Андрей Булычев – Северная война (страница 23)

– Тревога! – раздался крик военного вождя, а за ним и протяжный рёв сигнального рога, – Бейте их стрелами, что вы все истуканами застыли!

Сеппо с Инту выхватили из-за спины свои луки и резко дёрнули тетивы. Одна, две, три стрелы уходили в сторону застывших фигур в белом, не долетая до них шагов пятьдесят-семьдесят.

Вдруг фигуры зашевелились, скинули луки и, как видно, примяв возле себя снег, выпустили рой стрел в сторону крепости. Одна или две стрелы вжикнули у головы Сеппо, а в двух шагах от него хрипел со стрелой в горле на мостках Инту, исходя ярко алой кровью. Луки пришельцев били гораздо дальше лесных луков финнов, и не один из защитников уже пал или был ранен в самом начале боя.

Анселми, как огромный чёрный ворон в своём плаще, метался изнутри частокола, ругаясь и подбадривая своих воинов. В этом центральном селище южного рода еми было сейчас около трёхсот воинов, да ещё около сотни из охотников и рыбаков могли бы биться копьями и бить врага стрелами своих лесных луков. Но вождь был опытном воином и, глядя, как разворачиваются по бокам селища около тысячи всадников, посылая на скаку оперённую смерть, самим нутром понял, что уже всё пропало, и им нужно готовиться к смерти. Можно было бы в первые минуты боя, пока ещё не подошли конные рати, кинуть всё и попытаться прорваться сквозь заслон из высаженных на задах лыжников. Но время было упущено, и Анселми в бессилии рывком послал две стрелы.

– Старейшины рода и военный вождь, выйти сюда. Даю вам пять минут времени, потом будет приступ! – раздался вдруг густой бас на русском языке со стороны ворот.

– Кто ти ест, собака-а? – коверкая русскую речь, выкрикнул Анселми, выглядывая из-за частокола и сразу же за него прячась обратно.

– С тобой, пёс, разговаривает князь Батюшки Великого Новгорода Ярослав. И у тебя осталось три минуты, потом будет приступ!

В становище носились ошалелые соплеменники, не было того, кто бы погасил внутри него панику. Все планы и задумки рушились на глазах у военного вождя. А как же хорошо всё начиналось. Союз с племенем сумь и свеями. Потом недавний удачный поход на южных карел. Подготовка к большому летнему походу всем объединенным войском на восток. И вот теперь это!

– Щёлк, Щёлк, Щёлк! – впились стрелы в частокол, со свистом перелетая через него.

Завизжали и закричали мечущие внутри люди. Три минуты прошли, как и сказал русский князь, и теперь пришла смерть. Анселми её не боялся. Он давно смерился с мыслью, что когда-нибудь может пасть в бою. Но всё время представлял он её в дальнем походе, и никак не на своей земле. Трое больших саней подкатили на расстояние чуть дальше полёта стрелы, и суетившиеся около них люди начали стучать топорами и чем-то там скрипеть.

Сквозь щели, загнанные с открытого места, защитники видели, как в копошенье тел и стуке начинают вырисовываться какие-то странные конструкции, а затем, как по команде, они протяжно заскрипели, раздались громкие щелчки, и в ворота с частоколом ударили огромные камни.

Затем послышались ещё удары, одна из половинок ворот покосилась, повисла на железных петлях и скобах и рухнула, открывая проём. Камни летели и летели, выбивая вторую створку и ломая брёвна частокола.

А за камнемётами уже выстраивалась гомонящая и свистящая лихим посвистом пешая новгородская рать.

Последний камень вывернул огромный заострённый кол и свалил на землю закреплённые верховые мостки с защитниками.

Восемь сотен новгородцев ринулись с рёвом в пробитый проем, круша всё на своём пути. Стенка из пары сотен воинов со щитами и копьями, встретившая их, была посечена и поколота за три минуты, и толпа победителей ворвалась вовнутрь становища.

– Собирайте бригаду, – поморщился Андрей, – Нам тут больше делать нечего.

– Как твои онагры ловко сработали, – восхищённо покрутил головой князь, – Сотню жизней точно набежникам этим сохранили. Да и лучники твои хорошо поработали, Иванович, прижали их стрелков от частокола. Головы им не дали над ним поднять.

– Да, пока неплохо получилось. Вроде бы никого не упустили, – кивнул, соглашаясь, Сотник, – Теперь лишь бы не медлить, расходиться и дальше уже бить тремя потоками.

– Делаем, как и задумали ранее, – подтвердил князь, – Ты, Иванович, в центре. Слева мой тысяцкий Верослав пройдёт по берегу Вотского залива, выбивая селища Суми. А я справа, по восточной еми ударю вместе с карельским войском. Пусть союзнички поглядят на наших орлов в деле. Авось затем посговорчивее будут. И не переживай ты так, мы только в этом первом селении более пяти десятков рабов из захваченных карел отбили, а сколько ещё их там бедует. И оружия наготовленного отбили множество, вот и доказательство в их подготовке к большому походу против нас. Опередили мы их! Опередили, Андрей!

Впереди был долгий зимний месяц битв. Три русских рати словно катком прошлись по финским лесам, выбивая укреплённые селища по отработанному и обкатанному в самом начале способу.

Осечка получилась уже на последнем, самом северном селище возле озера Оулуярви, что было ближе всех к шведским материковым землям, и по слухам именно там в своё время-то и стоял большой шведский отряд. Всё здесь было как обычно. Два десятка оленьих упряжек, расходясь на безопасном расстоянии по бокам от частокола, высадили своих пластунов и направились в тыл за очередной партией. Редкие головы противника мелькали за частоколом, посылая одну за другой стрелу в русских. Андрей стоял в отдалении и наблюдал, как скоро работают его розмыслы, собирая онагр камнемёт. Вот один, а следом и другой камень ударили в ворота и в частокол, руша тяжёлыми снарядами дерево. Вот-вот ринуться вовнутрь штурмующие и растекутся потом по внутреннему двору. Но что-то было не так вокруг. Было какое-то несоответствие в привычном уже ходе штурма. Три сотни приданных пеших находников разогревали себя, свистя и озорно выкрикивая в сторону ворот. У Андрея им раздолья не было, и нужно было успеть ворваться вовнутрь да пройтись по амбарам и котам, иначе бригадные махом потом вышибали их наружу, не давая всласть там покуражиться. Огромный и длинный детина, за своё телосложение прозванный Журавлём, вдруг сунул грязные пальцы в рот и пронзительно свистнул. Андрея вдруг как током ударило! Не было привычного шума за частокольными стенами! Не было того шума и панического ора, который всегда предшествовал их штурму. В селище же перед Андреем было тихо. Лишь изредка вылетали оттуда редкие стрелы, как бы создавая видимость присутствия воинов. На своё место, в самое безопасное, как всегда и было, на задах с противоположной стороны от ворот, уже ближе к дальней опушке выдвигалась и спешивалась там же курсантская сотня. Андрея как будто встряхнуло. Именно туда, по неготовым к ближнему бою мальчишкам и было удобнее всего ударить невидимому пока им врагу.

Всё предусмотрел умудрённый жизнью Сотник, но именно тут он сам же и сплоховал, подставляя под удар своих сопливых пацанов. И словно пронзаемый быстрой как ток мыслью пронеслось всё это через его разум, показывая последствия этой своей роковой ошибки. Проткнутые насквозь копьями тела, разрубленные мечами и секирами их части и кровь, кровь, кровь на всём белом снегу! Кровь его мальчишек, третьяков…

– Сотня, по коням! За мной! – взревел комбриг таким голосом, что у стоящих неподалёку и ошалевших от неожиданности новгородцев аж волосы встали дыбом.

А Андрей галопом, в отрыве от своей единственной силы, что была сейчас под рукой, его личной охранной сотни, стрелой вылетел в том направлении, где спиной к лесу выстраивались сейчас его курсанты.

На глазах у Андрея из леса плотным хищным клином выходила стена щитов с торчащими поверх них копьями, а над ними всеми реял стяг Шведского королевства. Не раз уже приходилось видеть плотную стенку копейщиков Сотнику, и сам он не раз в неё вставал. И не было страшнее для конницы этого построения. Сродни самоубийству было бросаться на такую боевую формацию, но другого варианта сейчас просто уже не было. Андрей выхватил с бокового чехла свой речник и разрядил его в упор. Откинув самострел в сторону, он выхватил оба меча и начал рубить ими копья, которые уже хищно тянулись к нему со всех сторон. Раз, два, хрустнули древки. Три. И он срубил выскочившего с большой секирой воина в округлом шлеме. Бум, бум, бум. Словно молотом ударили жала по его прекрасной броне, не сумев её пока пробить.

Орлик, верный конь, прошедший столько битв с Андреем, вдруг встал на дыбы и истошно заржал. Сразу несколько копий пробили его грудь. Заваливаясь на бок, Сотник успел перекатом отпрыгнуть в сторону, чтобы только не быть придавленным телом своего хрипящего четвероного друга.

– Живым его берите! Живым! Золотой тому, кто его возьмёт! – раздался повелительный крик от копейной стенки, и к Андрею, разрывая ее, подскочили сразу с десяток воинов.

– А мы будем умирать весело! – оскалился вдруг Андрей, боковым зрением видя, как его подлетевшая сотня, разредив свои самострелы, уже спешивается и вступает в свой ближний бой. А совсем недалеко прикрытая уже курсантская сотня, успев развернуться, перестраивается и готовится к бою.

– Ну, возьмите меня! – и Андрей боковым хлёстом мечей срубил сразу двоих воинов. Выйти целым из этой схватки было невозможно. В кольце из десятка мечников и оттеснённый от своих воинов вражескими копейщиками никаких шансов у него, конечно же тут, не было. Но жизнь свою следовало продать подороже! Шведы бы давно порубили его на куски, но уж больно лакомая добыча крутилась сейчас пред ними. Целый золотой стоила голова этого дерзкого русского. И они мешали друг другу, норовя заработать своё золото.