Андрей Булычев – На порубежье (страница 3)

— Стратегиус, — проворчал Седьмак. — Набрались иноземных словечек. Однако, всё перебрать перед выходом нужно. Мне две тетивы бы заменить и обувку, штопанная-перештопанная вся. Потом-то не до этого уже будет. Быстрей ведь вперёд всех погонят.

Глава 2. Трясина

Шагах в десяти от лежащей в зарослях крушины пары воев вспорхнула птица, и они насторожённо закрутили головами.

— Вроде не видать никого, — прошептал Викула, сжимая в руках сулицу.

— Тихо, — подтвердил, снимая с тетивы стрелу, Ушак.

— Свои, — вдруг на плечо дёрнувшемуся Викуле легла сзади чужая крепкая рука. — Не дёргайся, паря, а то ненароком ухо срежу.

Перед глазами караульного мелькнуло остро заточенное лезвие, и он, покосившись вбок на напарника, обмяк. Точно так же придерживали сейчас и его, а позади виднелась фигура в накидке лешака.

— Вот та-ак, молодцы, — раздался позади всё тот же тихий, глухой голос. — Недалеко от нас, в какой-то версте, с полсотни чужаков лесом идут. Вы бы чуть сместились в сторону, братцы, а то как раз у них на пути легли. Только не спугните ненароком, лучше просто тихо полежите, а уж мы с ребятками сами их примем. Всё ли поняли?

— Поняли, — выдавил из себя Викула. — А как же начальству доложить?

— Доложили уже. — Рука отпустила плечо, миг — и позади караульных уже никого не было.

— Хуже волков, — буркнул, передёрнув плечами, Ушак. — И как только подошли так тихо?

— Так пластуны же. Могут, — прошептал напарник. — Ну что, перебежим к болотине?

— Давай, — Ушак поправил примятую траву и, пригнувшись, бросился вслед за Викулой.

— Полсотни их, Онни, может, и ещё десяток к ней, — докладывал через несколько минут сотнику Деян. — По повадкам, бо́льшая часть из западных эстов, но несколько немцев среди них тоже разглядели. У одного там доспех хороший. Идут сторожко. Дозор впереди и позади, в каждом по пять лесников. Но, видать, шибко притомились, не очень внимательны, нас самих и наш след пока не заметили.

— Осколки от того заслона, который давеча разгромили? — спросил Онни. — Два отряда уже их выбили, думал всё. Целую седмицу даже одиночек не видно, всех союзный эст подмёл.

— Уж не знаю, как они там и кого подмели, Калевыч, — хмыкнул десятник. — Если бы мы сами цепью не прочесали у Омовжи и Педьи, так бы небось и ломились до сих пор по лесам.

— Ладно, долго говорить — время терять, — сотник поморщился. — Кто сейчас там их ведёт?

— Из моих, пятёрка Вахруши, — ответил Деян. — Нам бы ещё пару наших пластунских десятков, а то если из приданных ратных брать, шумно получится.

— Доброслав! — подозвал своего помощника Калевыч. — Бери десятки Микко и Вериги, бегите за Деяном, он у болотины бегущую полусотню неприятеля выследил. Там и немцы, говорит, есть, постарайтесь хоть кого-нибудь из них живым взять.

Сменившие лёжку караульные чужих услышали за полсотни шагов. Застрекотала сорока, пискнула мелкая пичужка, а вот хрустнул под тяжёлой ногой сучок.

— Точно не пластуны, — прошептал еле слышно Викула. — Неосторожно идут.

— Пропускаем? — выдохнул Ушак.

— Наказал же лешак не вспугнуть, пропускаем, — подтвердил напарник. — Вот они, — и он пригнул ниже голову.

Шагах в двадцати качнулась ветка, и из кустов вышел человек с копьём. Крутанув головой и оглядевшись, он пошёл дальше, а вслед за ним из прогала вынырнули двое.

— Эсты, — прошептал Викула. — У одного лесной лук в руках. А вот ещё двое.

Как видно, пятёрка была передовым дозором. Оглядывая всё вокруг цепким взглядом, чужаки прошли буквально в десятке шагов от русских и скрылись из глаз.

— Тс-с! — Так же незаметно, как и в прошлый раз, позади караульных выплыли из кустов несколько фигур в накидках. Один из сжимавших в руках самострел пластунов присел рядом. — Дозор прошёл, а сейчас и сам отряд увидим, — произнёс он еле слышно. — Ты, с луком, — кивнул он Ушаку, — мечешь стрелы после меня, мой болт первый. А ты, с сулицей, обожди пока, вперёд не лезь. Всё понятно?

— Понятно, — закивали караульные.

— Ну и ладно, — прошептал тот. — Внимание! — Он вскинул реечник.

Пришедшие с ним пластуны замерли, выцеливая из самострелов и луков чужаков. Те же выныривали один за другим на прогал, где пару минут до них прошёл дозор.

Раздался свист, и командующий пластунами с криком «бей!» выпустил болт. Хлопали тетивы, слышались крики ярости и боли. Ушак успел послать три стрелы в мечущиеся фигуры, как вдруг прямо на него выскочил здоровенный рыжий детина с копьём. Всё произошло так быстро… Наконечник устремился Ушаку в грудь, и он словно кожей и плотью, словно всем своим ещё пока живым существом, почувствовал, как в него сейчас войдёт острая сталь.

Хрустнуло древко, и вынырнувший сбоку пластун, перерубив деревяшку, стремительным росчерком своего короткого меча рассёк шейную жилу рыжеволосого.

— Сулицы мечи, дурень! — рявкнул он зло. — Не зевай! Лук отложи!

— Да, да, — встрепенулся ратник и, схватив с земли два своих копьеца, одно за другим метнул их в набегающих.

— В круг! — скомандовал всё тот же пластун.

Три удара сердца — и пятёрка пластунов вместе с дозорными ратниками уже стояла спина к спине. Обегая её, пара дюжин чужаков понеслись в сторону болотины. Щёлкнули тетивы луков, вылетела из рук Викулы последняя сулица, и пятеро из них упали, не достигнув топкого места.

— Этого живым! — рявкнул старший пластунов, указав на бегущего в грязной накидке седоволосого воина. Его охраняли двое с мечами, а след в след за этой тройкой спешила погоня из пятерых одетых в накидки лешаков.

Двое охраняющих седоволосого с обнажёнными мечами ринулись его защитить. Щёлкнул самострел из догоняющей пятёрки, один из воинов, пробитый болтом, рухнул на землю, другого срубил пластун из той пятёрки, что шла на перехват. Сразу двое напрыгнули на убегающего и повалили его на землю.

— К болотине бегите! — крикнул один из выворачивавших жертве за спину руки. — Туда пара десятков эстов сбежали! Где Микко?!

— Тут мы! — Из кустов выскочил ещё один десяток пластунов. — Не успеть мы, Деян! Дозор этих вбок уйти, с ним схлестнуться, пока всех убить — вы уже тут воевать. Сейчас топь проверить! За мной! — И десяток воинов поспешил вслед за командиром.

— Да толку-то в трясину теперь лезть, — проворчал Деян, связывая кисти рук пленного пеньковой верёвкой. — Тут гиблое место. Оно вот нам нужно из-за лесников самим рисковать? Главного-то мы спеленали. Эй! Всё, вставай! Эй! — похлопал он по спине лежащего. — Фридрих, Михаэль, Ганс? Как там тебя? Вставай! У-ух, морда нерусская!

— Что? Как? Сколько побили?! — С десятком Вериги подбежал старший пластунского отряда. — Деян, никого наших не ранили, все живы?

— У меня все, — подтвердил тот. — У Микко вроде тоже. И вот ещё двое ратных, про которых я говорил, целые, — он кивнул на стоящих рядом Викулу с Ушаком. — Не всё как задумали получилось, Федосыч. Мы встали на своём месте, а Миккаливские с эстским дозором встретились. Пока пятерых в нём положили, а тут уже к нам их основной отряд вышел. Сцепились, но часть лесников в болото сумели сбежать.

— Да понял я уже, — кивнул Доброслав. — Ладно, основных-то, я гляжу, всех выбили. А это у тебя хорошая добыча, Деян, — указал он на лежащего. — Его меч?

— Его, Доброслав Федосыч, — подтвердил державший трофейное оружие пластун.

— Ладно, тащите к сотнику, — распорядился тот. — Онни латинян хорошо понимает, он и со свеями, и с данами, и вот с этими может толковать. Чего ждём?! — Он обвёл глазами стоявших вокруг пластунов. — Всех битых в одно место быстро снесли, железо с них собрали и бегом на стоянку. А вы дальше в караул, — он посмотрел на двух ратников. — Вас своё начальство будет менять.

— Вот здесь ливы гуртуются, — показывал десятнику Вахруша. — А там латгальские шатры. Я их ещё по прошлым набегам приметил, они отличаются. Часть западных эстов у реки на стоянку встали, а часть ушли. Вчерась ещё с полсотни покричали чего-то и утопали.

— Не задался поход, вот они и разбредаются, — произнёс, разглядывая неприятельский лагерь, десятник Корнил. — Сааремцы себя свободными мнят, им латиняне ещё только примеряют ярмо на шею, вот и бросают легко войско, а ливы с латгаллами уже хорошо подмяты, просто так им не уйти. А немцы, стало быть, внутри крепости все?

— Внутри, — подтвердил Вахруша. — Выходят, заходят отрядами, по одному никого не увидишь. Даже на торжище — и то менее чем пятёркой или десятком не заходят.

— Это хорошо, — почесав затылок, сказал Корнил. — Значит, тревожно им, коли они так гурто́м держатся. Видать, раздрай сейчас в войске. Ладно, вам ещё день и ночь полежать, потом пятёрка Мокея сменит. Главное, не открывайтесь. У балтов хороших лесников много, эту местность они знают, могут и загнать. Хорошо их у нас побили, обозлённые они теперь, так что осторожней.

— Понял, Осьмович, постережёмся, — кивнул Вахруша.

Время в дозоре тянулось медленно. Десяток пластунов наблюдал за раскинутым у крепости Феллин лагерем уже вторую неделю. Ничего интересного тут не происходило, обычная жизнь большого войска. Подкатывались с Рижской дороги подводы, большая часть из них заезжала в крепость, несколько подкатили к становищам немецких союзников.

— О-о, похоже, снедь подвезли, — кивнул вдаль командир пятёрки. — Сейчас, как обычно, лаяться будут, делить. Может, под шумок подкрасться, послушать? Как думаешь, Неемо?