
– Ты на Наташку внимания не обращай, она строгая, но добрая. Нам, по справедливости, сейчас НАДО, так что все в порядке, – хохочет он и поднимает кружку. – Ну, за наше неслучайное знакомство! Понеслась, я угощаю!
Тема немного медлит и многозначительно смотрит в сторону молачливого индейца, в ответ на что Барт неожиданно тихо говорит:
– Он не будет.
И все встает на свои места.
Они будут пить и о чем-то разговаривать. Как водится, будет один непьющий, и он будет в основном молчать. Самая правильная компания. Атмосфера располагает. Тема вдруг выдыхает, отдаваясь захлестывающему его потоку событий, и, ничтоже сумняшеся, берет свою кружку. Будь что будет.
***