Андрей Булычев – Северная война (страница 25)
– Хорошая задумка, – прошептал Василию Андрей, – Учись, сынок, на моих ошибках. Никогда нельзя недооценивать врага.
– Да ладно, бать, на себя тут наговаривать, – тряхнул тот головой, – Какие такие ошибки? Про что ты вообще говоришь? Вон, какие силы врага мы разом разбили, своих чуть-чуть ведь потеряли при этом. Шведская хитрость против них же самих в итоге боком и вышла. Хорошо, если десятка три смогут до своих от них добраться. Пластуны с нашими новгородцами охотниками до сих пор вон из лесов не вылезают. Пленных тьма, сколько в лагерь натащили, одних только шведов пара десятков точно будет. Мы ведь награду за каждого пообещали в две куны, вот они теперь и стараются заработать. А так бы вряд ли кого живым досюда дотащили, обозлились они на них шибко. Как теперь их король только за это нападение теперь будет оправдываться, непонятно мне, – покачал Василий головой.
– Не будет он оправдываться, – прошептал Сотник, – Всё равно нам с ними веками тут воевать. Ярла-то вы взяли?
– Нет, бать, – виновато потупился Василий, – Как сквозь землю он провалился, и, прости, твоего меча под левую руку с камнем на рукояти нигде нет.
– М-м-м, – застонал, дернувшись, Сотник, – Этот меч дорог мне был, Вась!
– Всё, хватит, раненому худо! Зачем растревожил командира! – закричала Елизавета, которая всё это время была поблизости и обихаживала других раненых, – Давай, давай отсюда, Василий Андреевич! Говорила же я тебе, не тревожь отца!
– Всё, всё, ухожу! – поднял тот обе руки, словно сдаваясь.
И, уже обернувшись у выхода, крикнул:
– Мы ищем, бать, ты не беспокойся, ищем! Ты не волнуйся только и выздоравливай поскорей!
Пусть и медленно, но всё-таки Сотник шёл на поправку. Через три седмицы он уже смог разговаривать с посетителями сидя, опираясь на высокие подушки. Пил обильное питьё из восстанавливающих кровь травяных отваров. Новгородцы подстрелили лося, а по поверьям его печень было лучшим, что восстанавливало обильную кровопотерю. И теперь его меню было определено на многие дни вперёд.
От этого порушенного селища нужно было уходить. Ладно, емь, её русские разогнали далеко и качественно. Но совсем рядом была шведская территория. И какие силы могут нагрянуть от разозлённых потомков викингов, было сейчас непонятно.
Через месяц после ожесточённой битвы, русская рать свернула свои палатки с шатрами и походной колонной двинулась на юго-восток, выбирая дорогу по руслам рек и многочисленных в этом краю озёр. Впереди были долгие вёрсты пути, сшибки боковых дозоров с отрядами местных охотников, ночные нападения, февральская пурга и зимняя стужа. Только зайдя на карельскую землю, люди немного выдохнули, сбросив вечное нервное напряжение. Тут уже не нужно было ждать стрелы из леса или подбирающихся с острыми ножами финских охотников. Даже сама дорога от верховий Узервы – Вуоксы побежала быстрее в сторону Ладоги.
За пять вёрст от Ладоги на одноимённом озере стояло главное селище центрального рода карел. Именно сюда и сходились пути всех отрядов, что отходили на Русь после зимней компании.
Оленьи нарты, перевозящие раненых, встали рядом с уже разбитыми ранее шатрами бригады. Все Андреевцы, находящиеся в лагере, выстроились длинным строем, встречая своего командира. Даже прибывшие сейчас с ним в мгновение ока встали в общий строй.
– Бригада, сми-ирно! – раздалась команда первого заместителя Тимофея, – Равнение на середину! – и к Сотнику зашагал, держа руку у шапки, командующий построением.
Андрей сделал усилие, и, держась за древко копья, всё-таки поднялся, шатаясь, на ноги. В первый раз за эти два месяца он стоял на своих двоих и мог видеть всё своё войско разом.
– Господин комбриг! Бригада, разбив со своими союзниками все обнаруженные отряды и селища противника, вернулась из зимнего похода на свою землю. В строю тысяча пятьдесят человек. Тридцать два в дозорах и нарядах, семьдесят три на излечении, восемьдесят два воина пало смертью храбрых. Докладывает заместитель командира бригады поручик Тимофей!
– Здравствуйте, братцы! – негромко выкрикнул комбриг, обводя пристальным взглядом строй.
– Здравья желаем, господин комбриг! – рявкнула в ответ тысячная рать так, что аж птицы шарахнулись во все стороны в окрестных лесах и потом загомонили.
– Поздравляю вас с выполнением боевой задачи и возвращением на родную землю!
– Ура, Ура, Ура-а-а-а! – зарокотал строй.
– Царствие Небесное почившим в боях воинам, – и Сотник, стянув с головы шапку как и все, вытянулся стоя, как только мог по стойке «смирно».
Школьный оркестр, блестя медью труб, играл бравурный военный марш. Сотни молодцевато и с задорными улыбками проходили в пешем порядке.
– Вот бандюги! – протянул Андрей, косясь на Тимоху, – Спелись все тут, поди, ждали уже нашего подхода, готовились. Не зря ведь к нам гонцы перед самым подходом к лагерю подскакивали.
– Так это разве ж плохо, командир, когда так искренне воинство радуется, – пожимая плечами, ответил его заместитель, – Вот когда дурная весть пришла, что с тобой худо, так тогда да, много переживаний у дружины было. Да все равно не поверили мы, что ты не выкарабкаешься.
Через час к лежащему в своей палатке Сотнику с мороза ворвался и сам Ярослав Всеволодович.
Попытавшегося подняться с лежанки Андрея он остановил решительным жестом:
– Лежи, Иваныч, и даже не вздумай вставать! А не то мне твой главный лекарь все глаза потом повыцарапает! Ох, и грозные у тебя лекари, я погляжу.
– Да я и сам её иногда боюсь, князь, – улыбнулся Сотник, – Меня в ежовых рукавицах держит, а что делать-то, когда сам так выучил!
– Ну, вот и терпи тогда сам, – усмехнулся князь, – Как самочувствие-то? Наслышан я и о бое, и о ранах твоих, обо всём уже доложили подробно мне.
– Да сейчас уже всё хорошо, вот сегодня даже сам встать смог. Ещё пара месяцев и бегать буду, как только слабость пройдёт и всё там срастётся.
– Ну-ну, – улыбаясь, кивнул князь, – Ну вот как тебя угораздило, Иванович, головным, с одной только лишь охранной сотней за спиной, да на тяжёлую много сотенную рать так огалдело кидаться? Чай не мальчик уже сам. Вообще чудо, что я с тобой сейчас вот тут вот беседую.
Ну что ему было сказать? Андрей помолчал, вздохнул и, глядя Ярославу в глаза, тихо выговорил:
– Нужно было так, князь. Другого пути у меня тогда просто не было.
– Э-э-эх, – протянул только тот в ответ, – Ну ладно. Видать, и правда другого ничего у тебя не оставалось, вот ты и закрыл мальчишек своим телом. Нда-а…
– Расскажи мне лучше, как у вас вообще тут дела. А то ты всё про меня и нашу рать знаешь, а я ведь в неведенье, что тут вообще вокруг делается. Всё ведь проспал, пока в своём этом шатре валялся, – с улыбкой попросил Андрей.
– Ну да, делов за эти два месяца наворотили мы много, – кивнул князь, устраиваясь рядом на шкурах поудобнее, – Наши три клина как сквозь мягкую породу прошли всю землю суми и еми. Левый клин выбил пять селищ суми и прочесал всё побережье Варяжского моря. Про твой я не и говорю, ты и сам всё про то знаешь. Мой, тот, что самый правый, соединившись с карельским войском, разбил селища еми у Саймы, Хаукивеси, Калавеси и Лентуа. Больших сражений у нас конечно не было. Только в самом конце разогнали по лесам остатки от тех трёх сотен, что собрали последние северные рода, ну вот и всё.
Своей цели мы добились. Военный потенциал у Тавастов и Суми выбили, оружия и военного припаса их лишили. Думаю, что теперь карелам и нам можно долго не опасаться за свои северные пределы.
И, увидев, как качает в сомнении головой раненый, с удивлением переспросил:
– Что-то не так? Я что-то не так сказал, Иванович, поясни?
Андрей помолчал, посмотрел на Ярослава и ответил:
– Всё так, князь. Того страшного нашествия, которое бы непременно случилось, не выбей мы силы у финнов, уже сейчас можно не бояться.
Но ты не учитываешь, что на этом северном направлении появился очень сильный враг, и он гораздо сильнее и суми, и еми по отдельности и всех их вместе взятых.
– Ты, верно, про шведов говоришь, Иванович? – спросил князь.
– О них самых, Ярослав Всеволодович, о них самых, – кивнул Сотник, – Тот отряд, что разбили карелы осенью, и те три сотни, что мы выбили под Оулуярви, это лишь только начало. За эту северную землю нам ещё биться и биться веками. Шведское королевство сейчас только ещё начинает усиливаться. Дания их уже не сдерживает, серьёзных врагов, посягающих на исконные земли, у них нет. Ресурсов же, напротив того, много. Вон одного только металла сколько под ногами, греби, не ленись из своих недр и это в отличии от нас. Вокруг Швеции незамерзающее море. Хоть торгуй, хоть нападай на того, кто послабее, и грабь его. Покажут ещё Шведы соседям, где раки зимуют, поверь мне на слово, князь!
– Да-а, – протянул Ярослав, – Невесёлую ты картину мне сейчас рисуешь. Так что делать-то, как сам-то думаешь?
– Да то же, что и раньше. Укреплять землю Русскую. Нам эта земля шибко нужна. Здесь ведь два прохода по ней. Один на Балтику ведёт с его торговыми путями к Европе, второй – на север, к богатым землям северных морей и океана. Отрежут нам Шведы оба прохода, и задохнёмся мы в своих Владимирских и Черниговских лесах. Юг-то и так у нас степняками отрезан. Приходится договариваться да всем платить, чтобы по Волге матушке пройтись, а скоро и по Днепру-то не больно разгуляешься.