Андрей Чиртулов – 3020 (страница 5)

– Мы будем ждать, – его голос звучал устало, но непоколебимо. – До последней минуты. Мы своих не бросаем.

Пять часов сорок минут.

Рация внезапно ожила. Не с шипением, а с резким, сдавленным звуком – будто кто-то зажал микрофон и пытался дышать сквозь зубы.

И снова тишина.

Сердце у меня упало. Алан побледнел как полотно.

– Они нашли их! – прошептал он. – Они возвращаются, и ведут за собой весь улей.

Отец сжал кулаки.

– Гарт, приём! Что там? Отвечай!

В ответ – лишь треск. Потом послышался отдалённый, приглушённый крик, лязг металла, одна короткая, яростная очередь из автомата… и умолкло.

Мы стояли, парализованные, вглядываясь в молчащую рацию, как в бездну.

Алан первым опомнился. Его пальцы затряслись над панелью управления дверью.

– Мы должны закрыть… Сейчас же! Пока они не вломились сюда!

– НЕТ! – крнкул я, хватая его за руку. – Они могут быть живы! Они могут бежать!

– Ты слышал это! – закричал Алан в ответ, и в его глазах был настоящий, животный ужас. – Они мертвы! Или скоро умрут! А если мы не запечатаем проход, умрём все!

Отец медленно подошёл к двери. Он положил ладонь на холодный металл, будто пытаясь почувствовать то, что происходит по ту сторону.

– Дай им ещё десять минут, – сказал он тихо, но так, что спорить было невозможно. – Всего десять минут.

Эти десять минут стали самыми долгими в нашей жизни. Мы молча слушали тишину за дверью, каждый из нас надеялся услышать спасительный стук, сигнал, что они возвращаются.

Но из тоннеля доносилось лишь молчание. А потом… послышался новый звук. Сначала тихий, едва уловимый. Затем громче. Отдалённый, но приближающийся.

Это был скрежет. Словно что-то большое и тяжёлое тащили по бетону.

– Они идут! Закрываю!

На этот раз Отец не стал его останавливать. Он лишь отвернулся, когда массивные болты с грохотом повернулись, намертво запечатывая проход и обрекая на смерть тех, кто остался по ту сторону.

Надежда сгорела не только в двигателе поезда. Она сгорела в наших сердцах. Мы остались в ловушке. В отчаянии мы поднялись на вверх. Собравшись в холле за огромным столом, мы стали решать, как нам быть дальше.

И в этот момент, словно в насмешку над нашим отчаянием, с другой стороны, из темноты старого, главного коридора, который вёл к тому самому входу, через который мы когда-то впервые попали в Лабораторию, раздался глухой, едва слышный стук.

Все замерли. Стук повторился. Слабый, настойчивый. И голос. Хриплый, разбитый, едва узнаваемый.

– …Открой… Ради всего святого… открой…

Это был голос Гарта.

Мы ринулись к тяжелой, ржавой двери. Мы отдраили засовы.

Дверь со скрипом отъехала. На пороге, прислонившись к стене, стоял Гарт. Он был один. Весь в крови и грязи, его одежда висела лохмотьями. Глубокие рваные раны зияли на плече и бедре. Он тяжело дышал, почти захлебываясь.

За его спиной была знакомая картина – длинный коридор со стенами в кровавых подтёках, тот самый, где мы когда-то нашли скелеты первых обитателей и дневник с предупреждением. Он вернулся через логово Хищников. Он каким-то чудом прорвался через самое пекло.

Отец шагнул вперёд, подхватывая его под руки. Гарт пошатнулся, его ноги подкосились.

– Остальные? – тихо, почти беззвучно спросил Отец, уже зная ответ.

Гарт с трудом выпрямился, его взгляд упал на сжатый в его окровавленной, стиснутой в спазме руке металлический предмет – он протянул грязную, но целую плату с рядами крошечных конденсаторов. Он судорожно разжал пальцы.

– Все… мертвы, – он выдохнул хрипло, и его тело окончательно обмякло.

Его глаза закатились, и он потерял сознание, рухнув на руки отцу. В гробовой тишине станции его хриплое, прерывистое дыхание звучало громче любого взрыва.

Мы стояли в оцепенении, глядя на эту окровавленную сцену. Алан первым опомнился. Он дрожащими руками поднял плату, будто это была священная реликвия.

– Сутки, выдохнул он, его взгляд метнулся к отцу. – Мне нужно 12 часов. Чтобы установить её, проверить все системы, прогреть двигатели. Если мы запустимся раньше – мы порвём магнитное полотно и взорвём реактор. Отец, всё ещё держа на себе бесчувственное тело Гарта, мрачно кивнул. Его взгляд скользнул по нашим бледным лицам, потом уставился в тёмный провал коридора, откуда явился его боец. – Быстрее! – его голос сорвался. Отнесите его в лазарет пока он не истек кровью. Он переложил Гарта на плечи двух подбежавших охранников. Скажите Марте, чтобы вытащила его с того света любой ценой.

Затем он повернулся ко всем собравшимся.

– У нас есть 12 часов. Не для паники. Для работы. Мы уйдём. Но перед уходом мы оставим им такой подарок, что они надолго запомнят вкус наших стен.

Отец внезапно обрёл прежнюю твёрдость. В его голосе снова зазвучала та самая сила, что заставляла людей идти за ним в самое пекло.

– Все баррикады – остаются! – его голос гремел под сводами.

– Но теперь мы минируем ВСЁ! Каждый проход, каждую вентиляционную шахту, каждую дверь! Мы заложим заряды в несущие опоры на верхних уровнях! Мы превратим наш дом в гигантскую ловушку! Они войдут в него… и больше не выйдут никогда. По толпе пронёсся одобрительный гул.

– Лео, – Отец положил руку мне на плечо. – Ты отвечаешь за «Надежду». Помогай Алану. Если что-то пойдёт не так… вы должны быть готовы уйти мгновенно. Без сигнала. Без нас. Понял?

– Остальные – за мной! – Отец развернулся и пошёл прочь, и за ним, как одна тень, двинулась вся команда.

Спасение

Алан, не отрываясь, колдовал над двигателем поезда, я подавал ему инструменты, следил по схемам. Снаружи, в тоннелях, гремели взрывы – не атаки, а наша работа. Мы подрывали своды, заваливая одни проходы и создавая новые, смертоносные маршруты для незваных гостей. Рация то и дело взрывалась голосами:

– Сектор 4-Б заминирован! Переходим к 5-Б!

– Они пробуют пройти через вентиляцию на втором уровне! Ждём… Готово! Заряд сработал! Иногда доносились крики – не наши, чужие. Каждый такой крик был маленькой победой.

Гарт пришёл в себя через 5 часов. Он был слаб, его тело было исколото дренажами. Он отказался оставаться в лазарете и потребовал, чтобы его принесли на командный пункт – сейчас им был вагон «Надежды». Он лежал и молча слушал доклады, лишь изредка отдавая тихие, точные распоряжения. Он знал тактику лучше любого из нас. Хищники, поняв, что их ведут в ловушку, стали осторожнее, хитрее. Они находили обходные пути, разминировали некоторые заряды. Они учились. И они приближались.

– Ещё несколько часов, – сказал Алан, вытирая пот со лба. Его руки были в ссадинах и ожогах. Она на заправке и почти готова к запуску.

Внезапно рация взорвалась голосом дозорного с самого верхнего уровня:

– Они прорвались! Массово! Идут по главному тоннелю! Их… их сотни!

Отец посмотрел на Гарта. Тот молча кивнул.

– Отход! – скомандовал Отец в рацию. – Все на станцию! По плану! Активируйте «Гром»!

«Гром» – это был код нашего последнего сюрприза. Серия мощнейших зарядов в несущих конструкциях верхних уровней. Мы не просто уходили. Мы хоронили «Ковчег».

Мы с Аланом заняли места в кабине. Я на месте второго пилота, он – за главным пультом. Сердце колотилось где-то в горле. Мы смотрели на людей, вбегающих на перрон, втаскивающих последние ящики.

Отец стоял на перроне, организуя посадку, его голос был спокоен и чёток.

И в этот момент из главного тоннеля вывалилась первая группа Хищников. Они увидели нас. Увидели поезд. И с диким рёвом ринулись вперёд.

Отец обернулся, и наши взгляды встретились. Он улыбнулся. Коротко. И поднял руку – не в знак прощания, а как сигнал.

– Запуск! – закричал Алан.

«Надежда» вздрогнула и с глубоким гулом тронулась с места.

Я видел, как Отец открыл огонь по тварям. Как за его спиной, один за другим, грянули взрывы и своды начали рушиться, погребая под собой не званных гостей.

Мы не просто убежали. Мы оставили им только огонь и пепел.

Поезд нырнул в тёмный туннель, унося нас в неизвестность. К «Зениту». К надежде, оплаченной самой дорогой ценой.

Глава 2. Курс на Зенит

Глухой, монотонный гул двигателя стал новым биением нашего общего сердца. Он заглушал тихие стоны раненых, приглушал детский плач и вытеснял собой оглушительную тишину, что повисла в первые минуты после спасения.