Андрей Булычев – Сотник из будущего. Начало пути (страница 9)

Всего этого у бортников не было, поэтому тихонько, буквально по сантиметру, Андрей начал смещаться с тропы влево. За его спиной тоже, шаг в шаг, еле дыша, повторял это же и Митя.

Секач был уверен в себе, за его спиной замерли самки с детёнышами, за которых он не задумываясь был готов отдать свою жизнь. Но если можно было избежать боя со столь опасным врагом, как человек, он был не против. И, подождав, когда эти люди скрылись в подлеске, стадо проследовало по тропе дальше.

Сотник с Митяем, переведя дух, тоже направились к своей цели.

– Повезло, сын, кабан – страшный зверь, сколько охотников клыками своими рассёк! Навидался я на княжьих охотах! Щетина у него как броня, не всегда и сулицей или стрелой-то возьмёшь враз! Бывало, всего утыкаешь его, а он ревёт только да прёт, как оглашенный, и рогатину-то иной раз ломал на охоте. Ну да и мясо у него жёсткое да вонючее, особенно если ближе к гону. Лучше уж если на мясо-то подсвинка брать.

С первой бортью сработали быстро. На сосну были закинуты верёвки. Вытащен вкладыш-должея, закрывающий вход в борть, а дымарём с гнилушками укрощены насекомые. И вот уже человек в волосяной защитной маске длинным бортевым ножом начал вырезать изнутри дерева янтарные да ароматные, так и сочащиеся вкуснейшим мёдом соты. Все они были на высоте аккуратно перегружены в кожаные мешки и отправлены Митяю вниз.

Взяли немного, менее пуда. Борть была молодой, и следовало оставить пчелиной семье побольше, для её роста.

И вот, управившись, они взяли направление на маточную сосну.

– Тять, а что это за колода сверху висела, как раз над входом в борть?

– Да это мишек отпугивать, сынок, – ответил Андрей, поправляя ремни своего рюкзака. – Пошли быстрее, похоже, что заночевать нам там придётся.

И они ускорили шаг.

До маточной сосны оставалось уже совсем ничего, когда Андрей вдруг резко остановился и присел, оглядываясь, а в руке у него вдруг оказался меч.

– Что такое, тять? – тихо спросил Митяй, приседая рядом и накладывая стрелу на свой небольшой охотничий лук.

– Посмотри сам! – и Сотник отклонился чуть в сторону. На земле виднелся чёткий и совсем свежий след крупного медведя. – Только что он тут прошёл, и идёт мишка туда же, куда и нам надо, так что, сынок, идём вперёд мы со всей осторожностью!

И вот они уже увидели свою сосну, огромное, в два-три обхвата дерево, а под ним стоял, видать, тот самый огромный Потапыч, по следам которого они только что шли.

Митяй натянул лук и посмотрел на отца, но тот усмехнулся, покачал головой и вымолвил шёпотом:

– Погоди, сейчас представление тут увидишь.

Медведь у сосны словно замер и, прямо как человек, приложился своим мохнатым ухом к стволу, что-то там выслушивая. Затем довольно заворчал и начал кругами ходить вокруг дерева, присматриваясь, где бы ему было удобнее залезть.

– Тятя, стреляй! Он же весь наш мёд сожрёт, – азартно зашептал мальчишка.

Сотник опять приложил палец к губам: «Тихо!»

Мишка, видно, определив оптимальный путь и тяжко вздохнув (а как же, метров десять сосны были специально гладко обтёсаны от веток), начал с усилием и стонами карабкаться наверх. С огромным трудом он преодолел сложный участок и уже дальше забирался гораздо увереннее, опираясь на растущие ветки. И вот он уже у первой борти, на десяти метрах высоты, осталось только вскрыть дупло да откинуть зачем-то свисающую тут на верёвке тяжёлую колоду.

Лапой отодвигаем её в сторону, и вот можно уже лакомиться мёдом. Но странная колода, качнувшись, снова оказалась у борти. Опять отодвигаем её в сторону. И вновь она возвращается на своё место. Те же манипуляции в третий и четвёртый раз. Мишка уже начал терять терпение. Да чтоб тебя! И он дал от души по этой колоде лапой. Та резко отлетела, и всё по тому же закону маятника врезала на возврате Потапычу в ухо. Мишка бешено взревел и со всей своей дури влепил с размаху по дурацкой деревяшке. Колода унеслась к зениту! А её возвратный удар был такой, что ошалевший медведь бурой громадой рухнул на землю.

Уже через минуту, ещё даже не до конца придя в себя, он улепётывал со всех ног прочь, а вслед ему нёсся громкий хохот и улюлюканье восторженных зрителей.

– Теперь-то понятно, для чего там колода привязана?

– Теперь понятно, тять! – ответил Митяй, вытирая слёзы со светившегося смехом лица.

– Ну, спасибо Топтыгину за представление. А нам с тобой ещё тяжёлый труд предстоит, сынок. Борти тут зрелые, не враз и управимся с ними, так что и заночуем тут рядом на полянке.

Глава 7. Половецкий поход

На лесной полянке весело потрескивал костёр. Рядом в углях запекалась утка, подстреленная на недалёкой бобровой запруде, да закипал уже в походном чайнике душистый кипрейский чай.

Можно было вытянуть усталое тело и просто о чём-нибудь поговорить.

– Тять, а расскажи что-нибудь из своей воинской службы? Ты помнишь свой первый поход?

Андрей снял закипающий чайник с огня. Разлил тёмно-бурый напиток по кружкам и добавил в него мёду.

– Пей, Митяй, расскажу я тебе про свой детский поход и как я в нём наш медный котёл боевою добычей получил, – и усмехнулся, задумавшись. – Было это в декабре 1193 года. Я к тому времени состоял в детских дружины князя Мстислава Мстиславича Удатного, что княжил тогда в Триполье. Полтора года прошло, как определил меня в дружину батюшка Хват Иванович, Царствие ему Небесное. Я уже пообтёрся понемногу да привык к службе воинской. Поначалу же, конечно, было мне очень трудно, ну да не зря же тогда прозвище Волчок заработал, продержался уж как-то, – и снова усмехнулся, вспоминая былое. – Так вот, как только замёрзли все реки, то к своему любимцу, князю Ростиславу Рюриковичу, в Чернобыль прибыли послы от чёрных клобуков, наших верных союзников, чтобы звать его в поход на половецкие вежи. Был наш князь лёгок на подъём, и это предложение пришлось ему сильно по душе.

Забросив зимнюю охоту в устье Припяти, он со своей дружиной поспешил в Торческ, на реку Рось. Отослал он так же гонцов в Триполье к своему брату, князю моему Мстиславу Мстиславовичу, с кем в то время был он очень дружен. Оба-то они были схожи характером, лёгкие на подъём, храбрые да боевитые. И дружины их были самим своим князьям под стать. Отменно выученные, вооружённые да закалённые в многочисленных сшибках и сражениях как с лёгкими степняками, так и с тяжёлой конницей князей соперников.

Не теряя времени даром, как только собрались мы все вместе в кулак, двинулись наши рати намётом на юго-восток. Меня, как самого молодого и лёгкого, определили вестовым в дозорную сотню.

Сотня шла в отрыве от главных сил совместно с дозорными от союзных чёрных клобуков. Те же были в родной степи как у себя дома, да и погода нам тогда явно способствовала.

В общем, на реке Ивле выследили мы по следам перехода малый половецкий заслон. Половецкая полусотня дозором прошлась по высокому берегу и расположилась затем на ночёвку в одном из многочисленных степных оврагов. Как раз уже к тому времени начинало хорошо пуржить, и, видно, копчёные захотели укрыться в нём от непогоды.

Плохими воинами они, конечно, не были, и дозорных своих выставили, всё как полагается. Да только и наши дружины были волками битыми, и уже к ночи весь тот дозор был вчистую вырезан.

Ну а потом, по команде сотника Добрыни, с двух сторон оврага ударили мы стрелами по половецкому стану, да в мечи, и давай рубить оставшихся.

Я сам стрел пять или шесть успел выпустить, может, и нашли они кого-нибудь среди степных.

Но самое главное, смогли мы тогда взять в живых трёх половцев, и уже через полчаса жёсткого дознания у костра один, чтобы вымолить себе лёгкую смерть, выдал, что половецкие вежи со стадами лежат в одном переходе на правобережье Днепра, а основное их войско ушло ниже, за речку Ингул. Грех было не воспользоваться таким подарком, и уже через десять минут неслись мы вместе со своими союзниками в указанное половчанином место.

Шли ходко, у каждого было по три запасных коня, и мы только и успевали чуть снизить ход, чтобы перепрыгнуть с одного на другого.

Я шёл в головном десятке дозора.

Когда к рассвету мы вышли на вежи, уже прилично пуржило, и мы с трудом смогли рассмотреть пред собой огромный табор из повозок, юрт да ивовых плетёнок. Рядом с вежами паслись огромные табуны лошадей.

Сотник Добрыня всё оглядел и говорит мне: «Ну, Волчок, скачи, что было мочи, и передай всё, что здесь видел сам, и что я тебе скажу, тоже передай для князей. Мы с дозорными союзниками зайдём с противоположной стороны стана и ударим, как только все наши основные силы двинут на вежи. Нам главное – это не дать табун увести, да вестников от этих вон перехватить, всех, сколько сможем! Ну, давай двигай, а то вон берендеич уже как ястреб вылетел к своим с вестью, не отставай!»

И правда, в снежную даль уходил вестовой от чёрных клобуков.

Ну как мне можно было ему уступить, вот я и рванул вдогонку.

Кони у нас были по силе и мере усталости, видать, равные. Ну да я был помоложе чуток да и, небось, полегче немного. Так что догнать его сумел, и мы влетели к своим ратям уже одновременно. Я к своему князю, а тот к хану берендеевскому бегом, ну тут и мы давай вместе с ним хором докладывать. А князья смотрят на нас да ухмыляются: «Не уступил, Волчок?!»