Андрей Буторин – Сочинитель (страница 35)

Устроились вокруг дощатого стола. Околот принес со двора щепок и камешков, положил их на стол и кивнул Анюте:

– Только вы трое точно знаете, что в той Агуше внутри. Сложите из щепок хоть примерную схему.

– А где озеро? Надо ведь откуда-то ориентироваться.

Околот взял тряпку, которой вытирал стол, и расстелил ее с краю:

– Вот тебе озеро.

Анюта кивнула и стала раскладывать щепки. Отступив немного от тряпки, означавшей Маруськино озеро, она параллельно ей положила две щепки, оставив между ними зазор. Ткнула в него пальцем и сказала:

– Здесь вход. А еще до него вот тут была «тяжелеха», – положила она перед входом камешек, – а рядом с ней «печка», – добавила она к первому еще один камень. Два других камешка она выложила в ряд сразу за входом и пояснила: – Здесь были «зимник» и «батут».

– Правду, значит, говорят, что туда не пройти, – покачал головой помрачневший Сис. – На каждом шагу оказии!

– Вы бы хоть объяснили, что это за оказии, – сказал Силадан. – Когда Олюшка нам свою историю рассказывала, я не все их запомнил. Васюта, думаю, тоже, а ему туда идти.

Как раз Олюшка и взялась объяснять.

– «Тяжелеха» сильно увеличивает вес, – сказала она, – если ступишь – раздавишься всмятку. «Печка» – она печка и есть, жарко в ней очень, вмиг испечешься. В «зимнике» заледенеешь, если влезешь, а «батут» запулит тебя в небо.

– То есть в потолок, – попытался исправить Силадан, но осица мотнула головой:

– В небо. С той стороны крыши нет, не успели положить.

– Ясно, – кивнул бывший полковник, а Олюшка уступила место Анюте, которая стала дальше раскладывать щепки.

– Это главный коридор, – положила она две из них перпендикулярно входу, – он тянется через весь особняк ко второму выходу. – Затем осица обозначила два боковых рукава и поочередно ткнула в них: – Этот ведет в помещения, а вот над этим крыша есть, а потому там темно. Вот тут, – бросила еще пару щепок, – тоже коридор, но он завален кирпичами и прочим строительным хламом, просто так не пройти. Ну а дальше, – обернулась Анюта, – пусть Олюшка показывает, там только она одна и была.

Олюшка, снова встав на место подруги, взяла в руки щепки и сказала:

– А дальше – самое главное. Вот здесь направо от главного коридора есть проем, – немного раздвинула она щепки. – И там две лестницы, – положила еще пару щепочек сначала параллельно коридору, затем повернула их углом, чуть раздвинула, вновь вернула как было. – Не знаю, как тут показать, но одна ведет наверх, туда я не ходила, а вторая вниз… – Олюшка запнулась, но потом закончила фразу: – …в подвал. Там ровно десять ступенек. И полная темнота, так что, Васечка, будь аккуратнее.

– Я фонарик включу, – сказал Васюта.

– А вот я даже не знаю, – дернула плечами Олюшка, – как они на это отреагируют. Не бросятся ли сразу на свет?

– Кто «они»? – машинально спросил сочинитель, хотя и так уже знал ответ. Который и озвучила его любимая:

– «Черные виноделы». Ведь они в том подвале и обитают.

Глава 25

Наступил июль, но почти на шестьдесят восьмом градусе северной широты, где раскинулся Мончетундровск, в это время еще вовсю царил полярный день, что давало сталкерам группировки «Монча» в их рискованной операции как плюсы, так и минусы. К плюсам, конечно же, относилось то, что внутри Агуши, кроме некоторых участков, включая подвал, даже ночью было относительно светло, чтобы передвигаться и наблюдать за происходящим вокруг, не включая фонарики. Силадану с Околотом и Дедом свет полярного дня в ночную пору, когда и планировался поход к Агуше, тем более был необходим, ведь фонарики им бы не только мало помогли в нормальном обзоре особняка снаружи, но и демаскировали их самих. Кстати, к минусам прекрасной освещенности ночью – возможно, даже с висящим над линией горизонта солнцем, если небо будет ясным, – как раз и относилась опасность демаскировки, ведь было трудно предугадать, что подумают и как станут действовать случайные наблюдатели, особенно если это будут люди Микроцефала. Конечно, вероятность того, что кто-то будет разгуливать ночью, пусть даже и светлой, была не такой уж большой, но все-таки не нулевой.

Что касается фонариков, то они были все равно необходимы тем «мончакам», которые собирались идти внутрь особняка. Особенно отправлявшемуся в темный подвал Васюте, где без источника света ему было нечего делать. Но включенный фонарик – это занятая рука, что мешало стрельбе. И тогда Лива, собрав все веревочки, лоскуты ткани и даже несколько ремешков, что нашлись в доме Околота и в рюкзаках сталкеров, смастерила своеобразные крепления на головы. Выглядели они, конечно, непритязательно, но сидели на головах прочно и вполне надежно держали фонарики.

Одну веревочку Лива протянула Васюте:

– На, повесь на шею «синегур», а то из кармана выпадет – и не заметишь.

Сочинитель поблагодарил «маму», привязал гостинец и пристроил его на грудь под рубаху.

Пока ждали наступления ночи, чтобы пойти наконец на рискованное, но столь нужное дело, Околот вновь подозвал всех к столу со схемой Агуши и еще раз напомнил расположение каждого «мончака» во время проведения операции. И хоть все и без того хорошо помнили, где кто должен находиться – об этом подробно договорились ранее, – возражать никто не стал, понимая, насколько все серьезно и что стоит на кону.

Для условного обозначения сталкеров Околот использовал короткие палочки. Одну он положил туда, где на «схеме» предполагался подвал.

– Это ты, Васюта, – сказал старик. – Заходишь, включаешь фонарик, держишь наготове водомет. Автомат снят с предохранителя и висит на груди. Если против «виноделов» не помогает вода, водомет бросаешь в сторону и берешься за «Никель».

– Надеюсь, до этого не дойдет, – сказал Васюта и похлопал по груди: – Я верю в «синегур».

– Как у нас раньше говорили: на бога надейся, но и сам не плошай, – сказал на это Околот. И принялся раскладывать другие палочки: – Анюта стоит в коридоре возле главного входа, Светуля – у второго. Олюшка располагается на ведущей вверх лестнице и держит на прицеле лестницу в подвал. У нее будет второй водомет.

– Может, водометы не нужны? – приподняла бровь Олюшка. – Мы ведь справились с «мозгоедами» без них – просто представили, что поливаем их водой, да и все. Может, и с «виноделами» так же получится?

– «Мозгоеды» сами подключались к нашим мозгам, – вступил в разговор Силадан. – Вероятно, поэтому и получилось установить с ними такую эффективную обратную связь. А про «черных виноделов» мы почти ничего не знаем, даже того, боятся ли они воды в принципе. Но попробовать представить, как они купаются, конечно, можно. Даже нужно – вдруг и правда поможет.

– А поскольку мы ничего этого пока не знаем, – сделал вывод Околот, – подстрахуемся и водометами, благо их у нас имеется три штуки. И с третьим из них засядет в том боковом коридоре, который без крыши, Сис, – положил старик палочку в нужное место, а еще одну напротив, сказав: – А Лива – в крытом, темном. Ну а мы с Дедом и Силаданом сидим снаружи: я со стороны главного входа, Силадан – на противоположной стороне, следя за вторым выходом, Дед наблюдает издалека, с южной стороны. Он будет на подхвате, если вдруг где-то потребуется подмога. У нас остается неприкрытой северная сторона, но мы с Силаданом будем поглядывать в ту сторону, обзор с наших мест будет почти полным, слепые зоны не критично большие.

После данного повторного инструктажа все «мончаки» проверили снаряжение и боеприпасы и после короткого околотовского «с богом!» отправились к особняку Агуновича. Идти решили небольшими кучками по двое-трое, держа между ними достаточный интервал, чтобы не создавать впечатление большой группы сразу. Ведь если кому-то попадутся на глаза идущие куда-то среди ночи девять хорошо экипированных, вооруженных до зубов людей – это непременно вызовет подозрения с непонятно какими последствиями. Но сталкерам так никто и не встретился, разве что кто-нибудь страдающий бессонницей увидел из их окна.

Не доходя до Агуши саженей сто, то есть примерно двести метров, «мончаки» снова собрались всей группой и получили от Околота последние указания. Во-первых, он велел каждому срезать по пруту в качестве индикатора оказий, которые скоро должны были начаться, а во-вторых, еще раз напомнил, кому куда следует отправляться. Это определенно было лишним, никто своих обязанностей забыть не успел, но видно было, что старик волнуется, повторяет все скорее для собственного успокоения, так что никто недовольства не высказал, все покивали и сказали кто «ясно», кто «принято», кто просто «угу». А затем сталкеры молча разошлись в разных направлениях. Правда, Васюта, Олюшка, Анюта и Сис с Ливой шли пока вместе, поскольку им пятерым предстояло заходить в особняк через главный вход.

– Стоп! – подняла Олюшка руку шагов за десять до чернеющего впереди дверного проема. – Здесь в прошлый раз была «тяжелеха».

Поводя перед собой по земле кончиком прута, она медленно двинулась вперед. И прут вдруг резко дернулся книзу, едва не вылетев из руки.

– Ага, вот она, – сказала Олюшка, – никуда не делась. Значит, и «печка», скорее всего, на месте, вон там, – показала она.

– Сейчас проверю, – выставив перед собой прут, шагнул туда Васюта, и почти сразу кончик прута вспыхнул.