Андрей Булычев – На порубежье (страница 38)

Ярл Сигвард, прикрывшись щитом, полез по приставленной к стене лестнице. Чуть его не сбив, слетел один, за ним второй шведский воин, и в щит ударила стрела. Сигвард, призывно крича, продолжал карабкаться наверх. Вдруг бок пронзила острая боль — русский арбалетный болт, пробив всю защиту, вошёл в тело. Ярл смог устоять и с рычанием продолжил карабкаться. Ещё один болт пробил его левую руку, и он отбросил щит.

— За короля! — взревел он и поднялся на две ступени. В шлем, сворачивая шею, ударил сброшенный сверху огромный булыжник, и Сигвард, сбивая карабкавшихся за ним, рухнул к подножию стены.

— Рагнар, твоё время! — махнул ожидавшему во главе пяти сотен предводителю король Кнут. — Люди Сигварда завалили вам ров и поставили лестницы, возьми эту крепость!

— Повинуюсь, король! — отозвался тот. — Вперёд, воины!

Пять сотен шведов ринулись к истекающему кровью отряду Сигварда.

— Худо дело! — крикнул, посылая очередную стрелу, Колгуй. — Потоком сплошным идут! Нам бы людей сюда побольше да стены повыше, не удержать крепость!

Метнул в последний раз разрывной снаряд дальнемёт, все атакующие были теперь в мёртвой зоне, и расчёт, похватав личное оружие и запалив орудие, побежал на помощь товарищам. Одна за другой вставали штурмовые лестницы к стенам, и по ним, словно огромные чёрные муравьи, карабкались шведские воины. Снизу, поддерживая их, летела туча стрел и болтов, и то один, то другой русский защитник падал, пробитый ими.

— Подсоби! — рявкнул старшина артели Гаркуша.

Пара работных подхватила валун, и втроём они перевалили его через парапет на головы забиравшимся по лестнице. Рядом рухнул со стрелой в шее ратник, и на стену запрыгул швед.

— Старшо́й, берегись! — крикнул артельщик. Гаркуша, схватив копье, занёс руку, чтобы ударить им, но клинок вражеского меча рубанул по голове, опережая.

Неудержимым потоком штурмующие переливались через стену во многих местах. Тесня защитников, они очистили западную её часть, ворвались в башни и спустились на внутренний двор. Участь гарнизона была решена. Русские, стараясь подороже продать свою жизнь, дрались отчаянно. Оставалась невзятой лишь одна цитадель. Туда снесли пару десятков раненых, а дюжина воинов загородила щитами проход и разила копьями и мечами напирающих.

— Не пускай! Коли! — кричал окровавленный Избор. — Спиридоныч, как я вбок двинусь — стреляй!

Отбив копьё шведа, сотник сдвинулся в сторону, и Колгуй послал болт из реечника в упор во врага. Тот рухнул на землю, и сотник, воспользовавшись заминкой у атакующих, срубил соседнего мечом.

— За короля! — взревел ярл Рагнар. — Навались! Тесни их! Руби! Пощады никому не давать!

Разваливая ударами секир и мечей щиты, осыпая стрелами и болтами защитников, шведы прорвали заслон у входа и ворвались внутрь цитадели. Убиты были все находящиеся внутри русские.

— Король, я выполнил твой приказ, крепость взята, — торжественно доложил повелителю ярл Рагнар. — Цена победы оказалась велика, почти треть моих воинов убиты или серьёзно ранены. Пал Сигвард и многие его люди.

— Сигварду повезло, — криво ухмыльнулся Кнут Хольмгерссон. — Поверь, для него это хорошая смерть. И заберите у его семьи лен[28]! — обернувшись, крикнул он толпящейся за спиной свите. — Слишком дорого обошлась мне его оплошность.

Под прикрытием ночной темноты два десятка кораблей зашли в главный рукав Невы и медленно, у самого берега, двинулись вверх по течению.

— Господин, устье этой реки весьма путанное, и здесь на рукавах могут быть песчаные наносы-бары, потому нам лучше держаться у самого берега главного русла, — пояснял ярлу Эйнару кормчий. — Я уже раз десять проходил по этой реке, следуя по торговым делам в Новгород, и даже вёл свой корабль четыре года назад в том неудачном походе на Ладогу.

— Это хорошо, что ты такой опытный, Альгот, — произнёс предводитель отряда. — Сделаешь всё правильно, и тебя ждёт щедрая награда, оплошаешь — пеняй на себя.

Часа через три отряд кораблей прошёл разветвлённое устье Невы, а вскоре миновал большую излучину.

— Господин, совсем скоро по левому борту будет та река, которую руссы называют Охта, и острый мыс, где они заложили крепость, — приглушённо поведал предводителю кормчий. — Нам нужно пройти ещё немного вверх по течению за этот мыс и потом пересечь русло для высадки. Берег в том месте низменный, и кораблям можно будет подойти прямо к нему. Плохо то, что высаживаться придётся в сыром месте и прямо в воду.

— Ничего, нам главное выйти тихо к стенам, возьмём крепость, потом обсохнем, — проворчал ярл. — Важно не всполошить раньше времени гарнизон, поэтому, как только нас высадишь, Альгот, выводи корабли на реку, и пусть все на них смотрят, чтобы по ней не проскочил челнок. В русской Ладоге, до поры до времени, не должны про нас знать.

Чужих учуяли собаки. Только что мирно спавшие карельские лайки, выскочив из проёма недостроенной башни, заливисто и зло лаяли в темноту.

— Зверь, что ли, какой рядом бродит? — проворчал десятник. — А ну тихо! Заткнитесь, бестолковые! Сейчас все отдыхающие смены разбудите! Тихо, я сказал!

— Не зверь, — покачав головой, промолвил Онтро. — На зверя собака не так лаять.

— А тут как? — спросил Сидор.

— Как на злой человек, которого надо бояться, — оглаживая огненно-рыжего кобеля, заметил Онтро. — На бабу или ребёнка не так лаять, на старика не так. На чужого мужика так, особенно если мужик с палкой, с топором, или если он не один.

— Не выдумывай! — отмахнулся ратник. — Тут из мужиков-то полсотни за стенами и ваши в лесном становище, в ко́тах дрыхнут. Сидор, а ну-ка запали трут, метни стрелу с огнём подальше, — потребовал он, нахмурившись. — А я факел поднесу, тоже его зажгёшь.

Послышался стук кресала о кремень, и потянуло дымком. Взяв из ниши пропитанный смолой сук, старший караульной смены поднёс его к огоньку. Сидор подпалил пропитанную ветошь на стреле и наложил её на тетиву лука.

— Пускать? — посмотрел он вопросительно на десятника.

— Пускай, — кивнул тот.

Огненный метеор слетел со стены, и вслед за ним, озаряя подступы, упал факел.

— Матерь божья, находники! — заметив множество людских силуэтов, воскликнул Сидор. Сразу две стрелы впились в его тело, и он, захрипев, сполз на доски боевого хода.

— Тревога! Тревога! — завопили на стенах. — Тревога! — Десятник подбежал к висевшему у башенного проёма железному брусу и ударил по нему обухом топора. — Тревога!

Полусотня ратников, поднятые в детинце, похватав оружие, спешили подняться на стены, а к ним уже вставали снаружи длинные штурмовые лестницы. Онтро, перебегая, посылал вниз одну за другой стрелы. Прямо перед ним в темноте мелькнули концы жердин и стукнули о парапет. Не успело сердце пробить и пяти раз, как показалась закрытая голова в шлеме. Прямо в неё и вогнал очередную стрелу карел. Около уха свистнуло, и он резко присел, лучники врага тоже делали своё дело, помогая штурмующим.

На стене уже звенело железо, шведы, отбив небольшой кусок около самой лестницы, начинали тут же теснить защитников, а к ним снизу всё прибывало и прибывало подкрепление. У русских просто не хватало воинов оттеснить их и сбросить вниз.

— Онтро! — Командир гарнизона схватил за плечо и подтянул к себе лучника. — Беги к тому дальнему углу, что на Охтинской стороне! Там верхних венцов нет, а внизу промоина со мхом, можно будет спрыгнуть. Беги в становище к Охвою, предупреди его, что шведы пришли, они это, их брань я слышал. Пусть Охвой весть в Орешек подаст о нашествии. Беги! — И, толкнув карела, принял на щит удар вражеского меча.

— Хорошо руссы бились, — глядя, как сбрасывают в ров раздетые до исподнего, окровавленные тела, произнёс Эйнар. — Почти сотню наших воинов с собой забрали. И это несмотря на то, что мы их застали врасплох. Альгот, ты уверен, что мимо вас никто не проскочил? — Он повернулся к главному кормчему.

— Да, ярл, уверен, — подтвердил тот. — Мы смотрели в оба, да и между кораблями растянули канаты, никто не смог бы мимо нас проскочить незамеченным.

— Хорошо, — Эйнар удовлетворённо кивнул. — Скоро можно будет ждать подхода всей флотилии во главе с королём, и к этому времени нужно ещё укрепить пристань, чтобы наш господин смог спокойно сойти на берег. Я уверен, что он пожелает лично осмотреть крепость. Бьёрн! — махнул он рукой здоровенному воину. — Всё захваченное у руссов оружие разложите у рва, пусть их величество порадует вид трофеев. Жаль только, ни одной дальнемётной машины не было на стенах. Очень они у них хороши, а в Котлине все на стенах сгорели.

Онтро и двое рыбаков из карельского становища гребли на челне без долгих передышек почти двое суток. Забывались в коротком сне — и снова гребли, работая вёслами до изнеможения. Остров с высокими, обложенными белым камнем стенами крепости Орешек открылся ещё издали, как только прошли дугообразный поворот.

— Ещё немного, — прошептал Онтро, продолжая грести. — Вот и доплыли.

Одинокий челн заметили, и от пристани отошла небольшая насада. Пять вёсел с каждого борта вспенили воду, и она выскочила челну наперерез.

— Свои! Свои мы! — прокричал сиплым голосом один из сидящих, одетый в ратный кафтан. — Из Охтинской крепости! Командир с вестью послал — шведы в набег пошли!

Флотилия короля Кнута подошла к запирающей Ладожское озеро крепости Орешек ночью. Первыми должны были проскакивать мимо острова корабли передового отряда ярла Эйнара, где был самый опытный кормчий. Погода благоволила шведам, небо было затянуто тучами, моросил мелкий дождик, и видимость была слабая. Чтобы не сбиться с курса, суда шли впритык друг за другом у левого берега Невы, где до крепости было наибольшее расстояние.