Андрей Дивьяу – Талвин Осколки странствий (страница 7)

До холма оставалось уже недалеко — он смутно вырисовывался на фоне серого неба, но прямо впереди, преграждая путь, текла река. Её тёмная вода едва проглядывала сквозь тонкий слой льда, который выглядел обманчиво хрупким. И вдруг сзади, за спиной, снова послышался предательский хруст снега — волки не сдавались, они шли по следу, неумолимые и настойчивые.

Талвин резко обернулся, на мгновение замер, оценивая опасность, а затем твёрдо приказал левиану:

— Защищай!

Сам же, стиснув зубы, ступил на тонкий лёд. Он двигался осторожно, на четвереньках, ощупывая каждый сантиметр перед собой, проверяя, выдержит ли ледяная корка его вес. Пальцы скользили по шершавой поверхности, дыхание вырывалось облачками пара, а сердце билось часто и тревожно.

Но в какой-то момент раздался резкий треск — лёд треснул с пугающим звуком, и Талвин не успел отреагировать. Холодная вода мгновенно утянула его, обжигая холодом и лишая дыхания. Течение оказалось невероятно быстрым — оно с силой подхватило юношу, понесло вперёд, ударяя о скрытые под водой камни.

Он почувствовал резкий удар в бок, перед глазами вспыхнула боль, а затем всё поплыло. Сквозь мутную воду и вихрь водоворота он смутно различил лицо человека — неясное, размытое, будто видение из забытого сна. А потом силы окончательно покинули его, сознание затуманилось, и он потерял связь с реальностью, уносясь куда-то в ледяной поток.

Неясно, как его перенесло в это место — словно сама магия швырнула его сквозь пространство и время. Когда Талвин пришёл в себя, он обнаружил, что находится уже в другом лесу. Здесь не было ни горы, маячившей на горизонте, ни горной речки с её стремительным течением, ни следов волков, преследовавших его. Лишь левиан парил рядом, мягко мерцая в полумраке, — единственный знакомый элемент в этом чуждом мире.

Юноша попытался вспомнить, что произошло после того, как он провалился под лёд, и мысленно обратился к левиану:

— Что случилось? Где мы?

Левиан ответил телепатически, и в его мысленном голосе сквозило такое же недоумение:

— Я не помню ничего после того момента, как ты ушёл под воду. Всё словно стёрлось из памяти.

Одежда Талвина была неприятно влажной, холод пробирал до костей, и он начал замерзать. Пытаясь согреться, он сделал несколько шагов вперёд — и внезапно снег под ногами сменился опавшей осенней листвой. Хруст сухих листьев под сапогами прозвучал непривычно и тревожно. Юноша резко обернулся и шагнул назад — снова под ногами заскрипел снег, а воздух обжёг морозом.

Он замер, поражённый. Это место было каким-то неправильным. Границы времён года здесь словно смешались, перетекали друг в друга без всякой логики. Перед ним вновь раскинулся осенний пейзаж: золотистые берёзы, багряные клёны, ковёр из опавших листьев, в котором прятались грибы. Воздух заметно потеплел, пах прелой листвой и влажной землёй.

Талвин задумчиво посмотрел вперёд, туда, где линия деревьев казалась особенно прозрачной. Возможно, если пройти дальше, лес встретит его весной с цветущими кустарниками и звонким щебетом птиц — или даже летом, с жарким солнцем и ароматом полевых цветов. Но что скрывалось за этой странной сменой сезонов, он не знал.

И вдруг впереди, сквозь лёгкую дымку тумана, он ясно увидел небольшой городок. Двухэтажные каменные дома с черепичными крышами выстроились вдоль тихих улиц, но вокруг не было ни души — ни спешащих по делам горожан, ни лающих собак, ни даже воробьёв у водосточных труб. Всё выглядело застывшим, словно время здесь остановилось.

Талвин, дрожа от холода и изнеможения, побежал к поселению, надеясь найти приют и согреться. Ноги подкашивались, дыхание сбилось, но он упрямо продвигался вперёд, вглядываясь в очертания домов.

Над головой внезапно пролетела странная птица — не похожая ни на одну из тех, что он видел раньше. Она громко жужжала, как огромный шмель, а её крылья отливали металлическим блеском и сверкали на солнце. Звук был незнакомым, пугающим, он заставил юношу вздрогнуть и ускорить шаг.

Добежав до первого здания, Талвин ворвался внутрь и бросился вверх по лестнице на второй этаж. Он уже хотел перевести дух, прислонившись к стене, как вдруг услышал пронзительный свист — резкий, нарастающий, от которого заложило уши. С верху сбросили огромный снаряд.

Не успел он сообразить, что происходит, как крыша с грохотом обрушилась. Бревна и черепица полетели вниз, едва не задавив его. В последний момент юноша отпрыгнул ближе к стене.

Раздался чудовищный взрыв — оглушительный, сотрясающий стены. Талвина подбросило в воздух и как куклу, швырнуло в сторону. Острые осколки разлетелись во все стороны, впиваясь в ноги, разрывая одежду и кожу. Боль пронзила тело, но в долю секунды до удара о землю он успел заметить небольшое круглое зеркало, лежащее на полу — оно блеснуло тусклым светом, отразив его искажённое лицо. Талвину показалось, что он проваливается внутрь этого зеркала, а потом всё погрузилось во тьму.

Очнулся он уже на кровати — в незнакомой комнате с бледно голубыми стенами, украшенными тонкими узорами в виде виноградных лоз. В воздухе витал тонкий, успокаивающий запах лаванды, смешиваясь с едва уловимым ароматом целебных трав. Всё тело ныло, каждая мышца отзывалась тупой болью при малейшем движении, а в ушах всё ещё стоял отзвук того страшного взрыва — далёкий, но настойчивый, будто эхо в пустой пещере.

Постепенно зрение прояснилось, и в поле зрения появился мужчина. На вид ему было около тридцати лет: короткие рыжие волосы слегка вились у висков, а пронзительные голубые глаза смотрели внимательно и участливо, словно пытались прочесть мысли Талвина.

— Привет, меня зовут Кайшин, — мягко произнёс он, склонившись чуть ближе. Его голос звучал уверенно, но в то же время успокаивающе.

Рядом с ним стояла девочка лет двенадцати — худенькая, с большими любопытными глазами и русыми косичками, выбивающимися из-под капюшона. Она смотрела на Талвина с живым интересом, но старалась держаться чуть позади Кайшина.

— Это Асияль, — представил её мужчина, слегка коснувшись плеча девочки. — Моя помощница.

Талвин попытался сесть, но острая боль в ногах заставила его застонать и откинуться на подушки. Он чувствовал себя опустошённым, словно из него выкачали все силы, а разум всё ещё путался между реальностью и воспоминаниями о взрыве.

— Тебе сильно повезло, — продолжил Кайшин, заметив его попытку подняться. — Когда мы тебя нашли, твои ноги были все изранены и обгорели. Мы вытащили осколки, обработали раны и дали сильное зелье. Сначала было очень плохо — ты едва дышал, но потом зелья сделали своё дело. Ты пошёл на поправку, хотя и не сразу.

Кайшин говорил спокойно, просто и по-доброму, без лишних слов. В его голосе звучала та особая интонация, которая сразу внушает доверие: будто он не просто сообщал факты, а делился частичкой своего тепла. И в этих словах, произнесённых так буднично, но с неподдельной заботой, Талвин почувствовал опору — словно земля под ногами вдруг перестала качаться, а мир вокруг стал чуть более устойчивым.

Юноша медленно кивнул, стараясь уложить в сознании всё, что услышал. Сознание всё ещё было затуманено, мысли текли тяжело, как вязкий мёд, но постепенно реальность обретала более чёткие очертания. Он перевёл взгляд на Настю — девочка стояла рядом, теребя край своего платья, и вдруг улыбнулась ему. Улыбка вышла робкой, почти неуловимой, будто Асияль боялась, что её жест будет воспринят неверно. Но в ней было столько искреннего участия и желания поддержать, что Талвин невольно ответил едва заметной улыбкой в ответ.

Когда состояние Талвина немного стабилизировалось, Кайшин приступил к расспросам. Его глаза, острые и внимательные, словно сканировали каждое слово, каждую эмоцию на лице юноши. Талвин, собравшись с мыслями, начал рассказывать — о внезапном падении сквозь землю, о ледяном мире со снегом и волками, о странном переходе через реку, которая выбросила его в совершенно иную реальность.

— Интересное у тебя приключение, — задумчиво произнёс Кайшин, слегка откинувшись на спинку стула. В его голосе звучало не просто любопытство, а что-то большее — словно он пытался осмыслить услышанное. — Я расскажу тебе, где ты оказался.

Он сделал небольшую паузу, будто подбирая слова, и продолжил более серьёзно:

— Мы сейчас находимся на искусственно созданном острове. Он сокрыт от остального мира, существует в особом охраняемом пространстве — в автономной зоне с собственной структурой пространства времени, отдельно от остальной Вселенной.

Кайшин чуть наклонился вперёд, его взгляд стал пронзительным, но не угрожающим — скорее изучающим.

— Твоя родная планета, Викантия, — не спрашивай, откуда я это знаю, — находится невообразимо далеко от нас. Настолько далеко, что даже представить сложно: между нами, не просто километры, а целые слои реальности.

Он помолчал, давая Талвину осознать сказанное, и добавил:

— То, что ты здесь, — настоящая аномалия. Ты не должен был тут очутиться. Сюда попадают только те, кто прошёл предварительные испытания, кто доказал свою силу, стойкость, мудрость. А ты — Кайшин окинул взглядом бледного, измождённого юношу, — ты даже ходить толком не можешь. Это нарушает все известные мне правила.

Талвин почувствовал, как внутри всё сжалось от этих слов. Они звучали одновременно как приговор и как загадка, требующая разгадки.