Андрей Буторин – Джинниня из лампочки (страница 11)

Он плыл на спине, едва покачиваясь от сонного дыхания моря. Ни ветерка, ни волн – сплошное спокойствие. Но что-то его подспудно тревожило, что-то казалось неправильным. Не хватало чего-то существенного… Он решил оглядеться и поднес к глазам руку, чтобы защитить их от солнца. И сразу же понял, чего не хватает в сем безмятежном мире: солнца. Его просто не было на небе!

От испуга он неловко взмахнул руками и начал тонуть. И море сразу же из сонного и ленивого превратилось в грозное, штормовое. Огромные волны вздымали захлебывающегося Генку, швыряли вниз, переворачивали и трясли. Возникший из ниоткуда ветер, завывая, тянул: «Ге-е-ена-а! Ге-е-е-ена-а-а!»

И тут он проснулся. Рядом стояла Марина, все еще продолжая его трясти:

– Гена, просыпайся! Гена!

На миг ему показалось, что это и есть пропавшее солнышко – такой яркой и светлой была склонившаяся над ним девушка. Он моментально вскочил. Вспомнив, что не одет, заметался по комнате, разыскивая брюки. Марина тактично отвернулась.

– Сейчас, я сейчас! – пропыхтел Генка, прыгая на одной ноге и просовывая вторую в запутавшуюся штанину джинсов.

Одевшись, быстро сгреб в кучу постельное белье и запихнул в диван.

– Все! – крикнул он, собирая диван-кровать в сидячее положение.

– Пойди умойся, – улыбнулась Марина.

– Какое там! – замахал обеими руками Генка. – Потом, все потом! Рассказывай скорее!

– Иди-иди, – повторила принцесса. – А я пока чай заварю и бутербродов нарежу. За завтраком все и расскажу.

– Ну ты и вредина, – остолбенел он. – Прям как Юлька! Скажи хоть: есть Переход?

– Есть, успокойся, – засмеялась Марина. – Дуй в ванную!

Умываясь, он и правда успокоился. Страшные мысли, мучавшие его перед сном, казались теперь откровенной глупостью. «Какой же ты паникер! – посетовал он отражению в зеркале. – Мнительный, как древняя барышня! Явный излишек фантазии. Впору книги писать…» – Он принялся ожесточенно скрести бритвой подбородок.

На кухне все было готово к чаепитию. Поднимался парок над чайными чашками. Возле каждой из них стояло по тарелке с бутербродами. Посреди стола возвышалась вазочка с конфетами и печеньем. В банку с клубничным вареньем была даже воткнута большая столовая ложка.

На Генкины глаза накатилась слеза умиления. Он на мгновение представил, что на кухне хлопочет его красавица жена, что вот сейчас зайдет сюда Юлька, они дружно позавтракают и отправятся по своим делам, чтобы вечером собраться снова…

– Я все правильно сделала? – по-своему поняла странное выражение его лица Марина. – Юля вроде бы так накрывала?

– Все правильно, Марина, – кашлянув, ответил Генка. – Более чем.

– Тогда садись, – приглашая, повела рукой принцесса.

Он чинно уселся, куснул бутерброд, не торопясь запил чаем. Марина удивленно посмотрела на него:

– То ты сгорал от нетерпения, то спокойно чаи распиваешь…

– Наслаждаюсь моментом, – ответил Генка, чувствуя, что попал в самую точку. Возможно, это и есть последние спокойные минуты – если не всей жизни, то нынешнего ее этапа.

– Ну-ну, – кивнула Марина и тоже принялась за бутерброды.

Пожевав еще немного в тишине, он наконец не выдержал:

– Ну, рассказывай!

– А чего рассказывать? – спокойно ответила Марина. – Все, как я и предполагала: есть на Земле Переход. Даже не один, а целых четыре.

– Четыре?! – чуть не подавился печенюшкой Генка. – Значит, наугад придется действовать?

– Я бы так не сказала, – оставаясь спокойной, ответила принцесса. – Один Переход в другом полушарии, второй почти на Южном полюсе…

– А третий и четвертый?! – подался вперед Генка.

– Третий и четвертый недалеко. Особенно четвертый. Почти рядом… Карта есть?

Он вскочил и через минуту положил перед Мариной атлас. Та его задумчиво полистала и произнесла: «Мелковат масштаб». Поводила черенком ложки по странице Вологодской области, бормотнув: «Третий где-то там…» Перелистнула еще несколько страниц и наконец ткнула возле точки с надписью «Туапсе».

– Четвертый здесь. Там проходит дорога… м-м… по которой ездят поезда…

– Железная… – дрогнувшим голосом подсказал Генка.

– Да, спасибо, – кивнула Марина. – Недалеко от этого города она проходит через гору, через…

– Тоннель… – вновь еле слышно подсказал Генка.

– Да, тоннель, – удивленно глянула на него Марина. И закончила: – В этом тоннеле и находится четвертый Переход.

Генка тихонечко застонал.

– Ты чего? – встревожилась принцесса. – Почему плачешь?

По его щеке и впрямь покатилась слезинка.

– Извини… – глубоко вздохнул он. – В одном из тех тоннелей, может быть, именно в этом… погибли наши родители.

– Что?! – Марина побледнела. – Как это случилось?

Генка поболтал ложечкой в пустой чашке, шмыгнул носом, откашлялся и рассказал, как ехали к нему на принятие присяги родители, как вызвал его потом командир и сообщил страшную весть, как пришли в родной город два цинковых гроба…

– Извини, Гена, я не знала, – коснулась его руки Марина. – А что именно случилось с поездом?

– Точно неизвестно, – пожал он плечами. – Нам сказали, что вагон сошел с рельсов в тоннеле и загорелся. Дым быстро заполнил пространство. Кто сгорел, кто задохнулся.

– И много людей погибло?

– Не знаю.

– Как не знаешь? – удивилась Марина. – Разве ты не пытался узнать подробности?

– Сначала не до того было, а потом… Знаешь, как все это тяжело…

– Гена, прости еще раз, я очень хорошо тебя понимаю, но неужели ты не читал газет, не смотрел телевизор? – почему-то не отставала Марина. – У вас ведь любят про такое говорить и писать!

Генка поморщился. Слова принцессы соответствовали действительности: про аварии, крушения и прочие катастрофы поговорить с экрана и со страниц прессы, смакуя подробности, действительно любят. И тут он понял вдруг, что не может вспомнить, был ли шум именно об этой катастрофе! Первые дни после случившегося ему, разумеется, и правда не до того было. А потом?..

Нет, вроде бы ничего на глаза не попадалось… Официальное объяснение властей показалось правдоподобным, бередить душу себе и волновать Юльку не хотелось… Только сейчас он сообразил, что ничего не знает о трагедии – кроме нескольких скупых фраз, что сказал ему командир. Никаких подробностей! Теперь это выглядело действительно странным.

– Марина, я и правда ничего не знаю, – развел он руками. – А почему ты…

– Погоди, – легонько сжала та Генкину ладонь. – Прости, но еще один вопрос. Понимаю, тебе больно, но ты видел своих родителей… после катастрофы?

Он вздрогнул и отвел глаза.

– Их привезли в цинковых запаянных гробах. Сказали, что… В общем, открывать нельзя.

Марина удовлетворенно кивнула.

– Что? Что такое? – насторожился Генка.

– Тебе не кажется странным, что на фоне прочих катастроф именно эта прошла как бы… незамеченной?

Генка нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Подумай сам: катастрофа происходит в месте Перехода, что само по себе меня настораживает. Далее, она не освещается в прессе и на телевидении – тоже, согласись, немного странно.

– И что?

– Гена, ты только не относись к моим словам слишком серьезно, – спохватилась принцесса, – но вдруг пассажиры того поезда… попали в Переход?

Генка на какое-то время перестал дышать. А потом выпалил:

– Ты хочешь сказать, что они… живы?!