Андрей Бутко – Мотыльки Психеи (страница 5)
Когда мы въехали в Москву, нам стали попадаться опрокинутые искореженные рекламные щиты и валяющиеся на тротуарах и газонах поваленные деревья, правда, уже в основном распиленные. Мы смотрели на них и удивлялись, неужели это вчерашний ветер столько наломал и навалял? Потом мы еще увидели длинную вереницу вставших неподвижно трамваев, дожидавшихся ремонта оборванных проводов, выброшенные на проезжую часть искореженные киоски и «ракушки», помятые упавшими ветвями деревьев автомобили.
А позже мне в газете попалась заметка: «Интересную историю рассказал один очевидец. Он вышел на балкон (зачем выходить на балкон в такой жуткий ветер, покурить, что ли?) и стал свидетелем необычного явления: мимо него пролетела и ударилась об угол дома автомобильная «ракушка». При этом балкон находился на третьем этаже».
«Но это еще не все, – заметил я с серьезным видом и обвел взглядом с интересом слушавших мою историю девушек. – Была еще, как говорится, вишенка на торте. После того как мы с сыном отвезли Тетушку, Ромку и песика к ним в Лефортово, собрали все противособачьи тряпочки, разгрузили багажник и прибрали в машине, поехали ко мне домой. И можете представить мою реакцию, когда ровно на том месте, где я обычно под липами паркую машину, мы увидели валяющийся на земле здоровый сук, видно, оторванный бурей от дерева. Если бы он грохнулся на машину, то точно крыша была бы пробита или, по крайней мере, здорово помята. Ну и стекла, разумеется, разлетелись бы все к чертовой матери. Еще бы и салон дождем залило. В общем, я тогда искренне поблагодарил моего Ангела-хранителя, который увез нас за город, подальше от урагана, и в очередной раз уберег от беды».
«Вот так! А мы-то, пока буйствовала стихия, шашлычок хряпали спокойно, счастливо и с удовольствием! Но никакая стихия не может помешать нам с Тетушкой получать удовольствие от жизни! Правда, Тетушка?» – завершил я свой рассказ под одобрительные улыбки слушателей и поднял тост за оптимизм и наших замечательных ангелов-хранителей!
Но всему приходит конец, пришел конец и нашей казавшейся бездонной бутыли, поблескивавшей теперь безнадежной пустотой, лежа безжизненно на подстилке, или, если угодно, дастархане, в который превратилась наша универсальная плащ-палатка. Правда, мы уже успели выпить под все полагающиеся при новом знакомстве тосты и даже два раза «на брудершафт», перешли на «ты» и смачно расцеловались. Сдержанная Тетя аристократически устранилась от братания.
Мы выпили даже за «парад планет». Света рассказала, что прочла в популярной газете «Спид-Инфо», что сегодня состоялось редкое космическое явление – «парад планет». Это когда планеты Солнечной системы выстраиваются в ровный ряд на своих орбитах относительно Солнца. В такие дни бывают гравитационные аномалии (Света знала довольно сложные слова, как оказалось), могут нарушаться или усиливаться космические планетарные связи, происходят солнечные выбросы и магнитные бури и, как следствие, учащаются стихийные бедствия: извержения вулканов, наводнения, ураганы, смерчи и проливные дожди с градом. Чему мы и стали свидетелями. Но выходит, слава богу, еще легко отделались.
«А еще, – добавила Света, таинственно понизив голос, – в такие дни часто пропадают люди – просто выходят из дома и пропадают! У моего знакомого вот так жена вышла в сарафане в ближайшую булочную за хлебом и не вернулась. И никто ее больше не видел. И так и не нашли, а мужа потом официально объявили вдовцом! Поговаривали, что она могла попасть в портал между пространствами, и даже, что тут не обошлось без похитителей-инопланетян…»
Солнышко начало уже клониться к высоким синим соснам на горе над озером, и мы решили, что водными просторами уже насладились в полной мере, и можно было бы посмотреть что-нибудь еще из местных достопримечательностей. Я предложил девушкам отвести их к «замку баронессы», как мы называли в детстве замок Мейендорф, а по дороге заглянуть в одно любопытное местечко, которое я окрестил «городом гномов». Ко всему прочему, рядом с замком работал магазин, в котором мы могли пополнить истощившиеся припасы, чтобы продолжить наш фуршет на ходу и не утратить веселый и бодрый настрой.
Быстро посовав в сумку пустые пакеты и порожнюю бутылку и переодевшись по очереди под плащ-палаткой (вот еще одно ее полезное качество), мы были готовы к новым впечатлениям. Впрочем, за Тетушку не поручусь, ну а я точно был готов и пребывал в превосходном приподнятом настроении, вдохновленный напитками и обществом свежих неизведанных женщин. Павлин расправил хвост!
Стараясь не обращать внимания на недовольный вид Тетушки, которая, похоже, уже не чаяла избавиться от новых знакомых, я потащил всю компанию наверх, на холм, по узкой крутой тропинке, поперек которой, как ступеньки, торчали отполированные ногами купальщиков корявые коленки сосновых корней. На гребне холма мы пересекли асфальтированную дорожку, укатанную между сосен, пробрались сквозь густые заросли кустов, разросшихся под высокими деревьями, и очутились на краю глубокого оврага, по узкому дну которого тек небольшой ручей, прокладывая свой извилистый путь сквозь заросли кустиков бузины и бурьяна. Нам открылся вид на «город гномов».
На противоположной стороне оврага теснились на вырезанных в склоне в три уровня узких террасах крошечные деревянные домики и сарайчики, сколоченные из узких темно-серых от времени досочек, покрытые сверху кусками шифера и ржавого железа, заросшими темным мхом. Эти, будто бы игрушечные, постройки обосновались на таких же крошечных участках, три на четыре метра максимум, обнесенных плетеными ивовыми изгородями с игрушечными же калитками.
Зрелище было совершенно сказочное, какое-то нереальное, неземное. Казалось, что здесь поселился маленький народец, существа ростом не более метра – карлики, лилипуты или гномы. Но ни в самих домиках, ни на лавочках у игрушечных столиков, на которые можно было поставить только пару тарелок, ни на тщательно возделанных участках с грядками не было видно ни одного жителя.
Девушки и Тетя стояли как зачарованные, открыв рты, не понимая, что это за поселение такое? Я провел их вдоль оврага, чтобы они увидели, что этот сказочный поселочек занимает всю противоположную сторону, а затем с великой осторожностью повел их вниз почти по отвесному склону к ручью, не забывая галантно подавать руку Ирине, спускавшейся следом за мной.
Без труда перешагнув ручей, мы вступили на нижнюю террасу этого удивительного поселка. К тому моменту все немного пришли в себя, и после недолгого обсуждения Тетя, как самая трезвая и здравомыслящая из нас, сделала простое предположение, что эти домики, конечно, поставили тут обычные люди, живущие в близлежащих, спрятавшихся в соснах трехэтажных многоквартирных домах, просвечивавших вдали светлой штукатуркой стен сквозь сосны наверху склона, с которого мы спустились.
И верно, эти многоквартирные дома строили в свое время для работников санатория, и их с семьями переселяли в новенькие квартиры из деревенских изб, но их крестьянское происхождение и привычки требовали что-то высаживать, окучивать и собирать на земле. Поэтому они нарезали себе крошечных участков в глухом овраге, подальше от глаз местной администрации, хотя бы на две-три грядки, посадили кусты малины и что-то еще, что может расти в такой тени и сырости, обнесли их плетеными заборчиками, благо ивы вокруг было полно, и сколотили из досочек маленькие домики, где можно было укрыться от внезапного дождя и хранить садовый инструмент – грабли да лопаты.
Было видно, что за одними участками ухаживают, а другие стоят заброшенные и заросшие сорняками. Но даже на заброшенных домиках висели замки. На всех, кроме одного, изрядно покосившегося с продавленной крышей. То есть, замок на нем был, но такой ржавый, что дужка сгнила и выехала из паза замка. Мне стало интересно: «А давайте заглянем внутрь и посмотрим, как там организован быт и интерьер?» Тетушка, конечно, запротестовала: «Да ну тебя, ты что, прекрати, зачем лезть в чужой сарай», но девушки тоже были навеселе, и, видно, их одолевало любопытство не меньше моего.
Я осторожно снял разваливающийся замок и с трудом открыл перекосившуюся, сколоченную из подгнивших темных досок дверку на ржавых в труху петлях. Чтобы зайти внутрь, мне пришлось согнуться чуть ли не пополам и подогнуть колени. Девушки войти внутрь не рискнули и заглядывали в дверь. В тусклом свете, пробивавшемся сквозь грязное стеклышко маленького окошка, я увидел там примерно то, что и ожидал: узкий и короткий топчан, заваленный какими-то темными пыльными тряпками, колченогую самодельную табуретку и приткнувшиеся в углу коричневые от ржавчины и присохшей глины лопаты, грабли, совки и тяпки с почерневшими корявыми ручками.
Верх стенок сарайчика под низким посеревшим и расслоившимся фанерным потолком был затянут какой-то плотной белой паутиной, сквозь которую что-то мягко флюоресцировало, а углы заросли серыми гроздьями странных мохнатых грибов. В домике стоял странный запах – с одной стороны какой-то подвальный, грибной и кисловатый, а с другой стороны будто бы даже пробивался запах озона.
Но вот чего я никак не ожидал, что внутри домик окажется просторнее, длиннее, чем снаружи, будто бы он был наполовину своей длины втиснут в подрытую землю склона, а в дальней стене была еще одна крошечная дверка, свободная от белой паутины, и какая-то она была более-менее целая и аккуратная. Меня одолело любопытство – куда могла вести эта дверка в стене, упиравшейся в склон, и я, согнувшись, сделал три шага по сарайчику и потянул на себя ручку этой дверцы. На третьем рывке она подалась и с жутким хрустом ржавых петель стала открываться, при этом с затрясшихся стен на меня посыпался какой-то мусор, мох и лоскуты белой паутины.