Андрей Чиртулов – 3020 (страница 6)

Я стоял в дверях кабины, не в силах отойти. Передо мной, прислонившись к шкафу с аппаратурой, сидел Отец. Его лицо было серым от усталости и копоти, но глаза горели тем же стальным огнём. Он был жив. Это осознание било в виски горячей волной, сильнее любого адреналина.

– Стабильно? Он смотрел на Алана, вцепившегося в пульт управления.

– Пока… да, – техник вытер лоб рукавом. Его пальцы то и дело порхали над датчиками. – Напряжение в норме. Магнитное полотно чистое. Мы набрали крейсерскую скорость. – Он обернулся, и в его взгляде читалась не только усталость, но и гордость. – Она летит. Через пятьдесят лет… она летит.

Отец кивнул, и его взгляд скользнул по вагону. Картина была одновременно и жалкой, и победоносной. Люди сидели на полу, прислонившись к стенам, обнимая друг друга. Не было ликования. Был шок, глубокая, всепоглощающая усталость. Мы сделали это. Мы вырвались.

У стены, на носилках, Гарт хрипел что-то старой Марте, которая неотступно дежурила возле него. Даже сражённый, он был здесь, с нами.

Я видел, как мать обходила раненых, её руки были уверенны и спокойны, а глаза искали меня через толпу. Найдя, она коротко улыбнулась – улыбкой, в которой была вся боль мира и вся его радость. Мы были вместе. Это был главный итог.

Отец тяжело поднялся, и подошёл ко мне.

– Ты в порядке? – спросил он тихо, так, чтобы не слышали другие.

Я лишь кивнул. Слова застревали в горле. Вопрос был не про физическое состояние.

– Хорошо, – он понял меня без слов. – Теперь нельзя давать слабину. Шок пройдёт, и начнётся паника. Надо быть готовыми. Им нужна цель. – Он повернулся к Алану. – Техник, что нас ждёт впереди? Где этот «Зенит»?

Алан оживился. Он вызвал на экране карту – изломанную линию тоннеля, уходящую вглубь горного массива.

– Здесь, – он ткнул пальцем в крошечную точку. – Автономный терминал. Построен в расчёте на полную изоляцию. Своя геотермальная энергия, рекуперация воды, гидропонные фермы. – Он умолк, и в его голосе прозвучала нота сомнения. – По документам… его системы должны были поддерживать себя в рабочем состоянии десятилетиями. Но я не получал оттуда никаких сигналов. Никогда.

– Значит, или там никого нет, или они не хотят выходить на связь, – мрачно заключил Отец.

– Или не могут, – добавил я.

Мы смотрели на мерцающую точку на карте. Она была так далека. Целый мир тёмных, незнакомых тоннелей лежал, между нами.

– Неважно, – твёрдо сказал Отец, обводя взглядом нас обоих. – Теперь это наш курс. Единственный, который у нас есть. «Зенит». Доведи нас туда, Алан.

Отец вышел в центральный вагон говорить с людьми и встал так, чтобы его видели все.

– Мы оставили позади не только стены. Мы оставили страх. Мы спасли не только свои жизни – мы спасли наше будущее. И теперь мы везём его с собой. К месту под названием «Зенит». Высшая точка. Наш новый дом. Дорога будет долгой. Но мы уже доказали, что можем больше, чем просто выживать. Мы можем побеждать.

Я назначаю старших по вагонам. Все, кто может держать оружие – ко мне. Остальные – отдыхать, ухаживать за ранеными.

Я остался с Аланом, глядя в тёмное стекло иллюминатора. Мы мчались вперёд, к нашему новому дому и не зная, что нас ждет впереди.

Сигнал SOS

Три дня.

Три дня гула, стука колес, скудной еды и тревожного сна под треск счетчика Гейгера, встроенного в панель управления. Три дня взглядов, устремленных в черноту иллюминаторов. Люди потихоньку приходили в себя, но усталость копилась, накапливаясь, как статическое электричество.

Я дремал, прислонившись к стенке, когда Алан, сидевший за пультом, резко выпрямился.

– Лео, – его голос был срывающимся, хриплым от недосыпа. – Слушай.

Он переключил звук на общий динамик. Сначала было только шипение. Потом сквозь него пробился слабый, прерывистый голос. Женский. Он звучал так, словно его обладательнице оставалось говорить всего несколько минут.

«…Внимание… кто слышит… это убежище «Рассвет» системы на исходе… воздух… воздух плохой… дети… больны… помогите… и координаты.

Последовал набор цифр, голос оборвался на полуслове, и снова зациклилось начало сообщения.

«…Внимание… кто слышит…»

Тишина воцарилась в вагоне. Все, замерли, слушая этот голос отчаяния, пришедший из ниоткуда.

Алан уже нанес точку на карту. Она была в стороне от нашего маршрута, в лабиринте старых, полуразрушенных тоннелей.

– Пути туда разобраны или завалены, так указанно в реестре карты – быстро доложил он подошедшему отцу. – Пешком. Сутки пути в одну сторону.

Отец сжал переносицу.

– Нет, – сказал он тихо, но так, что было слышно всем. – Мы не можем. У нас свои люди на грани. Свои дети. Мы не знаем, что там. Это может быть ловушка. Мы идём к «Зениту». Это проказ.

По вагону пронёсся гул. Кто-то с облегчением опустил голову, но многие смотрели с немым укором. Мы не могли просто оставить их.

– Мы не можем их бросить! – крикнул кто-то из женщин. Там же дети!

– Это самоубийство! – парировал другой. – Из-за какого-то сигнала рисковать всеми?

Спор разрастался, голоса становились всё громче. Мы были на грани ссоры.

И тут поднялась Марта. Опиралась на посох, её голос, тихий и скрипучий, прорезал гамму, как нож.

– Замолчите все.

Все замолчали, повернувшись к ней.

– Мы бежали от тварей, что видят в нас только еду, – сказала она, обводя всех своим мудрым, усталым взглядом. – Мы убегали от тех, кто забыл, что значит быть человеком. Если мы проедем сейчас мимо, в чем мы будем лучше их? Что мы спасём – свои шкуры или свою душу? «Зенит» ждал пятьдесят лет. Он подождёт ещё.

Её слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Отец смотрел на неё, и в его глазах шла борьба. Наконец, он сдавленно выдохнул и кивнул.

– Хорошо. Но это будет малая группа. Быстрая. На лёгком снаряжении. Кто-то должен возглавить.

Все взгляды обратились к носилкам Гарта. Он был без сознания, его дыхание всё ещё было хриплым.

– Я поведу их сказал Джон.

Это был, один из самых молчаливых и хладнокровных охотников. Высокий, худощавый, со шрамом через бровь.

Отец смотрел на его, долгим взглядом, затем кивнул.

– Хорошо. Джон старший. Бери четырёх человек. Собирайтесь. У вас есть час. Я стал проситься с ними, но Отец не отпускал меня.

Тогда я сказал, немного повысив голос: Я уже не маленький, ты не можешь держать меня все время около себя. Я вырос. Ты хочешь, чтобы я стал сильным и смелым, а сам трясешься надо мной как над малышом.

Через час у шлюзовой двери стояло пятеро: Джон, я и ещё трое добровольцев. Мы были налегке – оружие, фонари, аптечки, немного еды и воды.

– Возвращайтесь, – сказал Отец, и в его глазах я увидел страх, который он не показывал другим.

Дверь открылась, впустив запах сырости и старой ржавчины. Мы шагнули в темноту.

Станция Рассвет

Мы шли уже десять часов по бесконечным, оплывшим тоннелям. Воздух становился всё более спёртым. Дойдя до станции “ГАВАНЬ”.

Эта станция была чем то, вроде распределительного узла от которого железнодорожные ветки расходились в разные стороны. Найдя нашу ветку, по которой нам осталось пройти еще пять километров, веря нашим расчетам. Мы решили сделать привал.

Усевшись поудобнее, открыв пакеты с сухпайком, мы обсуждали наши дальнейшие действия. Моделировали различные ситуации. Как вдруг под нами, задрожала земля и из трещины, с оглушительным скрежетом, вылезло ОНО. Он был толщиной с бревно и длиной метров пять. Его кольчатое тело было покрыто слизью и обломками камней, а пасть, усеянная рядами зубов.

Огонь! – скомандовал Джон, его голос был спокоен, как лёд. Мы открыли стрельбу. Пули отскакивали от толстой шкуры, оставляя лишь кровавые подтёки. Червь рванулся вперёд, сбивая с ног одного из наших, Тоби. Тот крикнул и упал, корчась от боли.

– Граната! – закричал Джон, отскакивая.

Он метнул её с хирургической точностью прямо в разинутую пасть. Раздался глухой взрыв изнутри, и голова червя разлетелась на мелкие кусочки.

Я подбежал к Тоби. Нога была сломана, но живой. Мы молча переглянулись. Джон взглянул на карту, потом в темноту.

– Вперёд, – сказал он просто. – Мы уже близко. Мы наложили шину на сломанную ногу, по туже перемотали бинтами и тихонько двинулись в перед. Я придерживал Тоби, а он опирался на меня как на костыль. Медленно, но уверенно мы шли к нашей цели. Через пять часов мы благополучно дошли до станции «Рассвет» точнее то, что от нее осталось. Здесь как будь то прошел ураган, бетонные плиты, рельсы, куски металлических конструкций, все было верх дном.

Мы стояли среди развалин станции, и воздух был густым и тяжелым. Вдруг Джон, осматривавший завал в дальнем конце зала, резко поднял руку.

– Тишина скомандовал он!

Мы замерли, прислушиваясь. Сначала ничего, кроме звона в ушах после недавнего боя. И потом… едва слышный, приглушенный стук. Мы бросились к завалу, начали раскапывать груды камней и арматуры руками, не в силах поверить в удачу. Спустя полчаса изнутри послышался приглушенный голос, полный слез и надежды: