Андрей Дивьяу – Талвин Осколки странствий (страница 19)

Наконец, после долгой паузы, Антуан протянул руку и взял флакон. Дрожащими пальцами он открыл пробку, вдохнул едва уловимый аромат трав и минералов — и сделал глоток.

На мгновение его лицо исказилось, будто от боли, но затем черты смягчились. Он поднял глаза на Кайшина — и в них впервые за долгие века отразилось узнавание.

— Кайшин?.. — прошептал он. — Что что я наделал?

Через день состояние Антуана заметно улучшилось. Сознание прояснилось, взгляд стал осмысленным, в нём больше не читалась фанатичная одержимость. Ему надели особые браслеты — изящные, с гравировкой древних рун. Они ограничивали его силу, блокируя доступ к магическому потенциалу, но не лишали свободы передвижения: он мог ходить по выделенным помещениям, общаться с людьми, размышлять. Решено было понаблюдать — как он будет вести себя дальше, сможет ли принять новую реальность.

В сущности, за всё время опытов он никого не убил. Напротив — многие испытуемые стали сильнее, обрели новые способности, развили скрытые резервы организма. Лишь один перешёл на иные колебания: теперь он существовал в другом измерении, а в этом мире мог появляться лишь в виде сферы — мерцающего, полупрозрачного шара, переливающегося всеми оттенками синего. Именно он, находясь в таком состоянии, и организовал освобождение пленников — используя свои новые способности для взлома защитных барьеров лаборатории.

— Со временем мы научим его, — сказал Кайшин, задумчиво глядя в окно. — Он сможет снова обрести тело. Нужно лишь научить синхронизировать его колебания с нашим измерением. Это сложная задача, но выполнимая.

— Что касаемо твоей руки — Кайшин внимательно разглядывал костяную ладонь Талвина, осторожно поворачивая её в свете лампы. Он провёл пальцем вдоль костяных пластин, ощупывая их текстуру, отмечая слабое голубоватое свечение внутри. — Мне это знакомо. Очень знакомо.

— Твоя рука выглядит как скелет, но её держит магический эфир. Есть два его вида.

Первый — обычный. Он пронизывает всю Вселенную, служит каркасом для материи, создаёт границы между вещами. Без него мир рассыпался бы на атомы, потерял форму и структуру. Мы его не видим, но ощущаем.

Второй — твой. Он сложнее, тоньше, изменчивее. Мы с Антуаном впервые увидели его в пещере, глубоко под горами, на одной из планет. Там скелеты ходили сами по себе. У них не было мышц — их заменял магический эфир, пульсирующий внутри костей, словно кровь. Они постепенно развивались, становились умнее, осознаннее. Мы решили их изучить, понять природу этого явления.

Кайшин помолчал, вспоминая.

— Однажды в эксперименте с животным случился несчастный случай. Мы пытались внедрить этот эфир в живую ткань Оно взорвалось, и часть препарата попала на меня. С тех пор моё тело начало меняться почти всё — кости стали прочнее, а энергия утекала слишком быстро. Теперь меня спасает река — молочная река, текущая из древних источников. Она блокирует воздействие нестабильного эфира и восстанавливает энергию. Без неё я бы давно рассыпался на части. Те скелеты что мы видели в пещерах могут жить только там. Их спасает энергия горы поддерживая в них жизнь.

— В твоём случае препарат не распространился из-за амулета, — продолжил Кайшин, внимательно глядя на Талвина. — Он уникален. В нём столько энергии, что хватило бы на сотню человек. Я много пытался понять, как его создали, изучал древние тексты, проводил расчёты — но безуспешно.

Рядом стоял Антуан и тоже внимательно слушал, его взгляд стал задумчивым, почти раскаявшимся.

Кайшин посмотрел на Талвина:

— Вспомни: кто или что было очень сильным на твоей планете? Кто мог создать такой амулет? Это поможет мне разгадать его происхождение. Хоть я сто раз тебя спрашивал, но, может, ты дашь очередную подсказку? Ты уже неделю не пьёшь зелье молочной реки. Постепенно может вернуться память.

Талвин задумался, сосредоточенно хмуря брови. Но в голове — пустота. Ни детства, ни родителей, ни родного дома — ничего не всплывало в памяти, лишь серая пелена, будто кто-то стёр все воспоминания ластиком.

И вдруг — голос. Тихий, вкрадчивый:

— Никому ничего не рассказывай. Не доверяй. Скрывай.

Талвин резко обернулся, инстинктивно сжимая костяную руку в кулак. Никого. — Вы слышали? — спросил он, переводя взгляд с Кайшина на Антуана. — Кто это говорит?

Кайшин удивлённо приподнял брови:

— Какой голос? О чём ты? Я ничего не слышал.

Голос перешёл в крик, теперь он звучал прямо в голове, оглушительно и яростно:

— Не говори ему ничего! Он предаст тебя, как раньше, подставит! Ты для него — всего лишь эксперимент!

Талвин заколебался. Сомнение холодной змеёй скользнуло по спине. А что, если правда? Что, если Кайшин использует его, как и все остальные? Но тут же он вспомнил всё, что сделал для него Кайшин. Стал почти отцом — строгим, но справедливым.

Он глубоко вдохнул и твёрдо сказал:

— Я слышал голос. Он велел мне молчать, говорил, что вы предадите меня.

— Вот дурак, совсем отупел после этой молочной реки! Ещё и доверчивый, как ребёнок! — прокричал голос, полный язвительной насмешки.

Кайшин задумчиво провёл рукой по подбородку, его взгляд стал острым, анализирующим.

— Первое, что приходит в голову, — это связано с твоей рукой. Видимо, в ней находится постороннее сознание. Оно пытается контролировать тебя, чтобы сохранить свою тайну.

Талвин почувствовал пронизывающий холод, словно ледяная вода хлынула по венам. «Почему всё это валится на меня? За что?» — подумал он, сжимая костяную руку в кулак. Ему казалось, что раньше жизнь была проще, спокойнее — где-то далеко, в той жизни, которую он не мог вспомнить.

Он начал жалеть себя, но тут же одёрнул себя: так ничего не исправить. Жалость лишь ослабит волю, а ему нужно быть сильным.

И тогда в памяти, словно сквозь туман, всплыли слова отца.— Хранитель государства — святой гигантский ёж. Он был огромным, как гора, и мог превращаться в трёхметрового человека. Десять тысяч лет он охранял наше государство вместе с другим гигантом, оберегая народ от бед и врагов.

«Возможно, после смерти ему досталось ядро зверя», — подумал Талвин. Другого объяснения не было. Ядро могло дать невероятную силу, объяснить происхождение амулета.

Голос тут же вмешался, резкий и настойчивый:

— Ты лучше расскажи про упавший метеорит.

— Какой метеорит? Я не помню, — ответил Талвин, хмурясь.

— Ты вообще ничего не помнишь из-за этой молочной реки! Родную мать и отца забыл! — язвительно прошипел голос, пытаясь посеять сомнения.

Талвин глубоко вдохнул, собрал волю в кулак и поделился с Кайшином всеми воспоминаниями и словами голоса, хотя тот яростно протестовал, заглушая мысли криками и угрозами.

Кайшин задумался, его взгляд стал острым, анализирующим. Он прошёлся по комнате, сложив руки за спиной, затем остановился и посмотрел Талвину в глаза:

— Нужно показать амулет Антуану. Понимаю, ты ему не доверяешь, но для меня это очень важно. Он изучал подобные артефакты, знает древние языки и символы. Возможно, он увидит то, что ускользнуло от меня.

Кайшин помолчал, взгляд его затуманился, словно он вновь оказался там — в далёком прошлом, среди родных пейзажей. Затем он медленно, с горечью в голосе, добавил:

— Раньше я жил на своей планете. У нас всё было хорошо — мы развивались, совершенствовались, каждый день открывая новые грани магии. Наша планета была прекрасна: леса переливались изумрудным светом, а воздух был настолько насыщен магической энергией, что казалось, будто сама планета дышит в унисон с нами. Другие цивилизации завидовали нам — нашей гармонии, силе, единству. Они решили захватить нашу планету, подчинить нас своей воле. Но сил у них не хватило Тогда они пошли на подлость. Сбросили бомбы со странным вирусом — не просто оружием, а живой заразой, которая начала пожирать нашу планету. Она проникала в почву, отравляла источники, высасывала магию из деревьев. Всё, что было живым, начало увядать.

Талвин слушал, затаив дыхание, чувствуя, как внутри нарастает тяжесть. А голос в его голове всё ещё шептал, словно ядовитая змея, обвившаяся вокруг рассудка:

— Не верь. Не доверяй. Это очередная ловушка.

Но Талвин уже знал: доверие — это выбор. И он свой выбор сделал. Он посмотрел Кайшину в глаза и слегка кивнул, давая понять, что готов выслушать дальше.

Кайшин говорил эмоционально, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций, а глаза были влажными, будто в них застыли невыплаканные слёзы. — Мы отправились в путешествие, чтобы противостоять этому бедствию. Побывали даже на планете врага — искали ответы, изучали их архивы, пытались понять природу вируса. Но не нашли способа избавиться от него. То, что тебя пожирает изнутри, похоже на тот вирус Антуан тебе его показывал — тот образец в герметичной коробке. Амулет сдерживает заразу внутри тебя, не даёт ей захватить тело полностью. Я хочу создать противоядие — не только для тебя, но и для своей планеты, для соплеменников. Хочу вернуть им надежду, вернуть наш дом.

Он помолчал, глубоко вздохнул и добавил тише, почти шёпотом:

— Антуан сделал много плохого, но сейчас он мне нужен. На моей планете время течёт иначе: здесь я прожил больше пятисот лет, а там прошло лишь полгода. Каждый день там — это годы здесь. Нужно скорее решить этот вопрос но я не могу уйти. Мне нужен амулет, похожий на твой, — чтобы сдерживать болезнь, возможно, и вирус. Ты участвуешь в соревновании, чтобы приблизиться к родной планете Но, надеюсь, в дальнейшем ты поможешь мне. Не ради меня — ради тех, кто ждёт нас дома.