Андрей Дмитриев – Исход (страница 11)
Джордано отворил тяжёлую дверь из ливанского кедра и вошёл в свою келью. Обстановка личной комнаты средневекового монастыря не отличалась, в общем-то, пышностью, но даже по сравнению с ними келья Джордано отличалась ещё большим аскетизмом. Дело было в том, что Бруно вынес из неё все изображения святых, считая их формой идолопоклонства, и оставил в числе христианских символов лишь Распятие. Правда, было ещё одно обстоятельство, отличавшее комнату Джордано от обычной кельи доминиканского послушника: к стене, противоположной той, на которой висело Распятие, был приколочен большой квадратный лист пергамента с изображением шести вложенных друг в друга кругов. В общем центре этих концентрических окружностей помещалось изображение лица с расходящейся во все стороны аурой лучей. Не оставляло сомнений, что это лицо было не чем иным, как Солнцем, а вся картина являла собой модель гелиоцентрической системы мира Коперника, тем более что на некоторые из окружностей были нанизаны шары, походящие на планеты.
Это обстоятельство, а также тот факт, что среди книг Джордано можно было найти те, что внесены в Индекс запрещённых, побуждали никого не пускать в свою комнату. И запирать её изнутри. Вот и сейчас Джордано задвинул в углубление дверного проёма небольшой засов и прошёл в центр кельи.
Возбуждение, сопровождавшее предвкушение, возрастало, но медлить не имело смысла. Сняв печать со знакомым ему геральдическим символом и аккуратно оторвав верхний краешек конверта, он извлёк послание.
«Милый мой Джордано! Я бы сказала, милый незнакомец, но через твои тёплые письма я узнала тебя и романтическую сторону твоей души так, как не постигают её на протяжении многих встреч. Твои послания были преисполнены нежности чувств так, что не могли не затронуть и мою душу. Я очень признательна за каждое слово, написанное тобой в письмах: не сомневаюсь, они отражают то, что ты чувствуешь искренне!
Но… Моя рука уже обещана другому человеку. Уже несколько месяцев я помолвлена с человеком, избранным нашей семьёй. Возможно, в одном из бесчисленных миров, о которых ты упоминал мне в своих письмах, мы бы могли составить счастье друг для друга, но, к глубокому сожалению, не в этом.
Прошу простить меня за то, что не смогла ответить тебе сразу. Мысли, которыми сопровождались твои объяснения в чувствах, показались мне столь любопытными, что я не смогла сразу найти в себе силы прекратить переписку. Но я знаю также, что ты избрал путь служения Богу, а духовный сан, который ты можешь приобрести, будет несовместим с супружеской жизнью. Я уверена, твоя вера послужит делу Спасения наших грешных душ, поэтому, наверное, самому Провидению угодно не свести наши судьбы.
Ещё раз прошу простить меня и прощай, мой друг!
Роза Конти».
Держа дрожащими руками письмо и нашёптывая губами последние его несколько строк снова и снова, Джордано сел на кровать.
— И это всё? — тихо спросил он у кого-то или у самого себя. — Не может быть! Должно быть что-то ещё.
С этими словами Джордано осмотрел внутреннюю часть конверта и на всякий случай внешнюю.
— Неужели это всё? — снова спросил молодой человек.
В дверь постучали:
— Джордано, откройте! — голос приора Антония сопровождал стук.
«Этого ещё не хватало! — встревожился Джордано. — Только не сейчас».
— Откройте сейчас же! — грозно потребовал помощник настоятеля.
«Надо найти послание! В этом месте и в это время, как было обещано!»
Бруно вскочил и огляделся. Взгляд его упал на кровать.
«Возможно, здесь!»
Он сорвал грубую циновку с кровати и хорошенько встряхнул её. За дверью послышались удаляющиеся шаги. Не обнаружив ничего в циновке, Джордано приподнял саму кровать и осмотрел её днище.
«И здесь нет!»
Снова послышались шаги за дверью и гомон, сложенный уже из трёх голосов.
— Джордано, откройте, а то у вас будут неприятности! — зычный низкий голос настоятеля трудно было с чем-либо спутать. Впрочем, как и его удары кулаком о поверхность двери. Каждый удар могучего кулака о закрытую дверь сотрясал её так, что казалось, она вылетит из проёма.
Бруно по очереди перевернул стол и табурет, осмотрев их днища. Не найдя и там ничего, он бросился к шкафу и начал вытряхивать книги: «О душе» Аристотеля, «Об обращении небесных тел» Коперника, «Свод богословия» Фомы Аквинского…
Донёсся мощный удар в дверь. Это уже не кулаки настоятеля. Дверь выламывали. Скорее всего, силами городской стражи. Дело плохо.
«Значит, на меня донесли!»
…«Герметический корпус», «Библия», «Государство» Платона…
Удары продолжались. Верхняя петля двери уже отошла.
…«Эннеады» Плотина, «Начала теологии» Прокла, «Песенник» Петрарки…
Ещё удары. И нижняя петля двери также начала поддаваться натиску.
Все книги были осмотрены, и ни в одной Бруно не нашёл того, что искал. Оставалось только одно неосмотренное место. Джордано поколебался, хотя мелькающие лица стражников уже можно было различить через щель между дверью и проёмом. И щель расширялась при каждом ударе.
Половина вытряхнутых им книг уже составляла повод для подозрения в ереси, не говоря уж о том, что они увидят за самим шкафом! Но делать было нечего, и Бруно навалился плечом на стенку тяжёлого дубового шкафа, с видимым усилием смещая его вдоль стены.
Когда предмет был наконец отодвинут, взгляду предстало то, что было начертано на ранее скрытом участке стены. Это было некое чуд
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.