Андрей Бутко – Мотыльки Психеи (страница 3)

Я был в превосходном, приподнятом состоянии духа, настроен весьма дружелюбно и готов к открытой коммуникации и новым знакомствам. Поравнявшись с лесными спорщицами, я участливо спросил у девушек, не нужна ли им помощь знатока здешних мест, если они не могут сориентироваться, куда идти, и не ищут ли они тут волейбольные площадки. Про площадки я подумал, взглянув на высокую спортивную девушку.

Но оказалось, что девушки ищут не волейбольные компании, а как раз наоборот, некое живописное лесное озеро в районе санатория «Барвиха». Вот до станции «Барвиха» они доехали, углубились в лес и теперь не очень понимают, куда идти дальше. «А на что же вы рассчитывали, когда ехали сюда, не зная, куда идти от станции? – удивился я. – Вам тут в лесу без надежного проводника не обойтись!» Я был полон энтузиазма поменять планы и направиться не в сторону скучного дома, а дальше, по пути приключений и новых авантюр.

Но для начала надо было проверить новых знакомых на перспективность дружеских отношений. Я достал из-под плаща початую бутылку водки, стакан и ломтик сыра. Плеснув в стакан водки, я предложил: «Давайте за благополучное путешествие и за знакомство! Кстати, как вас зовут?» – и протянул стакан брюнетке. Ее веселые темные, даже черные глаза как-то мне сразу глянулись.

«Ирина», – представилась брюнетка. Быстро переглянулась с подругой, затем бросила взгляд на Тетушку в промокшем от непросохшего купальника сарафане и задержалась на моей расплывшейся физиономии, торчащей над воротом военного плаща цвета хаки, скрывавшего меня до самых пяток, и, очевидно, наш экзотический вид ее не смутил. Она спокойно, без лишних кривляний взяла стакан и, заглянув в него и потянув носом, бодро и быстро отхлебнула, сморщилась и передала недопитый стакан подружке.

Я в восторге от такой непосредственности тут же выдал ей добрый кусок сыра на закуску. Высокая, немного помешкав, тоже выпила и просипела на выдохе: «Света», и тоже мгновенно была вознаграждена другим кусочком лакомства. Я, не мешкая, достал из сумки второй стаканчик, зная, что Тетушка не станет пить из одной посуды с незнакомыми людьми даже все дезинфицирующую водку, и, налив в него из бутылки, передал Тетушке, представив ее: «Это моя тетушка, Нина Павловна, а я просто Андрей».

Тетушка недовольно посмотрела на меня, потом на стаканчик и, помедлив, немного из него отпила и вернула мне: «А что, домой мы уже не идем?» «Тетушка, мы не можем бросить двух беззащитных девушек в темном лесу, полном разбойников и серых волков! Как джентльмен и офицер запаса, – я приосанился и выпятил грудь под плащом, – я этого допустить не могу! Мы проводим девушек до озера и, кстати, сами посмотрим, как оно теперь выглядит. Ты не была там с моего дня рождения в девяносто четвертом году. Помнишь наш пикничок на горке над озером в соснах? И как мы набились вшестером в мою «девятку», а Вадик ехал, лежа поперек коленей пассажиров заднего сиденья? И как потом мою матушку спускали с этой горки по дороге назад?»

Тетя смягчилась и махнула рукой: «Ладно, «пельменник», пошли!» И мы двинулись через лес, забирая правее от нашей тропы, в сторону озера. На самом деле, строго говоря, это было не озеро, а большой пруд, но не тот, который был устроен еще в конце девятнадцатого века, когда владельцы замка Мейендорф перегородили речку Самынку дамбой рядом с усадьбой и парком, а ниже по течению, где построили еще одну запруду уже в шестидесятые годы века двадцатого, и вот его-то все местные стали называть «санаторским озером» потому, что вода в нем была чистой и прозрачной, как в горном озере, а сам он находился в непосредственной близости от ворот для въезда на территорию цековского санатория «Барвиха», у которых круглосуточно дежурила вооруженная охрана.

Вскоре тропинка прошла между двумя утоптанными волейбольными площадками, умостившимися среди высоких сосен, на которых скакали и с уханьем звонко лупили крепкими ладонями по мячу мужчины и женщины всех возрастов в майках и спортивных трусах, мелькавших между коричневыми стволами. Потом дорожка потянулась вверх, и через десять минут мы уже вскарабкивались на вершину заросшего соснами холма, с которого открывался вид на озеро и его живописные берега.

На противоположном от нас пологом берегу был обширный пляж, где трава шла вперемешку с песчаными проплешинами, и там на полотенцах валялись, читали, играли в карты и распивали алкогольные напитки большие шумные компании, семейные пары с детишками и одинокие пенсионеры. Девушки заахали при виде открывшейся красоты: «Ой, прямо Швейцария, Швейцария!» «Да, – сказал я, гордо подбоченившись под плащом, – тут у нас очень красиво!»

Мы решили не ходить на пологий пляж, а спуститься здесь под крутой бережок, где почти никого не было, расположиться прямо у воды и искупаться. Я широким круговым движением тореадора скинул с себя на траву плащ-палатку и снова превратил ее в подстилку, на которую усадил девушек и Тетю, и вытащил из сумки нашу закуску и нескончаемую бутыль.

Девушки тоже скинули с себя всё лишнее и, оставшись в бикини, пошли в воду. Да, всё-таки и в бикини брюнетка выглядела явно привлекательнее высокой и ногастой, как цапля, Светы. Ну, может быть, только грудь была немного великовата на мой вкус. На мой вкус грудь не должна быть больше третьего размера, впрочем, тут важен не столько размер, сколько форма – она должна быть красивой! Красивой в своей естественности. И гордой! А если грудь шагнула за третий размер, то, как бы она ни хотела, как бы ни пыжилась, гордой она уже смотреться не сможет. Да.

Ну, а мне раздеваться не понадобилось, я с утра был в одних плавках и плаще поверх них, который я уже скинул, поэтому я тоже поспешил за девушками в воду, так как, несмотря на свежесть, оставленную прошедшим ливнем, солнце уже опять прочно обосновалось в совершенно очистившемся от туч зените и припекало так, как и положено ему в середине июля, и я, пока гулял в плотном непромокаемом плаще, порядочно спарился.

Поплавав, поныряв и поплескавшись в теплой водичке, мы выбрались на бережок, расселись на просторном плаще вокруг бутылки, за которой во время нашей отлучки бдительно приглядывала Тетушка, и я предложил выпить за красоту. Девушки смущенно заулыбались, но я продолжил – нашей природы, не уступающей Швейцарии! Девушки тогда немного погасли, а я, выдержав театральную паузу, закончил – и наших девушек, намного превосходящих швейцарских и всяких прочих европейских!

Тут они засияли и потянулись одновременно за своим стаканом, одним из двух, имевшихся в нашем арсенале, потому что второй я оставлял для нас с Тетей и держал его в руке. Брюнетка оказалась проворнее, она вообще, похоже, была быстрей, активней и сообразительней подруги, и завладела стаканом первой. Я передал свой стакан Тете, которая отпила немного и вернула стаканчик мне для допивания.

Тетушка была немного напряжена. Видимо, она была не в восторге от самой идеи проведения времени в такой внезапно расширившейся компании вообще и от наших новых знакомых в частности. А мне брюнетка с каждым новым глотком нравилась всё больше и больше, и даже ее легкая полнота казалась мне вполне женственной. И, судя по влажному блеску ее темных глаз, когда она вскидывала их на меня, и тому, что она не стала возражать и отодвигать ногу, когда я за разговором пару раз погладил ее загорелую щиколотку, как будто бы стирая с нее капли воды, она, похоже, тоже находила во мне что-то привлекательное. Казалось, вечерок начинал складываться!

Вот только Тетушка была слегка не в настроении, ну, то есть не так весела и говорлива, как обычно. Надо было рассеивать тучи ее настроения, и я начал: «Девушки, а вы под дождь не попали? У нас тут был жуткий ливень, да еще и с градом! Мы с Тетушкой еле живы остались, так лупило. Хорошо, успели до магазина добежать и схорониться». «Нет, в Москве дождя не было, а вот когда доехали до «Рабочего поселка» – ливанул, а в «Барвихе», где мы выходили, его уже опять не было, только вокруг все было очень мокрым», – на этих словах брюнетка вытянула ногу поближе ко мне и многозначительно улыбнулась. А может, мне это только показалось с нетрезвых глаз. В смысле многозначительности.

Но тем не менее я воспарил в эмпиреи и продолжил вдохновенно: «Знаете, я уже привык здесь к еженощным ливням, я даже выхожу при луне, этак романтично пробивающейся сквозь тучи, купаться в их струях. Совершенно голым!» – добавил я пробный шар эротики. И, встретив блестящие глаза Ирины, кашлянул и продолжил: «Но, во-первых, они, струи, как правило, теплые, а этот дождь сегодня был просто ледяным, и, во-вторых, сегодняшний по своей мощи, пожалуй, превосходил всё, под чем мне здесь приходилось купаться. Он был просто диким, просто разверзлись хляби небесные, как говорится! Так что считайте, что вам здорово повезло, что вас не накрыло! Скажи, Тетя, как мы бежали, гонимые разбушевавшейся неумолимой стихией, вдвоем вот под этой плащ-палаткой, на которой мы сейчас сидим!»

Я снова разлил по стаканчикам, и мы выпили за мою замечательную молодую Тетю, которой любое буйство стихии нипочем. Тетя начала оттаивать, выпила, закусила ломтиком сыра, заулыбалась и шутливо притянула меня за плечи к себе. Я покачнулся, потеряв равновесие, и чуть не расплескал свою водку.