Андрей Дмитриев – Исход (страница 10)

По аудитории прошёл смешок, перерастающий в гул низких голосов. Скорее всего, повесам вспомнились аппетитные формы Марины, которые якобы случайно показывались в нескромном разрезе декольте, когда девушка наклонялась за очередным ящиком с яблоками. А может быть, молодые люди предвкушали очередное представление, которое сейчас разыграют между собой почтенный Учитель и их дерзкий однокашник. Если бы такие диспуты сопровождали каждое занятие, они бы с большей охотой их посещали, а возможно, и что-то выносили для себя.

На этот раз Учитель, вопреки обыкновению, сдержал себя и принял вызов:

— Во-первых, мой дорогой юный друг, вместо лицезрения юных дев вам и вашему знакомому надлежит больше времени уделять молитвам, чтению Евангелия, а также изучению трудов Отцов Церкви. Во-вторых, то, что вы сейчас сказали, только подкрепляет доказательство бытия Бога через явленную красоту. Вы совершенно правы в том плане, что одно и то же может казаться разным людям либо привлекательным, либо некрасивым. Таким образом, явления этого мира выступают относительными эталонами друг для друга. Не всегда, но зачастую, как в случае с вами. Почему же тогда, несмотря на обилие относительных критериев, красота всё же присутствует в нашем мире? Это универсалия, которую наш ум и сердце распознают безошибочно. Кто-то может сказать: красива Роза. Другой скажет: нет, красива Марина. Но и тот и другой сходятся в одном: красота существует. Благодаря чему же эта универсалия не растворилась в потоке относительных восприятий красоты и не была предана забвению? А благодаря тому, что есть высший эталон красоты истинной, явленный в Божественной Мудрости. Не будете же вы оспаривать, что высшая красота заключена в Божественном Замысле? И это ещё одно подтверждение бытия Бога. Со своей стороны, я хочу поблагодарить вас, молодой человек, за вопрос, отвечая на который мы только что обогатили нашу систему доказательства бытия Господа! Я отражу это в одном из своих ближайших сочинений.

Произнеся это, Учитель несколько секунд любовался впечатлением, произведённым его речью на аудиторию, в то время как Джордано, явно не готовый к такому повороту событий, пытался подобрать следующие контраргументы.

Учитель не стал долго держать паузу. Он переиграл его сейчас на этом поле, но, пока соперник по диспуту не опомнился и не приготовил следующий аргумент, надо менять поле битвы и снова брать инициативу в свои руки. Потому Учитель перешёл к следующей теме лекции:

— А теперь, мои дорогие ученики, я хочу предложить к рассмотрению учение, которое сейчас получает широкое распространение, несмотря на спорный, а подчас и абсурдный характер его выводов. Многие боятся упоминать его, поскольку оно отчасти прямо противоречит положениям учения Церкви. Но я же совершенно не боюсь упомянуть, с позволения сказать, учение Коперника, так как оно настолько явно противоречит доводам здравого смысла, что служит лишь подтверждением выводов Отцов Церкви о характере движения небесных тел. Итак, Коперник утверждает, что Земля не находится в центре Вселенной, вокруг которого обращаются остальные небесные тела, но сама вращается вокруг Солнца. С одной стороны, это заблуждение легко опровергается текстом Священного Писания. Ведь именно на Земле разворачивались все события, значимые для Священной истории после изгнания Адама и Евы из Рая. Если бы Земля не находилась в центре мироздания, было бы удивительно, что убийство Авеля Каином, исход избранного народа из Египта, периоды Судей и Царей, наконец, пришествие, проповеди и распятие Спасителя происходили на планете, находящейся на периферии. Наконец, в Книге Иисуса Навина сказано, что пророк остановил Солнце, а это значит, оно двигалось вокруг Земли…

— Но, почтенный учитель! — на этот раз дерзость побудила Бруно начать новую дискуссию, не дожидаясь паузы. — Полагаясь на доводы разума, источником которых служит текст Священного Писания, не стоит ли их дополнить результатами наблюдений? Когда-то Фома Аквинский отстаивал возможность применения разума для доказательства бытия Бога в дополнение к опыту веры. Может быть, подобно этому, нам стоит попытаться применить данные органов чувств и измерений, дополняя ими силу разума, дарованного нам Создателем?

По аудитории снова прошёлся сдержанный гул голосов, но на этот раз он был вызван больше опасениями за судьбу Джордано, решившего покуситься на основной метод познания Отцов Церкви.

Вопреки ожиданиям Учитель не смутился и не повернул беседу в русло обсуждения общих вопросов методологии:

— Ну что же, давайте обратимся к опыту, данному нам в чувствах. Если бы Земля пребывала в движении, то неужели мы не ощущали бы этого каждое мгновение?

Вот представьте, что мы наблюдаем со стороны, как здание нашего собора приходит в движение, повинуясь неведомой силе. Вы увидите, что колокол под куполом часовни сместится в направлении, противоположном направлению движения. Если бы силой, толкающей здание собора, была сила, которая движет всю Землю по небесному своду, то мы бы также заметили смещение колокола. Наблюдаем ли мы смещение колокола хоть на один локоть? Нет, не наблюдаем. Далее. Если Земля обращается вокруг Солнца, то разумно было бы предположить, что ближайшие к нам звёзды будут менять своё положение на фоне более далёких звёзд. Наблюдаем ли мы этот факт? Нет, нет и ещё раз нет! В частности, выдающийся астроном Тихо Браге не зафиксировал его ни для одной из восьмисот звёзд из своего каталога по результатам длительных наблюдений.

— Но, возможно, — не унимался Джордано, — звёзды меняют своё положение, но расстояние до звёзд столь огромно, что изменение положения остаётся для нас незаметным…

— Возможно, невозможно… — в голосе Учителя заиграли презрительные нотки. — Мы же с вами условились доверять результатам опыта, а не предположениям. Допускать что-то с оговорками, считаясь с относительными критериями, вы будете, оценивая красоту ваших девиц. А здесь! — Учитель поднял указательный палец правой руки вверх. — Здесь мы заняты постижением истины посредством всех инструментов, данных нам Богом: веры, разума и даже результатов наблюдений.

Учитель закончил речь и объявил об окончании урока. Сегодня «поле битвы» осталось за ним безо всяких сомнений.

Раздражённый и смущённый, молодой Джордано Бруно стремительной походкой удалялся от школы-монастыря куда-то в центр города.

«Чванливые и самодовольные авторитеты! Теперь они под свои домыслы научились подгонять результаты ограниченного опыта. Свои скудные наблюдения умудряются собирать в кучу для оправдания того, что вовсе не так бесспорно! Мне нужно больше информации и больше возможностей!»

Спустя какое-то время Бруно осознал, что под впечатлением от своего сегодняшнего поражения в публичной дискуссии с Учителем он дошёл до самой набережной.

«Плевать! — подумал он уже с другим настроением. — С этим стариком я ещё разберусь. Надо только поднабрать аргументов и перечитать ещё раз "О вращении небесных сфер". Они в любом случае не понимают роль опыта в познании Вселенной! Опыт надо ловить в сети чувств каждый момент! Постижение Божественного замысла может быть нам открыто через познание явлений природы. А опыт вмещает в себя не только систематическое наблюдение, но и растворение в чувственном восприятии мира, будь то научное познание или познание женщины. Кстати, о женщинах. Ведь здесь неподалёку живёт та, что покусилась на моё сердце с недавних пор».

Вернувшись и следуя по тому же пути в противоположном направлении, на два квартала назад, Джордано приблизился к дому милой его сердцу Розы. В руках у него был букет цветов, сорванный с одной из клумб близ монастыря Санта-Кьяра — он любил импровизировать.

Джордано пока не решался на личную встречу с предметом своего воздыхания, довольствуясь перепиской. Он отправил ей уже три послания. Она не отвечала письмами, но, встречаясь с ней глазами, он ловил взгляд, полный смущения и теплоты. В её глазах читался лёгкий вызов, но также и некоторое волнение, свойственное девушке, в душе которой начинало расцветать новое чувство. Ему не нужны были слова для подтверждения: ни сказанные, ни выведенные пером. Во всяком случае, пока. А сейчас попросил слугу дома, в котором жила Роза, оставить от своего имени букет для юной синьорины.

Довольный представившейся возможностью оказать знак внимания своей возлюбленной, послушник монастыря Сан-Доменико-Маджоре отправился в свою келью готовиться к занятиям.

Обратная дорога заняла, по ощущениям, не так много времени. Когда он миновал своды главного входа в монастырский комплекс, его окликнули со спины. Бруно безошибочно узнал голос послушника Геральда, который в этот день дежурил у входа:

— Джордано, тебе письмо! Ты так быстро прошёл мимо меня, что я едва успел тебя заметить!

— Друг мой, прости! — с искренним сожалением ответил Джордано. — Сегодня у меня было столько волнительных дел!

— Держи.

— Ты расплатился с курьером?

— Судя по всему, его отправили из богатого дома. Да и откуда у бедного послушника деньги на расплату?

Джордано отсчитал и вручил Геральду целых шесть торнезе:

— Вот, возьми. Отдашь этому синьору, когда снова появится в наших краях.

Джордано сегодня проявлял удивительную щедрость, предвосхищая момент прочтения послания: какой ещё богатый дом из числа ему известных мог ему что-то написать? И он откроет письмо не здесь, а в стенах своей кельи: в таких делах ни к чему свидетели. Тем более что знакомый аромат духов, исходивший от письма, внушал надежду (наряду с волнением).