Андрей Булычев – На порубежье (страница 35)
С западной стороны, где возились сотни высадившихся на остров шведов, послышались крики, и в сторону крепости что-то потащили волоком две пары дюжих воинов. Ещё один коренастый и рыжебородый шёл следом за ними.
— Не стрелять! — крикнул Избор. — Пусть к самому рву подходят.
— Людей, что ли, тащат? — прошептал, вглядываясь в обрывки окровавленной ткани, Семён. — Человеки это, братцы! Ну точно, за руки их волокут! Может, Елец и Терво?!
Волочившие окровавленные тела бросили их у самого рва и отступили, вперёд же вышел тот, что шёл позади. Подбоченившись, он оглядел с важным видом ров с валом и крепостные стены и прокричал:
— Эй, рус, ярл Сигвард желать передать, что ты остаться жить, если сдать ему крепость! У тебя есть время, пока солнце не взойдёт на пядь! Потом мы всех убивать и делать как с этот глупый рус, — он толкнул ногой одно из окровавленных тел. — Не делать глупость, мы знать, что вас тут только полсотня. Нам всё сказать. Король Кнут добр, ярл Сигвард просить его, и вы служить ему. Время пошёл!
И развернувшись, толмач с гордо поднятой головой пошагал вслед за четырьмя воинами.
— Куда?! Держи его! — Колгуй, перехватив руку Семёна с луком, вырвал из другой стрелу. — Не можно пока стрелять, Сёма! Приказ у нас ждать! Тихо, тихо, успокойся!
Трое ратников навалились на лучника, и тот обмяк.
— Как же так, дядька, это же браты́ мои, — судорожно дёрнув кадыком, просипел воин. — Я тут живой, а они там лежат.
— Отомстим, Сёма, мы отомстим за них, — десятник прижал голову лучника к груди. — Обещаю, свеи кровью умоются. Выходит, и под пытками не сказали правды ребятки, вишь как — пять десятков только нас. Господи, упокой душу принявших мученическую смерь православных воинов.
Штурм начался в полдень. Поняв, что русские не собираются сдавать крепость, предводитель шведского отряда дал сигнал. Под глухой рокочущий рёв рога три сотни его воинов с лестницами и шестами, прикрываясь щитами, ринулись к крепости с западной стороны. С восточной к пристани, с моря, поспешил десяток кораблей.
— Ещё, ещё, ещё немного, — цедил, ровняя прицел, Корней. — Ещё клин! Семыка, малый, самый малый ставь! — И орудийщик подстукнул молотом угловатый брусок на станине.
Ещё раз прицелившись, старший расчёта махнул рукой стоящему у кожетка воину:
— Поджигай, Никон!
На селитряном шнуре, вставленном в большой керамический шар, вспыхнул огонёк, и Корней дёрнул спусковой рычаг. Дальнемёт взревел и послал свой снаряд в сторону приближавшихся кораблей. Над одним из них, на высоте вороньего гнезда, вспыхнуло яркое пламя, и до крепости долетел грохот разрыва.
— Есть! — послышались ликующие крики со стен. — Молодцы орудийщики! С первого раза попали! Горит!
— Заряжай, чего вылупились?! — рявкнул своим Корней. — Быстрей, пока они у пристани сгрудились!
Вслед за дальнемётчиками ударили по кораблям с башен и скорпионы, а с западной стороны на накатывающие три сотни шведов полетели ливнем стрелы и арбалетные болты. Теряя людей, шведы по перекинутым через ров брёвнам начали забегать на вал, а сверху по штурмующим били и били. С восточной стороны в море пылали три накрытых огненными снарядами корабля. Ещё три, проскочив к пристани, высадили десант, остальные, не желая рисковать, повернули назад. По высадившимся на брёвна воинам ударила металлическая сечка и огненная смесь из разрывных снарядов, полетели арбалетные болты и стрелы скорпионов. Прикрывшись щитами, сотня воинов с рёвом бросилась к воротам. Тут уже по ней ударили в упор и луки. Мост был поднят, и воины, не имея с собой осадного припаса, чтобы завалить ров, прыгали в него, пытаясь выбраться наверх. Немногим это удалось, к стене добежали только пара десятков, остальные, бросив товарищей, кинулись назад.
С западной стороны шведам удалось поставить около десятка лестниц, половину сразу столкнули, с остальных атакующих сбили. Русские ратники метали стрелы и сулицы, разили вылазящих наверх мечами и копьями. Работники из артелей бросали на головы карабкающимся брёвна и булыжники, отталкивали длинными рогатинами лестницы и шесты. Не ожидая такого отпора, враг бежал. Всё предместье было покрыто его трупами.
— Ну, отомстили за ребят?! — Десятник толкнул локтем стоявшего рядом Семёна. — Вон сколько под стенами положили.
— Спиридоныч, я слазаю, вытащу наших? — попросил тот командира. — Ну чего они там будут среди этих лежать?
— Обожди, у сотника спрошу, — произнёс тот, направляясь по боевому ходу к башне. — Не лезьте пока.
Прошло немного времени, и убедившись, что шведы отступили далеко вглубь острова, десяток ратников спустился со стен. Два окровавленных тела торжественно внесли в приоткрытые створки ворот. Этот день остался за русским гарнизоном крепости Котлин.
Глава 4. Короткий отдых
— И раз, и раз, и раз! — раскачивая повозку, горланили ратники. Наконец широкие, обитые железной полосой колёса выскочили из вязкой грязи колдобины, и повозка покатила по проторённой дороге. Вслед за повозкой четвёрка коней повлекла передок с заведённым на него лафетом пушки. Придерживая и подталкивая его, семенил рядом расчёт. По обочине, обгоняя растянутый обоз, пробежали несколько десятков пластунов.
— Эй, лесовики, чего налегке так бежим?! — крикнул Вотяк. — Подмогли бы хоть маненько!
— Извиняй, братка, начальство вперёд гонит! — крикнул один из пластунов. — Позади вас пешцы топают, их просите!
— Ага, занятые все какие, — проворчал, сбивая с сапог грязь, пушкарь. — Так спешат, как будто поспеть куда-то хотят. А чего спешить, Двина уже далеко позади, вражина далеко за спиной осталась, совсем скоро на Изборскую дорогу выйдем, и в Юрьеве отдыхать будем.
— Оська, привет! — У пушки остановился молодой пластун. — Замаялись?
— Есть немного, — признался, вытирая со лба пот, друг. — Две седмицы ведь без отдыха гонят, днёвку просили, так не дают. Быстрей, быстрей надо. А ваша сотня же возле Ашераденской крепости вроде оставалась?
— Снялись, — отмахнулся Митяй. — Как только полочане к ней на ладьях пришли, Мартын Андреевич в тот же день нас вслед за бригадой погнал. Там у Двины с ними только лишь союзные нальши и селы остались, а мы всю дорогу за вами как волки рысим.
— Обратно-то не желаешь, в пушкари? — подмигнул пластуну командир расчёта. — А то замолвлю за тебя словечко. Парень ты шустрый. Хоть и худой, а силы много, да и глаз зоркий, полгода — и я из тебя хорошего наводчика сделаю.
— Не-е, Онцифор Пяткович, спасибо, я уж лучше в пластунах, — отказался тот. — Меня в сотне и так теперь пушкарём кличут. Ладно, побёг я, мои вон за поворотом скрылись. Лёгкой дороги вам, братцы! — И Митяй припустился вперёд.
— Лёгкой дороги, ага, — хмыкнул Вотяк. — Тут до торгового тракта ещё два дня по грязи и гатям ползти. Пяткович, а чего плохого, ежели тебя пушкарём кличут?
— Да не бери в голову, — отмахнулся тот. — Пластун он и есть пластун — куда ветер подул, туда и след простыл. Бирюк, трогай! — крикнул он ездовому. — Только шибко не гони, потихоньку, чтобы с натугой шла. Взялись, ребята! А ну!
Переправившись через мелкую в этих местах реку Гаю, растянутая колонна русского войска зашла в пределы Юрьевского княжества. Первой в крепость прибыла дозорная конная сотня, а потом в течение трёх дней в южные «Псковские» ворота заходили конные и пешие отряды. Самым последним, прикрывая обоз, прибыл заслон из пешцев Угрима Лютомировича и полусотни пластунов Родиона.
Лил мелкий холодный дождь, и промокшие насквозь, грязные пушкари под крики командиров закатывали свои орудия в крепостные склады. Их ещё нужно было почистить, покрыть густой смазкой и только потом уже идти отдыхать.
После полудня по реке Омовжа подгребли со стороны Чудского озера два челна с пластунами. Старший из прибывших, Назар, затворился с командиром бригады в детинце, и вскоре по крепости побежали вестовые собирать большое начальство.
В жарко натопленной штабной комнате было тесно. У большого стола с расстеленным на нём пергаментом сгрудились княжьи воеводы и первые командиры Андреевской бригады.
— Случилось то, чего мы и боялись, князь, — произнёс Андрей. — Латиняне позабыли все свои былые распри и, объединившись, двинули свои войска на восток. Датчане высадились с моря у Нарвы и обложили крепость. Под угрозой их нашествия сейчас вся Ижорская земля и Копорье. Шведский флот идёт на Ладогу, и у него на пути две недостроенные крепости и Орешек. Если шведы смогут прорваться по Неве к Ладожскому озеру, под угрозой будут подступы к самому Новгороду.
— И от Феллина можно немцев ждать, — вставил воевода Александра. — А я ведь говорил, что лучше бы мы его взять попытались, а не Двинские крепости. Сколько сил и времени на них ушло, а плодами полочане воспользуются.
— Не воспользуются, Олег Ярилович, — возразил Андрей. — За ними остаётся Ашераден и две малые крепости в земле северных селов. Но Ашераден ещё нужно у немцев взять, а это очень непросто, учитывая, что они свои главные силы от того самого Феллина и Риги к нему двинули. Так что вольно или невольно, но полочане нам сейчас неоценимую услугу оказали, оттянув на себя одного из трёх наших главных врагов. И пруссы, спасибо им, тоже много сил на себя у немцев забрали, в противном случае мы бы их точно перед Юрьевом увидели. А так, я полагаю, что от Феллина нам пока их удара ждать не нужно, ну и там стоит наш заслон и дружины союзных эстов. Меня сейчас более всего заботит Нарва и всё Невское направление. В тамошних крепостях гарнизоны небольшие, часть их в наше войско вошло, и выстоять против больших сил неприятеля им будет очень и очень непросто.