Андрей Бутко – Мотыльки Психеи (страница 7)

«И сейчас она выходит?» – настороженно спросила Ирина. «Нет, с тех пор как здесь на территории усадьбы организовали санаторий для членов ЦК КПСС и понатыкали вдоль пруда фонарей, ее больше не видели», – успокоил ее я. «Да-а, – протянула нараспев Света, – в каждом замке есть свои тайны, свои привидения и свои скелеты…» «В шкафу!» – рубанула прагматичная Тетушка, которая не верила во всякую мистику и считала подобные вещи «глупой фантазией бездельников».

Мы оторвались от прохладных прутьев ограды и прошлись по парку. Я показал знаменитый пробковый дуб, обнесенный аккуратным низким заборчиком, дабы гуляющие совграждане не сдирали с него пробковую кору из любопытства и на сувениры, а потом показал другой раскидистый дуб, в тени которого мы с сыном сидели и поедали курицу гриль, наблюдая, как на протяжении добрых четырех часов многочисленная киногруппа снимала один кадр из сериала «Графиня де Монсоро».

Все, что надо было запечатлеть на пленке, так это то, как из двери замка вылетает Козаков-младший, одетый герцогом Анжуйским, с обнаженной шпагой, и громко орет таким же разодетым людям в массовке, изображавшей его личную охрану или гвардию: «Долой оружие, болваны!» Трехсекундный кадр. Снимали целый день. Разводили раз за разом актеров и массовку в цветастых исторических костюмах по местам и командовали: «Пошли! Мотор!»

Мы неторопливо одолели всю курицу, вполне насладились зрелищем кропотливой и терпеливой работы киношников, я выпил литр вина, слегка вздремнул на покрывале в тени дуба на травке, уже начало вечереть, а бедный Кирилл Козаков, как заводная кукушка из часов, то удалялся в двери замка, то выскакивал оттуда снова и снова с истошным криком: «Долой оружие, болваны!» Ку-ку. Издержки профессии.

«А может быть, в окрестностях замка что-то не так со временем? Мы с сыном вон сколько всего успели сделать, а киношники зациклились на одном и том же, и ходят по кругу, и повторяют раз за разом все те же движения и те же слова. А? Как ты думаешь, Тетушка?» – спросил я с ехидцей в голосе. Тетушка только махнула рукой.

В удивительно светлом, умиротворенном состоянии мы снова прошли по тихой тенистой улице санаторного поселка, но уже в обратную сторону, пересекли шоссе и, пройдя по маленькому мостику, вышли на поле, на дорогу, поднимавшуюся к нашей деревне Шульгино, где наверху на окраине краснел крепким свежим кирпичом надежно укоренившийся на своем месте частный продовольственный магазин, пришедший на смену нашему старому голубому деревянному домику советского «сельпо».

В этот момент я вдруг неожиданно почувствовал легкое головокружение и снова явственно ощутил запах ландыша, стираемый отчетливым ароматом амбры.

Поднявшись по дороге, мы вышли как раз к магазину и остановились на небольшой площади перед входом в это красное здание. Начинало смеркаться. Я, полон энергии и замечательных предчувствий, говорю девушкам: «Барышни, вы спрашивали, так вот, эта дорога от деревни и дальше вниз через поле и сосновый бор приведет вас прямиком на станцию «Раздоры». Но зачем вам ехать в Москву на ночь глядя? Оставайтесь у меня, переночуете. Условий особых обещать не могу, но лечь вам будет на что».

Девушки немного отошли пошептаться, а на меня напустилась Тетушка: «Ты что, с ума сошел? Куда ты их тащишь? Ты их знаешь? Кто они такие вообще? Может, они проститутки или воровки какие? А может, больные? Мало ли что можно подцепить? И как на это отреагирует хозяйка Анна Ивановна?» Я немного опешил от такого напора, но попытался возразить: «Да ладно, Тетушка, ты наговоришь. Вроде нормальные девчонки», – но в душе зашевелился червячок сомнения, все-таки Тетушка из нас из всех была самой трезвой.

Девицы в это время тоже пришли к общему решению и подошли к нам: «Вы уж извините, но мы, наверное, все-таки лучше поедем». Думаю, они услышали приглушенный, но горячий Тетушкин монолог. А впрочем, по одной только ее активной и резкой жестикуляции и недовольному виду уже можно было понять, что им тут не рады. По крайней мере, наполовину. И точно не мою. Я был реально разочарован, все мои ожидания и надежды рухнули. Я грустно развел руками, мы неловко распрощались, и девушки удалились по дороге вниз к лесу. Ну, Тетя, подвела, не ожидал!

Я понуро забрел в магазин, купил еще водки, пива, мясной нарезки, рыбных консервов и, загрузив всю эту снедь по пакетам, мы двинулись к дому. Шли вдоль типичных бревенчатых деревенских домов, прятавшихся за густыми кустами сирени и акации, высаженными вдоль заборов, мимо сруба старого колодца, мимо однообразных штакетников, выкрашенных в зеленый цвет.

Придя домой, Тетя разогрела приготовленное ею накануне мясо с овощами, я открыл водку и пиво, и мы уныло сели на веранде ужинать, почти не разговаривая. В эту ночь дождь пролился только под утро. Видно, небесам надо было подсобрать влагу и силы после дневного разгула стихии, так некстати прогнавшего нас с Тетушкой с берега Москвы-реки. Я несколько минут вяло слушал, как дождь грохочет по кровельному железу крыши, потом вздохнул и перевернулся на другой бок.

Утро следующего дня встретило нас обычным ослепительным солнцем. После завтрака мы с Тетей вновь двинулись к реке через неподвижный, напоенный разогретым хвойным духом сосновый бор мимо станции Раздоры, местной администрации и спустились вдоль пологого оврага к нашему вчерашнему месту на берегу. Этот день прошел праздно и лениво, не произошло ничего интересного, даже погода оставалась ровной, спокойной и жаркой до самого вечера. Ночью опять пошел дождь, но танцевать под его струями я уже не пошел, что-то настроения не было. Зато у Тетушки настроение весь день было превосходным. Очевидно, чувство торжества от вчерашней победы над моей попыткой проявления «нравственной распущенности» ее не покидало. Но надо отдать ей должное – ни слова по поводу вчерашних новых знакомых за весь день произнесено не было. Ни хорошего, ни плохого.

И я все время пребывания на пляже все больше укоризненно помалкивал, сокрушаясь в душе, что проявил инфантильную покорность и упустил шанс превратить вечер в приятное приключение. Как минимум.

На следующий день Тетушка, состряпав мне потрясающий рассольник, засобиралась в Москву, решив, вероятно, что вполне выполнила свой социальный долг по моральной поддержке и подкормке временно беспризорного племянника и с честью отстояла вахту на охране его нравственной чистоты и здоровья. Я проводил ее до станции, а сам пошел к речке, надеясь в покое вернуться к чтению «Пространственно-временных парадоксов». Хотелось переключиться, да и текст, признаться, очень меня заинтересовал и даже как-то взволновал.

Мы говорим: «Время идет, время бежит, мало времени, времени не хватает» и так далее. Мы говорим о времени как о некоей субстанции, существующей в дополнение к нашему материальному миру. Мы привыкли представлять себе время как некий поток, который движется из прошлого в будущее, и себя в этом потоке, движущимися синхронно с ним. Но правильно ли это? Разве время существует само по себе как поток, как река? И можем ли мы теоретически плыть не синхронно с этим потоком, а, скажем, быстрее него, устремляясь в будущее, или, наоборот, двигаться вспять, против течения, в прошлое? Мы ведь как-то так представляем себе время? Верно?

Но давайте разберемся, что же такое время и почему оно является непременным атрибутом материального мира. Итак, давайте попробуем дать определение времени. Справедливости ради надо признать, что пока еще это никому не удавалось. Не удастся и нам, конечно. А почему? Да потому, что как только мы начинаем пытаться дать времени определение, тут же попадаем в логическую ловушку – любое его описание уже изначально содержит в себе ссылку на него. Ну вот смотрите, по логике вещей и по сути, время – это просто изменение или скорость изменения материи или состояния материи, или состояния расположения материальных объектов относительно друг друга в материальной Вселенной. Иными словами, время – это процесс изменения материи на всех уровнях, от микро до макро материальных. Но сам термин «процесс» или «изменение» уже содержит в себе ссылку на время, ибо изменение может быть только по времени, а любой процесс – это и есть изменение во времени.

То есть, как только мы говорим о материи и ее изменении, мы тут же имеем в виду и непременный атрибут материи – время. Ну, правда, если принять на веру гипотезу Большого взрыва, то можно предположить, что было время, когда времени не было, ибо не было и материи. Извините за каламбур. Или материя была как неупорядоченный сгусток застывших и неподвижных (если только это возможно) элементарных частиц, который можем назвать тем самым Первичным хаосом, а затем что-то случилось, что-то произошло, возможно, высшее (разумное?) энергетическое воздействие, и случился пресловутый Большой взрыв, начался процесс формирования Вселенной, материального пространства, структурирования хаоса, а значит, и запустилось Время, родился Хронос.

Ну хорошо, допустим, как вариант. Но, в конечном счете, нас больше интересует уже свершившийся факт – вот есть материальная Вселенная и ее неотъемлемый атрибут – Время. Но можем ли мы путешествовать по времени, как по реке? Ясно, что нет. Ведь время существует не само по себе, обтекая наши тела и сознание, а мы сами и есть носители времени, и мы, как материальный объект, и есть само время, ибо в нас происходят физические и химические процессы, и мы сами перемещаемся в пространстве, меняя тем самым его и себя. Вообще, фактор и принцип времени вводится в описание мира для того, чтобы перевести наши наблюдения за Вселенной и саму Вселенную из дискретности в непрерывность, континуум.