Андрей Дорофеев – Так и есть. Книга вторая (страница 7)
– Но давай еще раз. Ты знаешь, что такое «эмиссар»?
– дядьСереж…
– Сергей
Каждый раз, когда я увлекаюсь – теряю контроль над собой. Вот и опять у меня включился режим «дядьСережи». Ну, в самом деле, попробуйте пообщаться с этим матерым человечищем на равных – сами поймете, что в какой-то момент внутренние резервы исчерпаются и, незаметно для себя, вы начнете переходить на «Вы» и это вот детское «дядьСереж». Скажу больше: каждый раз, вступая в нечастую переписку с Сергеем, я думаю, как его называть и пролистываю историю диалогов в прошлое, пока не увижу, какие обращения к нему я себе позволял. Это забавно, так как на самом деле я знаю, что мы вполне узаконено и санкционированно общаемся на равных, но у каждого – свои комплексы. Мой комплекс в том, что мне трудно переключаться в режим «Андрей и Сергей», когда я испытываю такое благоговение перед столь тучной личностью.
Не могу удержаться на этом моменте и смеюсь над собственными мыслями.
– Да! Сергей!
Он сам улыбается, но глаза у него по-прежнему серьезны. Собираюсь и стараюсь выдать максимально лаконичный и корректный ответ:
– Эмиссар – это посланец. С дипломатической или любой другой миссией.
Сергей не прекращает смотреть в упор:
– Верно. Посланец.
Я снова слышу «Пусланец», но уже не замечаю этого. Начинаю понимать, что сознание немного возвращается ко мне, потому что разговор вдруг перестает быть праздной болтовней «на посошок». И я задаю вполне закономерный вопрос:
– А в чем здесь суть?
– Ты добрался до эмиссара, Андрей. Вот в чем суть.
***
– Пожалуйста, присаживайся.
Бабка за столом реально странная. Вежливая, но разговаривает словно через гугл-переводчик с китайского языка. Вроде и по-русски, но очень чудн
Юнона хмыкает и присаживается. Странно, что в этом круто обставленном офисе не нашлось приличного стула для посетителя. Какое-то дешевое пластиковое кресло, которое кричаще диссонирует со всей остальной обстановкой.
Весьма удобное, впрочем.
– Времени счет нужен, за двадцать пять минут управиться должны мы. Чай, кофе, повальсировать?
***
Вокруг шумит жиденький поток прохожих, но Тема не слышит ничего. Вместе с грозной троицей в полном молчании он приближается к катафалку.
Чирикает сигнализация и в машине отщелкиваются замки.
Ну вот и все. Стоп караван – приехали.
И тогда Тема делает резкий рывок. Железные пальцы главаря-дзюдоиста смыкаются в кольцо, но локоть Темы уже снаружи этого кольца.
Прохожие смотрят сквозь них.
Ну и ладно, зато не потребуется сантиментов.
Тема бросается сквозь толпу, уже не думая, что может кого-то задеть и опрокинуть.
Кто-то отпрыгивает в сторону, кого-то он сбивает плечом. Два случайных пешехода, ненароком закрывающих просвет, ведущий к свободе, исчезают с его траектории.
Тут же роговицу глаза обжигает острая боль.
Тема врезается лицом в грудь неведомо откуда выросшего перед ним азиата. Впечатавшись глазом в нелепый галстук-бабочку.
Впрочем, не столько выросшего, сколько просто каким-то чудом материализовавшегося и, видимо, специально ради этого момента немного подпрыгнувшего, потому что в целом Тема выше его минимум на голову.
Впрочем, подпрыгнувшего не «немного», а достаточно высоко для того, чтобы Тема попал головой в его грудь.
Не проходит и секунды, как равнодушное течение прохожих адаптируется к ситуации и превращается в раздвоенный поток, обтекая странный квартет с двух сторон на расстоянии в полтора метра.
«Как только на тротуаре умещаются?» – мелькает в голове дежурно неуместная, но злорадная мысль.
Азиат шумно выдыхает, а остановленный Тема, чудом удержавшись от падения, уже инстинктивно втягивает голову в плечи, ожидая неминуемого удара в затылок.
Но этого не происходит. На локте дежурно-равнодушным движением смыкаются пальцы дзюдоиста, а афророссиянин, гулко хохотнув, комментирует:
– Эта птиса какаду летит и серит нахаду.
И тогда Тема окончательно сдается.
– Успокоился?
Дзюдоист, кажется, ничуть не рассержен. Азиат стоит лицом к Теме с равнодушным выражением полной отстраненности на лице. Афророссиянин, кажется, продолжает хохотать.
Тема понимает: троица бандитов была уверена в его попытке побега и заранее ко всему подготовилась.
Так кошка играет с пойманной мышью. Чуть ослабляя хватку и даруя ей надежду на спасение, а потом вновь хватая и подтаскивая к пасти. Играет до тех пор, пока жертва не обессилит.
Но Тема не мышка и чувствовать себя жертвой не собирается.
Странным образом только теперь все укладывается в его голове.
Ситуация паскуднейшая, но никто не сможет забрать у него самое главное – его достоинство.
Тогда Тема поворачивается к дзюдоисту и с неожиданным для себя самого спокойствием смотрит ему в глаза. Потому что он понимает, что попал в прочнейший капкан и выхода нет. Он не смирился с ситуацией, но принял ее. И теперь вдруг ощущает какое-то страшное умиротворение. И еще какое-то небывалое прежде чувство холодного управляемого бешенства. Онемение в ногах проходит. По телу начинает растекаться горячая кровь. Немного стучит в висках, но это побочный эффект – словно ты выжал педаль газа до предела и включился «кик-даун». Точно ты сидишь в мощном автомобиле и сейчас наконец-то дал волю его мотору. Будто ты ощутил этот «подхват» и тебя несет вперед, задирая нос и приседая на корму. Как во взлетающем самолете…
…Сзади хлопает водительская дверь черного внедорожника-катафалка, машина заводится и тут же срывается с места. Похоже, бандиты не имели отношения к этому страшному автомобилю…
…Дзюдоист спокойно выдерживает его взгляд и говорит неожиданное:
– Все правильно. Молодец, Артем. Пришла пора познакомиться. Я – твой эмиссар.
***
– Сергей, переформулируешь? – я улыбаюсь. Голова еще не стала похмельно-чугунной и можно позволить себе немного радости напоследок. Неожиданно понимаю, что еще минут на пятнадцать с удовольствием отсрочил бы встречу с перинкой дабы послушать интересное. Это вот его «ты добрался до эмиссара» звучит действительно интригующе.
Но Сергей серьезен. Теперь в его лице нет ни намека на улыбку.
– Поздравляю тебя, парень. Наконец-то у тебя начинается настоящая жизнь. Имя «Кирилл Писаревский» или ник «Corner» тебе о чем-нибудь говорят?
Я молчу, оторопевший. Сергей тоже молчит.
Скоро солнце поднимется над крышами домов. Пока что редкие прохожие уже снуют мимо нас. А мы стоим, как два чересчур загулявших бездельника и меряемся взглядами.
Зачем ты так, Сергей? Я знаю, что ты читал. И, может быть, даже запомнил имена. Только сейчас разве это уместно? Что ты вообще знаешь о том, что было на самом деле?
Наконец, я не выдерживаю:
– Продолжай.
Меня даже не удивляет иллюзия, что враз всё изменилось вокруг и внутри нас. А может быть, это и не иллюзия вовсе.
А Сергей, словно того и дожидаясь, продолжает:
– Уезжай завтра. Уже сегодня. Обратно в Москву. В 8.45 «Сапсан». Вот билеты, – буднично, как-то дежурно он вынимает из кармана маленький клочок бумаги с бледным штрих-кодом, распечатанный на принтере в экономичном режиме Eco Print.
Машинально смотрю на часы: 6.40.
– Прямо с Ленинградского вокзала бери такси. Кирюха сейчас на даче… Не перебивай!
Закрываю едва открывшийся рот.
– Приедешь к нему и сразу к делу. Пусть расскажет все, что помнит о происшествии на Куусинена. Так и скажи: «происшествие на Куусинена». Потом созвонимся. Наберешь меня, когда будешь готов. Время есть. Не спеши, хоть через год звони, хоть через пять лет, да хоть через двадцать. Только долго тоже не тяни, а то состаришься.