Андрей Добрый – Запретный шедевр семьи Бутыркиных. Код Арчибальда (страница 4)

Луч исчез. Шаги двинулись дальше. Хлопнула дверца, заурчал двигатель, и машина медленно выехала со стоянки. Тишина.

Коля лежал, прижавшись к псу, и не мог пошевелиться. Только когда шум мотора стих совсем, он разжал руки, откатился на бетонный пол и уставился в потолок. Ладони дрожали. Всё тело дрожало.

«Прости, – мысль пришла тихая, виноватая. – Я не… не смог сдержаться. Это тело… оно иногда живет отдельно от разума».

– Всё нормально, – выдохнул Коля, садясь. – Не заметили, слава богу.

Он посмотрел на пса. Тот лежал, прикрыв глаза, и выглядел жалким – не аристократ, не сыщик, а просто больная, напуганная собака, которую мальчишка удерживал от крика.

– Слушай, – сказал Коля, и голос его вдруг стал твёрже. – Я толком не знаю, кто ты. Не знаю, что с тобой сделали. Но если мы выживем сегодня – я помогу тебе разобраться. Только пообещай мне одно.

«Что именно?» – спросил пёс.

– Больше не рычать. Если услышишь кого – думай. Шевели мозгами, а не пастью. Потому что в следующий раз нас могут застукать. Понял?

Пёс открыл глаза. Посмотрел на Колю долгим, изучающим взглядом.

«Понял. – В мыслях не было усмешки. Только усталая серьёзность. – Я… постараюсь. Обещаю».

Коля кивнул, поднялся, отряхнул джинсы. Подошёл к верстаку, нашёл огрызок строительного карандаша и кусок плотного картона – от какой-то коробки. Присел на корточки, пристроил картон на колене.

Написал:

«Собака. Говорит. Имя – Арчибальд (?). Был человеком, сыщик из Лондона. Лаборатория, люди в масках, электричество. Слова: палимпсест (стирание памяти), архетип (модель?). Рана – пуля? Нож? Пёс боится. И я боюсь. НО: он не врёт. Кажется».

Он помедлил, потом дописал ниже:

«Дед не узнает. Пока. Если я сошёл с ума – это мои проблемы. Если нет – у меня есть дело. Настоящее. Не игрушечное».

Коля сложил картон, сунул за пазуху, под толстовку. Посмотрел на пса. Тот спал – или притворялся, что спит. Дышал тяжело, но ровно.

– Справлюсь, – прошептал Коля, садясь на табурет и обхватывая себя руками. – Мы справимся.

Лампочка под потолком мигнула, зашипела и погасла. В темноте Коля слышал только дыхание пса и стук собственного сердца.

Где-то за стеной снова зашуршали шаги. Но теперь Коля не боялся. Он сидел, сжимая в кулаке монету с дырочкой, и ждал утра.

Глава 3. Новая реальность и первый союзник

Коля проснулся оттого, что затекло всё тело. Спина ныла, под лопаткой что-то противно щипало, а под щекой был не воротник пижамы, а жёсткий, пахнущий солидолом дедов халат. Он открыл глаза. Над головой висела закопчённая балка гаражного потолка. Секунду он просто моргал, не понимая, где находится.

А потом воспоминания накатили сразу – как холодной водой из ведра: Стас с ухмылкой, лужа, свалка, кровь и… голос в голове.

Коля рывком сел. Сердце заколотилось где-то в горле, и он инстинктивно схватился за грудь, словно мог его удержать.

Пёс не спал. Он лежал на тряпках, положив тяжёлую голову на вытянутые лапы, и смотрел на Колю. Шерсть слиплась, повязка на боку побурела, но взгляд оставался пугающе осмысленным. Словно он ждал. Или боялся, что мальчик исчезнет.

«Доброе… утро, – раздалось в голове. Голос был тусклым, слова натыкались друг на друга. – Надеюсь… тебе на бетоне спалось лучше… чем мне… на мусоре».

Коля хотел ответить, но горло пересохло, и вышло только сипение. Он сглотнул – больно, с трудом – и глянул на часы на запястье: без пятнадцати семь.

– Мне надо… – начал он и запнулся. Живот сковало ледяным комком. Дед! Он не ночевал дома.

«Да… твой опекун, – мысль пришла вялая, с провалом посередине. – Уверен… он уже… ремень приготовил. Солдатский. Но прежде чем ты… побежишь… мне нужно… выйти. Срочно».

Пёс произнёс это с таким обречённым достоинством, будто сообщал о капитуляции. И тут же добавил, уже тише:

«В смысле… наружу. По… физиологической надобности».

Коля моргнул. Потом до него дошло.

– А… да, сейчас.

Он размял затёкшие ноги, приоткрыл створку ворот и выглянул. Гаражный кооператив тонул в сером утреннем тумане. Пусто. Только где-то далеко стучал молоток – и снова тишина.

Коля выпустил Арчибальда и вышел следом, поёживаясь от промозглого холода. Пёс, брезгливо обходя лужи, проследовал к ближайшим кустам. Коля слышал, как тот мысленно ворчит – обрывками, неразборчиво, но общий смысл угадывался: «Боже… до чего я… докатился…»

Вернувшись в гараж, Арчибальд тяжело рухнул на подстилку и закрыл глаза. Потом открыл снова.

«Если у тебя есть… хоть что-то съедобное… я буду… благодарен. – Он перевёл дыхание. – Тот кусок колбасы… я его переварил ещё ночью. Надеялся… проснусь человеком. Чуда… не случилось».

Никаких запасов больше не было. Но в углу стояло ведро с дачными яблоками. Коля схватил два крупных антоновки, потер их о штанину и протянул псу.

«Яблоки? – в мыслях скользнуло слабое недоумение. – Странно… Когда-то я их… обожал. Что ж… для вегетарианского завтрака… сойдёт».

Пёс осторожно откусил кусок. Хруст эхом разнесся по гаражу. Проглотил, поморщился – и тут же откусил ещё, жадно, почти не жуя. Голод взял своё.

«Кисло… но жить можно, – сообщил он, догрызая огрызок. – Спасибо. А теперь… иди. Я… постараюсь вести себя тихо».

Коля налил ему свежей воды из бутылки в пластиковый лоток, запер гараж и рванул домой.

– —

У подъезда он перешёл на шаг, стараясь унять дыхание. В голове крутился десяток оправданий, и все казались фальшивыми. Он дважды прошёл мимо своей двери, прежде чем заставил себя остановиться и достать ключи.

Коля тихо повернул ключ в замке, но в прихожей сразу понял: дед не спит. Из кухни пахло заваренным чаем, в коридоре горел свет. Николай Петрович сидел за столом в своей неизменной кофте. Перед ним лежала вчерашняя газета, но он на неё не смотрел. Он смотрел на внука.

– Ну, – ровно произнёс дед. – И где мы были?

Коля замер. Под этим тяжелым, немигающим взглядом врать было физически трудно – язык будто прилипал к нёбу, а на спине выступил холодный пот.

– В гараже… – выдавил он не сразу. – Я… конструктор нашёл. Модельку собирал. Увлёкся и… уснул. Там тепло было.

Дед смерил его взглядом с ног до головы. Отметил грязные, мокрые джинсы, помятую толстовку. Помолчал. В этой тишине Коля слышал, как тикают настенные часы – каждое «тик» отдавалось в висках.

– В гараже, значит, – медленно повторил Николай Петрович. – Уснул. А дворник мне с утра сказал, что ты вчера из двора вылетел пулей, после того как с местной шпаной сцепился. И куртку, которую я просил надеть, ты так и не взял.

– Я в толстовке был, тепло же! – быстро сказал Коля, радуясь, что можно зацепиться за правду. – А со шпаной… да, поругались. Стас блокнот мой забрал. Я расстроился и ушёл в гараж. Чтобы не злиться. И… уснул.

Дед снова помолчал. Коля чувствовал, как тот буквально прожигает его взглядом, но – как всегда – решил не лезть в душу в грязной обуви.

– С блокнотом и Стасом я разберусь, – наконец сказал дед.

– Не надо! – выпалил Коля слишком громко, даже сам испугался. – Я сам. Честно.

Дед нахмурился, но кивнул.

– Иди умывайся. Завтрак на столе. А вечером покажешь мне свою модельку. Раз уж ты ради неё на бетоне спал.

Коля выдохнул – так, что чуть не закашлялся. Пронесло. Но вечером нужно предъявить доказательство.

По дороге в школу он сделал крюк до газетного киоска у остановки. И тут же прошёл мимо. Остановился. Вернулся. Дважды, пока не заставил себя зайти. Там, среди сканвордов и жвачек, он купил дешёвый китайский конструктор – робота, который собирался на защёлках, без клея.

На первой же перемене Коля забился в дальний угол коридора и остервенело соединял пластиковые детали. Пальцы не слушались, детали выскальзывали. Выглядело криво – одна нога короче другой, рука торчала под странным углом, – но для алиби сойдёт. Робот отправился в рюкзак, рядом с купленным по дороге новым блокнотом.

Остаток уроков прошёл как в тумане. Коля смотрел на доску, но не видел ничего, кроме гаража. У него был раненый говорящий пёс, кусок пластика с надписью и абсолютно никакого понимания, что делать дальше.

Дома компьютера у них с дедом не было, а пользоваться поисковиком в школьной библиотеке – значит оставить следы. Нужен был человек, который умеет копать глубоко.

Он перебрал в голове всех, кого знал. Одни разболтают. Другие не поверят – пошлют в медпункт. Третьи испугаются. Маша… Маша поверит не сразу. Но если зацепится – докопается. Она не трепло, и ей интересно то, чего другие не видят.

Да, этим человеком была Маша Зимина из параллельного. Она не была ни хакером из кино, ни «королевой школы». Просто колючая девчонка с плохим зрением, которая постоянно чинила чужие телефоны за карманные деньги и администрировала школьный форум. Коля знал: она умеет держать язык за зубами, если ей интересно.

Он поймал её после звонка на первом этаже. Маша стояла у подоконника, быстро набивая текст на смартфоне. Большие пальцы летали по экрану.

– Привет, Зимина, разговор есть, – сказал Коля, подходя ближе. Голос вдруг сел, пришлось откашляться.

Она подняла взгляд, поправила очки в тяжёлой оправе.