Андрей Дорофеев – Шахматы (страница 7)

Вокруг не было кабины, а в сотне метров от неё, на границе мира, стояло то, что Лиза в нём не создавала, – Пассионария. Лиза посмотрела на себя, и ужас переполнил её – она попала в кошмар. Её самой не было – ног, рук, тела… Лиза смотрела из ниоткуда.

– Ролекс… – жалобно протянула Лиза. Мир вокруг отлетел вниз, превратившись в точку, потом стал увеличиваться всё быстрей и быстрей и ударил Лизу со всей скорости своею массой по голове.

Лиза потеряла сознание.

Проснулась она от того, что Ролекс побрызгал её водичкой. Голова трещала, и Лиза, словно заспанная, еле открыла глаза и приподнялась на кресле. Она, как и прежде, находилась в Пассионарии. Ролекс сидел и жевал красивый оранжевый апельсин, распространяя вокруг восхитительно-едкий цитрусовый запах.

– Ты откуда апельсин взял? – спросила Лиза первое, что пришло в голову. Её мучила жажда.

– Создал, разумеется. Тут же Ничто.

Он создал Лизе апельсин, который тут же материализовался в сантиметре от её ладошек и упал прямо в них. Лиза не удержала апельсин, и он скатился на зелёный коврик под сиденьем.

Минута прошла в молчании – Лиза упивалась апельсином, брызгая соком на Ролекса, сиденье и даже не беспокоясь, насколько по-свински это всё выглядит.

– Что я неправильно сделала? – наконец, покончив с апельсином, прочавкала она.

– Да нет, такое бывает. Ты всего двое суток провалялась без сознания.

– Сколько?! – Лиза аж чуть не подавилась остатками апельсина во рту, – И это ты называешь нормально? Я ж чуть не померла!

– Да нет, нормально всё. Одного парня транспортировали, так он четыре недели провалялся.

– Нормально… – Пробурчала Лиза, устраиваясь поудобнее, – У тебя тут кресла в кровать не раскладываются?

В это же мгновение лизино кресло разложилось в кровать, чем изрядно Лизу напугало. Но теперь стало явно удобнее.

– Кстати – почему мы до сих пор в этом Ничто? Мы можем выбраться?

– Вопрос времени, я перебираю варианты, и они довольно ограничены. Главное – задать правильный вопрос. Но оставь это мне.

– А всё-таки – что произошло? Я начала строить мир, и тут…

– …Мир вдруг сначала отдалился, а потом ударил тебя со всей мочи по голове, – закончил за неё Ролекс.

– Откуда ты знаешь? – Лиза не уставала удивляться предвидению Ролекса. Ещё немного такого знания – и я уже начну не удивляться, а возмущаться, подумала она. Он же обычный парень, ровесник мне, наверное, а учит меня, как младенца. Хотя, наверное, есть чему…

– Давай-ка попробуем строить твой мир снова, но теперь уже со мной.

– Ну, как скажешь, только не убей меня.

Лизин мир, кстати, был за стеклом до сих пор без изменений. Вон тот пригорок, где водопадик журчит, даже отсюда слышно… Функционирует исправно! Здесь я хотела сделать птичек, рассуждала Лиза, снова приблизившись к пригорку, а вот здесь… А что, если я сделаю оленёнка? Это можно? Или это только Бог может?

– А теперь застынь! Сейчас же!

Лиза испугалась и застыла.

– — Хорошо, а теперь не перемещайся и слушай меня, – голос Ролекса раздавался внутри головы Лизы, словно она слушала его по наушникам из маминой радиолы.

Лиза застыла в оцепенении.

– Теперь очень осторожно поверни голову налево и посмотри, что ты видишь, только не пугайся.

Лиза повернулась и увидела маленькое серебристое облачко, что висело в метре от её головы. Оно забавно клубилось и было словно живое, но опасным не казалось. Просто маленькое облачко.

– Что это, Ролекс?

– Это я.

Господи! Только тут до Лизы дошло, что она не в мыслях своих вышла за пределы Пассионарии, чтобы осмотреть и приукрасить владенья свои. Она на самом деле вышла!!!

– Спокойно, Лиза, всё в порядке!

– Ро-олекс… Я что, умерла?.. – пронеслась жалобная мысль в голове Лизы.

– Нет, конечно. Посмотри на меня, это облачко. Это я, рядом с тобой. Успокоилась?

– Ролекс, у меня ног нет… У меня вообще ничего нет…

– Сейчас во всём разберешься сама. Мир свой вокруг себя видишь нормально?

– Да.

– Хорошо. Теперь медленно и ничего не пугаясь, повернись.

– Ой… А как без ног поворачиваться-то?

– Пожелай повернуться.

– Что, вот так вот просто?

– Давай-давай, я с тобой.

Лиза повернулась и снова увидела это.

– Ролекс, я вижу Пассионарию. Дежа вю! Она в двадцати метрах.

– Что ещё? Подожди, я стекло подниму.

Стекло Пассионарии немедленно исчезло. И Лиза увидела.

– Ролекс… Я ничего не понимаю… Я вижу там себя и тебя, мы сидим спокойно. Но Ролекс, я же… Я же здесь? Или я там? И что вообще происходит? Я раздвоилась?

Лиза почти плакала – такое переживание вызывали у неё эти изменения. Она что-то ужасно боялась потерять, до дрожи в руках, так боялась, что с трудом сдерживала себя, чтоб не исчезнуть или… или не ринуться к Пассионарии. Она сама замечала это чувство. Что его вызывает?

– Разве ты в своих книжках не читала про это? Ну же – душа? Бессмертие? Вечный разум?

– А, там было что-то насчёт того, что человек – это сгусток энергии, и он улетает, когда человек умирает. И где этот сгусток энергии? Я же не сгусток энергии? Или сгусток?

– Не сгусток. А теперь подумай хорошенько и скажи – кто ты? Ты та, что сидит в Пассионарии, или та, что сейчас висит со мной?

Лиза замялась. И то, и другое было для неё таким ассоциирующимся с самою собой! У нее было такое ощущение, что скажи она что-то одно – другое будет обесценено и брошено, как ребенок в приюте. А она должна, должна о нём заботиться!

– Всё-таки я – эта, которая сейчас здесь с тобой. Хотя я не представляю, как это – я здесь, а тело там, но я всё же определенно здесь. А я выгляжу так же, как ты – облачком?

– Ты вообще никак не выглядишь. Но можешь выглядеть как угодно. Вот, сейчас ты стала лицом твоего тела. Смешно! Лицо без туловища смотрит на меня в растерянности, как Чеширский кот!

– Чего смеёшься! Ты вот лучше скажи, как это ты там в кабине губами не шевелишь. Я шевелю губами, а ты нет.

– Ну так не шевели! Если ты не заметила, мы вообще не звуками разговариваем.

– Ладно. Жутковато как-то. Мы можем… э… войти обратно в тела?

– Конечно. Просто реши, что ты в теле. Вот и всё.

Лиза и Ролекс «очнулись» в кабине. Нет, это слишком, подумала Лиза. Для одного раза это слишком. Это вообще слишком много для девочки её возраста. Это много для любого человека.

– А если люди так умеют, Ролекс, почему не делают на Земле?

– На Земле… Здесь же пустое место, Лиза. Здесь тебе ничто не мешает. Наш мир, каким мы его знаем, это такая мешанина мечтаний, мыслей и идей, а также решений, сомнений и переживаний, что увидеть свою собственную мысль в ней – всё равно что увидеть одну каплю акварельной краски в растворе, где уже миллиарды таких капель. Ты просто не заметишь изменения цвета.

Ролекс помолчал, глядя куда-то в себя.

– Мы, кстати, готовы к отбытию! Но вообще, Лиза, это очень философские вопросы – те, которые ты задаёшь. Они – это основа жизни, и чем внимательней ты сама посмотришь вокруг, тем больше увидишь. Сама. Это жизнь – её нельзя не увидеть, если посмотреть. Нет в мире ничего непознаваемого. Будешь еще апельсин? Там, куда мы направляемся, возможно, не будет времени не торопясь поесть.

Лиза пожелала гуляш с картофельным пюре в тарелке и получила его – дымящийся и аппетитный. Потом создала ложку.

И пока она наслаждалась едой, Ролекс досказал.